Убийство ребёнка какая статья

Рубрики Наша практика

Статья 117. Умышленное убийство матерью своего новорожденного ребенка

Умышленное убийство матерью своего новорожденного ребенка во время родов или сразу после родов наказывается ограничением свободы на срок до пяти|

лет или лишением свободы на тот же срок.

1. Закон указывает на ситуацию, при которой может!

иметь место это преступление: убийство матерью своего!

новорожденного ребенка во время родов или сразу послед

ния, которое снижает ее возможность руководить своими

действиями во время родов или сразу же после них. Умышленное убийство матерью своего ребенка после того, как

указанное особое состояние прошло, при отсутствии отягчающих обстоятельств, следует квалифицировать по ч.1

Таким образом, наличие особого состояния у женщины — обязательный признак рассматриваемого преступления, который следует рассматривать в качестве смягчающего.

3. Субъектом преступления может быть только мать

Статья 106. Убийство матерью новорожденного ребенка

Убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов, а равно убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, —

наказывается ограничением свободы на срок от двух до четырех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на тот же срок.

Комментарий к статье 106

Действующее законодательство, следуя традиции русского дореволюционного права, выделило состав детоубийства в качестве привилегированного. При этом основаниями смягчения ответственности женщины наряду с возрастом ребенка-потерпевшего альтернативно признаются: время совершения преступления, обстановка совершения преступления и психическое состояние субъекта преступления . Соответственно, в науке утверждается о трех разновидностях состава убийства матерью новорожденного ребенка.

Следует согласиться с обоснованной критикой действующей редакции ст. 106 УК РФ. Профессор А.Н. Попов правильно предлагает совместить существующие критерии и предусмотреть в привилегированном составе убийство во время или сразу после родов, совершенное роженицей (родильницей) в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, или в условиях психотравмирующей ситуации. См.: Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. СПб., 2001. С. 66.

Объект преступления и обязательные признаки объективной стороны убийства матерью новорожденного ребенка идентичны рассмотренным выше признакам основного состава убийства.

Потерпевшим от данного преступления закон называет новорожденного ребенка. Нормативно это понятие не определено; наука же предлагает весьма различные подходы. Наиболее распространенной считается точка зрения, согласно которой период новорожденности — это время с рождения и до того момента, пока организм ребенка не адаптируется к обычным условиям внешней среды. В среднем он длится 28 — 30 дней .

Профессор С.В. Бородин полагал невозможным установление заранее определенного срока, когда ребенок считается новорожденным, и писал о необходимости установления его в каждом конкретном случае. См.: Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 174.

В ст. 106 УК РФ речь идет об одном потерпевшем. Представляется, что последовательное лишение жизни новорожденных детей от разных беременностей должно образовывать реальную совокупность преступлений; в то время как убийство двух или более новорожденных от одной беременности при едином умысле на лишение их жизни должно рассматриваться как одно преступление.

Убийство новорожденного ребенка во время или сразу после родов предполагает, что лишение жизни потерпевшего происходит с момента появления какой-либо части его тела вне утробы матери и до окончания раннего послеродового периода, который обычно длится 2 — 4 часа после окончания родового процесса, при этом окончанием родов следует признавать время рождения плаценты . Лишение жизни ребенка за пределами этого срока не исключает возможности квалификации содеянного по ст. 106 УК РФ при условии наличия иных предусмотренных в ней оснований.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева) включен в информационный банк согласно публикации — ИНФРА-М-НОРМА, 2000 (издание третье, измененное и дополненное).

В науке этот вопрос считается спорным. Профессор Э.Ф. Побегайло устанавливает длительность периода «сразу после родов» в одни сутки (см.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. М., 1996. С. 239); профессор С.В. Бородин — до момента первого кормления ребенка матерью (см.: Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 174).

Согласно буквальному толкованию закона психическое состояние матери, убивающей ребенка во время или сразу после родов, не имеет значения для квалификации.

Убийство новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации предполагает, что оно происходит при особых в жизни женщины обстоятельствах, которые изменяют ее психоэмоциональное состояние.

Закон не конкретизирует признаки этой ситуации; ее понятие является оценочным. Представляется, что применение ст. 106 УК РФ по данному признаку возможно, если: а) ситуация объективно связана с процессом беременности, родами, рождением ребенка (например, беременность в результате изнасилования, развод после рождения ребенка и т.д.); эта ситуация может возникнуть до рождения ребенка или после, важно, чтобы она наличествовала на момент убийства; б) ситуация субъективно должна восприниматься и оцениваться женщиной как крайне тяжелая, психотравмирующая (что может выражаться в напряженном эмоциональном фоне, ограничивающем возможности женщины адекватно оценивать окружающих и свои действия). Первый критерий устанавливается правоприменителем самостоятельно, для установления второго требуется проведение психолого-психиатрической экспертизы. Правильная оценка ситуации возможна только при совокупной оценке обоих признаков.

Психотравмирующая ситуация в составе детоубийства не может вызвать состояния аффекта, поскольку складывается не в связи с неправомерным или аморальным поведением потерпевшего.

Важно, что сама по себе психотравмирующая ситуация может иметь достаточную продолжительность. Однако убийство ребенка за пределами срока его новорожденности, хотя и в условиях психотравмирующей ситуации, исключает ответственность по ст. 106 УК РФ; виновная должна нести ответственность по соответствующей части ст. 105 УК РФ.

Убийство новорожденного ребенка в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, предполагает, что в момент совершения преступления вменяемый субъект в силу психического расстройства не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своего деяния либо руководить своими действиями или бездействием (см. комментарий к ст. 22 УК РФ).

Наличие психического расстройства, не исключающего вменяемости, — самостоятельный и альтернативный признак рассматриваемого состава, а потому при его наличии может отсутствовать психотравмирующая ситуация. Это расстройство может существовать у женщины до рождения ребенка либо развиться (обостриться) после родов, быть временным или хроническим; для квалификации по ст. 106 УК РФ важно, чтобы состояние психического расстройства совпадало во времени с периодом новорожденности ребенка.

Субъективная сторона убийства матерью новорожденного ребенка характеризуется виной в форме прямого или косвенного умысла. Важно установить момент возникновения умысла. Представляется, что он должен возникнуть во время родов, сразу после родов, в условиях психотравмирующей ситуации или при нахождении женщины в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости. Именно этими обстоятельствами должно быть обусловлено принятие решения о лишении ребенка жизни. В противном случае квалификация по ст. 106 УК РФ исключается. Так, например, если при отсутствии психического расстройства и психотравмирующей ситуации женщина во время или сразу после родов реализует умысел на убийство, который возник задолго до рождения ребенка и продиктован мотивами мести, личной неприязни, корысти и т.д., ответственность должна наступать по соответствующей части ст. 105 УК РФ .

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева) включен в информационный банк согласно публикации — ИНФРА-М-НОРМА, 2000 (издание третье, измененное и дополненное).

В науке высказано мнение, что момент возникновения умысла на квалификацию детоубийства не влияет. См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. М., 1996. С. 239 (автор — профессор Э.Ф. Побегайло).

Причинение смерти ребенку при обстоятельствах, указанных в ст. 106 УК РФ, по неосторожности, влечет за собой ответственность по ст. 109 УК РФ.

Субъектом преступления является достигшая шестнадцатилетнего возраста биологическая мать ребенка (субъект специальный). Следовательно, убийство новорожденного ребенка его небиологической (юридической — при суррогатном материнстве) матерью, даже при обстоятельствах, указанных в ст. 106 УК РФ, должно квалифицироваться по соответствующей части ст. 105 УК РФ. Детоубийство, совершенное женщиной в возрасте от четырнадцати до пятнадцати лет, ответственности по действующему уголовному законодательству не влечет, поскольку ст. 106 УК РФ является специальной по отношению к ст. 105 УК РФ нормой, содержащей привилегированный состав преступления.

Юридически соучастия в убийстве матерью новорожденного ребенка быть не может. Ответственность иных лиц, выступающих в роли соисполнителей, подстрекателей, организаторов, пособников убийства матерью новорожденного ребенка, наступает по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (при отсутствии иных квалифицирующих признаков убийства) со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ, поскольку указанные в ст. 106 УК РФ смягчающие обстоятельства связаны исключительно с личностью виновного. В ситуации, когда функции организатора, подстрекателя или пособника выполняет мать новорожденного ребенка, а исполнителем убийства выступает иное лицо, ответственность матери должна наступать по ст. 106 УК РФ со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ.

Убийство матерью новорожденного ребенка путем бездействия следует отличать от оставления в опасности (ст. 125 УК РФ) по направленности умысла виновной. Если исходя из обстоятельств дела будет установлено, что виновная, оставляя без помощи новорожденного, обоснованно рассчитывала на то, что его жизнь будет спасена иными лицами, ответственность по ст. 106 УК РФ исключается.

Убийство матерью новорождённого ребёнка: статья, квалификация, наказание

Отнять жизнь у существа, которое не может защититься – страшное, не имеющее оправданий преступление. Как ещё расценивать случаи, когда едва родившиеся крохи умирают от рук родных? Не случайно тема ужесточения кары за убийства детей матерями весьма активно обсуждается.

Особенности злодеяния

106-я статья Уголовного кодекса весьма лаконична. В ней нет каких-то особых тонкостей, её трудно не понять даже далёкому от юриспруденции человеку. Тяжесть преступления – средняя.

Криминалисты подводят ужасающую статистику в отношении случаев убийств матерью новорожденного ребенка статистика: всё больше крох не получают ни единого шанса на жизнь.

Такое преступление, равно как и совершенное в состоянии аффекта или при превышении оборонительных мер, относится к привилегированным. Далее мы расскажем про состав преступления убийства матерью новорожденного ребенка.

Следующее видео на примере полезных схем расскажет об особенностях преступления убийства матерью новорожденного ребенка:

Квалификация и состав преступления

Комментарии к 106-й статье УК РФ (убийство матерью новорожденного ребенка) позволяют понять тонкости квалификации. Их суть в следующем:

  1. Новорождённый – это ребёнок возрастом до одного месяца. Этот момент учитывается, когда мать становится детоубийцей не сразу после родов, а через некоторое время.
  2. Если мать не сама убила новорождённого, а кого-то попросила (или кому-то позволила), этот преступник будет осуждён по 105-й статье.
  3. По 106-й статье ответит подстрекатель, то есть тот, кто убедил мать стать детоубийцей.
  4. В статье встречаются слова «психотравмирующая ситуация». Это означает сами роды, бытовые, семейные проблемы, некоторые психические отклонения, при которых женщина всё же остаётся вменяемой.

Состав преступления – привилегированный. Это означает, что злодеяние совершается при каких-то особых обстоятельствах, которые можно считать смягчающими (всё те же психотравмирующие ситуации).

Уголовная ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка

Здесь три варианта.

  • На 2 – 4 года женщина может быть ограничена в свободе.
  • Максимум на пять лет могут быть назначены принудительные работы либо лишение свободы.

Напоследок вы узнаете о некоторых случаях из судебной практики по убийствам матерью новорожденного ребенка.

Судебная практика

Случай 1. Н. О. сожительствовала с мужчиной. Пара воспитывала двоих детей: сына Н. О. и общую дочь. В какой-то момент отношения прекратились, и уже после этого женщина поняла, что беременна.

Своё состояние будущая мать долго скрывала ото всех, на учёт в женской консультации не встала. Ребёнка родила дома, практически сразу сдавила шею крошечной девочки, пока не убедилась, что та умерла.

Тело дочки мать положила в полиэтиленовый пакет и выбросила в мусорный бак. При вывозе мусора труп нашли, началось следствие.

Н. О. несколько дней вела себя почти как обычно. Даже посетила гинеколога, который тут же задал вопрос: у женщины около двух недель назад произошли роды, почему же она не вставала на учёт, как разрешилась? Позднее этот врач дал показания на суде.

Молчание давалось нелегко. И вот Н. О. уже рассказала о случившемся нескольким друзьям, а затем с повинной пришла в полицию.

Женщину признали вменяемой, убийство – намеренным и осознанным. Приговор суда: 2 года колонии-поселения.

Случай 2. Осуждённой Л. было чуть-чуть за двадцать, но женщина уже воспитывала четверых детей. Родился и пятый – вполне здоровый мальчик, которого мать сразу в процессе родов отправила в ведро с водой.

В полицию женщина пришла почти сразу же. Объяснила, что растить пятерых не может, вот и стала убийцей. Психических отклонений с невменяемостью эксперты не нашли.

Позднее судьи признавались, что вынести приговор было нелегко. Отправить Л. в тюрьму означало оставить без матери четверых маленьких детей.

В итоге приговором стало условное лишение свободы на 1 год 10 месяцев. Испытательный срок – 2 года.

В случае внесения некоторых поправок в 106-ю статью каждая мать-убийца может поплатиться длительным, если не пожизненным, заключением. Возможно, одним из вариантов наказания даже станет смертная казнь. Если учесть, что всё больше новорождённых умирают от рук матерей, разговоры об ужесточении наказания никого не удивляют.

Следующее видео также содержит случай из судебной практики по вопросу лишения жизни ребенка его матерью:

usynovlen

Сообщество взрослых усыновленных

№59 будет жить
«28.05.2013, Китай | То, что виднеется в сливном отверстии унитаза — ножка новорожденного малыша. Его 22-летняя мама, работающая в ресторане города Цзиньхуа в провинции Чжэцзян на востоке страны, после родов спустила ребенка в канализацию, чтобы избавиться от него. Но мальчишка выжил — его крик услышали соседи и вызвали полицию. Спасатели вырезали кусок пластиковой трубы и достали оттуда ребенка. Теперь малыш находится в больнице, ему присвоили имя под номером 59. Полиция ведет расследование происшествия.»
http://drugoi.livejournal.com/3851298.html

В обсуждении есть комментарии — «Не дай бог ему в сознательном возрасте узнать о таком начале своей жизни».

В связи с этим приведу недавний рассказ из обсуждения на форуме v7u.org

«Очень непростая темка.
я только по диагонали часть осилила
расскажу о себе чуток- одна у родителей,о своей некровности узнала после ссоры с ними в 37 лет.
мы до этого полгода не разговаривали,старший сын мой был и связующим звеном, и источником раздора в семье,младшего-они просто игнорили.
после Пасхи в дверь позвонили-я открыла не глядя,в подъезде домофон и чужие практически не вхожи,думала-соседка .
на пороге женщина стояла пожилая,не бомжиха точно,опрятная,но бедная,попросила покушать.
еды в доме всегда более чем,особенно в праздники,я щедро поделилась и даже вина дала с полбутылки-остатки от гостей. она поблагодарила душевно и ушла. и что-то в душе защемило.
позвонила родителям.
мама сначала с обидой,потом вроде оттаяла,но вдруг сорвалась и говорит-
-это тебе Наташка,конечно,рассказала,что мы тебе не родные,вот и знаться не хочешь теперь.
Наташка-дальняя отцова родня из станицы,жила на квартире в городе,да в гости ко мне ходила с малым понянчиться иногда.
-да никто не говорил,я и не знала.
-так знай- тебя в лесополосе в ведре железном нашли,вся мухами изъедена была,с того света вытащили,потом усыновили,всю жизнь скрывали-чтоб не сказал кто,да не обидел.
ну да-я вспомнила с десяток переездов ,смены школ и полное отсутствие родственников в нашем доме,да и мы -в станицу с отцом проездом,да тайком от мамы на служебной машине заезжали. и метрика-с отметкой ДУБЛИКАТ.
-мам,ну вы же с папой одни у меня,других не нужно.
мы обе плакали,каждая у себя дома,потом долго говорили еще по телефону то,что вряд-ли сказали в лицо,нет-не плохое-сокровенное,затаенное глубоко в душе.
моя обида была только в том,что родив первого сына с патологией мозга я решилась на второго-и родила снова с теми же проблемами,генетики писали с моих слов,что в роду больных нет,собирали анализы и писали,что наследственных болезней нет.
эх,знала бы я,что есть другая правда. если бы хоть тогда мама сказала. они с отцом только ругались-и зачем тебе еще ребенок,у мужа-есть старший,у тебя-свой больной,поживите для себя.
но прошлого назад не вернешь.
искать тетку,родившую меня -не стала. смысла не видела.
подсознание наталкивало меня на мысль,что ничего так просто в жизни не бывает-и та женщина ,просившая поесть-не зря на порог пришла.
биомать свою я простила,заочно,зла не держу,видит Бог.
отпустив свою боль ,я решила еще раз стать матерью- и ,убедив в нужности мероприятия мужа,нашла дочь.
она подрастает,и уж точно я не буду прятать от нее правду,тем более правда не так уж страшна- просто бедная хуторская семья не решалась забрать из роддома пятого ребенка.

Еще добавлю комментарий юриста :

Экспертиза психического состояния матери, обвиняемой в убийстве новорожденного ребенка
Ф. Сафуанов, кандидат психологических наук.
УК РФ включает ст. 106, в которой убийство матерью новорожденного ребенка выделено в самостоятельный состав преступления (ежегодно до 200 дел такого рода рассматривается судами России). Наряду с убийством матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов, речь идет и об аналогичном деянии в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости. Такое объединение объясняется тем, что женщины — роженицы при наличии определенных психических расстройств не способны в полной мере осознавать значение своих действий и осуществлять их полноценную волевую регуляцию и контроль.
�Очевидно, что по каждому случаю убийства новорожденного собственной матерью необходимо назначать комплексную судебную психолого — психиатрическую экспертизу. Обобщение опыта экспертной работы позволяет выделить четыре вида квалификации психического состояния матери, совершившей убийство новорожденного ребенка.
�Психические расстройства, обусловливающие неспособность обвиняемой осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Среди женщин с хроническими психическими расстройствами чаще всего встречаются больные с диагнозом шизофрения и органическое поражение головного мозга с выраженными изменениями психики. У некоторых матерей развиваются временные психические расстройства, в основном — послеродовые психозы и реактивные состояния с депрессивно — параноидным синдромом. К этой же группе можно отнести и больных олигофренией с выраженной степенью дебильности. При всем разнообразии вариантов у подэкспертных женщин отчетливо прослеживается патологическая мотивация общественно опасных действий — они совершают убийство новорожденного ребенка преимущественно по болезненным мотивам или в состоянии нарушенного сознания. Юридическое значение квалификации неспособности матери, обвиняемой в убийстве новорожденного ребенка, осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие психического расстройства, заключается в возможности признания ее судом невменяемой (ст. 21 УК РФ) и применения принудительных мер медицинского характера (ст. ст. 97 — 99 УК РФ).
�Психические расстройства, не исключающие вменяемости обвиняемой. Такие психические расстройства, как органическое поражение головного мозга и олигофрения легкой и средней степени, психопатия и некоторые другие, при которых матери совершают убийство новорожденного не по патологическим, как в предыдущем случае, а по реально — бытовым мотивам, часто сопряженным с нарушениями социальной адаптации, не исключают их способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, но в ряде случаев могут ее (эту способность) ограничивать. Такие психические расстройства являются квалифицирующим признаком ст. 106 УК РФ, когда убийство новорожденного совершено в течение одного месяца с момента появления ребенка на свет. Здесь используется «педиатрический критерий» — новорожденным считается младенец с момента констатации живорожденности до месячного срока. Убийство ребенка матерью за пределами этого срока квалифицируется уже по ст. 105 («Убийство») УК РФ. Согласно ст. 22 УК РФ в этих случаях психическое расстройство обвиняемой, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера.

К вопросу об охране права внутриутробного ребенка на жизнь в российском уголовном законодательстве

Об авторе: Проценко Сергей Витальевич, п одполковник милиции, доцент кафедры уголовного права и криминологии Дальневосточного юридического института (ДВЮИ) МВД РФ, кандидат юридических наук.

Открывающаяся разделом VII «Преступления против личности» Особенная часть Уголовного кодекса РФ, наглядно показывает, что важнейшей концептуальной идеей положенной в основу реформы уголовного законодательства является охрана жизни и здоровья человека, его прав, свобод и законных интересов. В главе 16 «Преступления против жизни и здоровья» открывающей раздел VII, преступления против жизни (различные виды убийства (ст. 105-108 УК), а также причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК)) помещены на первое место. Законодатель тем самым подчеркивает, что естественное право человека как биологического существа – право на жизнь, является наиболее ценным благом из всех, подлежащих уголовно-правовой охране. Защищая именно это благо, уголовный закон в санкциях устанавливает максимально суровые наказания, включая пожизненное лишение и смертную казнь за наиболее опасные умышленные преступления против жизни.

Признание потерпевшим от рассматриваемой категории преступлений человека как биологической особи (безотносительно к его полу, возрасту, национальной, расовой принадлежности, состоянию здоровья и прочим признакам) не исключает необходимости поиска ответа на гораздо более важные вопросы о том, что такое жизнь человека вообще и каковы её начальный и конечный моменты в частности. Ведь ясно, что уголовная ответственность за посягательства на жизнь по общему правилу может наступать, пока таковая в определенных временных рамках уже (или еще) существует [1] .

Вопрос о содержании понятия жизни человека, как и жизни вообще, является одним из самых трудных и сложных вопросов философии и естественных наук [2] . В свое время еще Ф. Энгельс указывал на тщетную попытку юристов «открыть рациональную границу, за которой умерщвление ребенка в утробе матери нужно считать убийством» [3] .

Проблеме определения момента возникновения права на жизнь уделяли внимание различные авторы, коих упомянуть в рамках данной статьи не представляется возможным. Диапазон мнений достаточно широк. В уголовно-правовых и судебно-медицинских доктринах мы можем встретить различные версии начального момента жизни человека. Скажем, однако, что в любом случае вопрос о возникновении права на жизнь не связан с моментом более ранним, чем начало физиологических родов [4] .

В Большой советской энциклопедии определено, что роды – это завершающий беременность сложный физиологический процесс, сопровождающийся прохождением через естественные родовые пути и отделением от материнского организма плода, плаценты и плодных оболочек [5] .

Все роды, за исключением операции кесарева сечения, делятся на три периода: 1-й — раскрытие, или стадия схваток, 2-й — потуги, или изгнание плода и 3-й — рождение последа, или плаценты.

В настоящее время господствующей в России среди юристов и медиков является точка зрения, согласно которой начальным моментом самого процесса родов, достаточным для констатации начала жизни ребенка, следует считать прорезывание головки младенца, выходящего из организма матери. Отделение ребенка от тела матери и переход на самостоятельное дыхание лежит уже за рамками начального момента жизни [6] .

Итак, первый самый длительный период родов предшествующий непосредственному изгнанию (появлению головки малыша из родового канала) раскрытие, или стадия схваток в существующих доктринах не является началом жизни человека. Но если во главу угла ставить подобного рода суждения, то истина будет не досягаема. Для правильного понимания начального момента возникновения права на жизнь необходимо обратиться к общим положениям, принципам и институтам уголовного права, в первую очередь относящимся к преступлению.

Первым и, пожалуй, главным недостатком предлагаемых версий выступает то обстоятельство, что в своих доктринах авторы исследуют не момент возникновения права на жизнь, не жизнеспособность человека, в основу их суждений и размышлений положен процесс родов и самый главный вопрос – это местонахождение рождающегося человека во время родов. Местом убийства является любое место, за исключением чрева матери, лишь в этом случае, полагают ученые-криминалисты, можно вести речь о посягательстве на жизнь другого человека. Посягательство же на рождающегося и способного к самостоятельной жизни ребенка находящегося в утробе матери, полагают они, местом совершения преступления не является.

Так, например, П. Кривошеин утверждает, что нанесение смертельных травм еще не родившемуся ребенку, то есть в момент прохождения плода по детородным путям (во время родов), нельзя признать преступлением, предусмотренным ст. 106 УК, поскольку такая квалификация противоречила бы понятию убийства (ч. 1 ст. 105 УК), означающего лишение жизни уже родившегося человека, то есть вышедшего из чрева матери и начавшего самостоятельную (хотя и беспомощную) физиологическую жизнь [7] .

Таким образом, юридическое значение имеет не жизнь человека как таковая, а «территория» за пределами утробы матери, т.е. факультативный признак объективной стороны преступления, а именно место его совершения – ребенок или часть его тела должны как минимум, появится из организма роженицы. Подобная точка зрения была бы бесспорно верна лишь в том случае, если бы законодатель придал более узкий, более ограничительный смысл пониманию места совершения преступления при посягательстве на жизнь ребенка. При этом диспозиция ч. 1 ст. 105 УК РФ, должна была бы выглядеть, полагаем мы, следующим образом: «Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому уже родившемуся человеку» или «Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку вне утробы матери». Однако такое предписание в законе отсутствует.

Соответственно, место совершения преступления нельзя отнести к обязательным признакам объективной стороны во всех составах убийств, в том числе и в случае причинения смерти по неосторожности, так как этот признак не указан в диспозициях рассматриваемых уголовно-правовых норм.

Еще более непоследовательной выглядит позиция ученых-криминалистов при исследовании нами психической деятельности лица, непосредственно связанной с совершением посягательства на жизнь ребенка находящегося в утробе матери. Раскрывая субъективную сторону умышленного деяния, ее психологическое содержание с помощью таких юридических признаков, как вина, мотив и цель, представляющих различные формы психической активности мы приходим к выводу, что, осуществляя посягательство на жизнь еще не родившегося ребенка (особенно на стадии схваток) лицо понимает его фактическое содержание и социальное значение.

Лицо не заблуждается и относительно объекта посягательства, т.е. тех общественных отношений, на защиту которых направлены конкретные нормы уголовного закона (жизни другого человека или, по уточненной характеристике, — право человека на жизнь).

Раскрытие психологического содержания отношения лица как к совершаемому акту, так и наступившим последствиям позволяет говорить о противоправности и общественной опасности деяния.

Степень, глубина сознания общественной опасности и противоправности совершаемого деяния во многом предопределяют и характер предвидения, его глубину и ясность. Разумеется, что в свою очередь и ясность предвидения по принципу обратной связи влияет на осознание характера совершаемого действия [8] .

На практике виновный, вводящий через родовой канал в полость матки специальный инструмент с целью убийства, какие-либо иные предметы, различные растворы и т.п., заведомо, т.е. с очевидностью, несомненностью, бесспорностью осознает, что причиняет смерть рождающемуся ребенку, находящемуся в беспомощном состоянии. Как быть в данном случае с принципом субъективного вменения? Мало того лицом совершаются конкретные действия, которые входят в объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ.

На основании вышесказанного приходим к выводу, что юридическим основанием квалификации рассматриваемых общественно опасных деяний должно являться не доктринальное толкование, даваемое учеными в учебниках, научных статьях, монографиях по уголовному праву, а конкретная уголовно-правовая норма (ст. 105 УК), в которой подробно описываются признаки объявляемого преступления его объем и границы.

Вместе с тем, с принципом субъективного вменения тесно связан вопрос об ошибке при покушении на «негодный объект», когда лицо направляет свои действия на определенный предмет (например, выстрел в умершего человека), однако вследствие допускаемой ошибки его действия не причиняют реального вреда охраняемым уголовным законам общественным отношениям. По общему правилу, негодное покушение влечет уголовную ответственность, поскольку фактически обладает всеми свойствами «годного» покушения: лицо стремиться причинить ущерб объекту, находящемуся под уголовно-правовой охраной, действует виновно, в силу чего его действия общественно опасны.

Сравнительный анализ двух одинаковых по направленности умысла посягательств, одно из которых осуществляется не негодный предмет «труп человека», а другое на жизнеспособного ребенка находящегося в утробе матери убедительно доказывает, что рассматриваемые посягательства идентичны как по объекту, так и по антисоциальности, которая в рассматриваемых общественно опасных деяниях наивысшая.

Ведущим разграничительным элементом между покушением на негодный предмет и посягательством на жизнеспособного внутриутробного ребенка выступает вред (ущерб) охраняемым интересам личности, общества и государства. Нет сомнений в том, что посягательство на младенца пусть даже еще и не родившегося, но живого и способного к самостоятельной жизни более опасно, чем посягательство на умершего человека. Парадокс состоит в том, что, в настоящее время, как показывает судебная практика, к уголовной ответственности будет привлекаться лишь лицо, посягнувшее на негодный предмет.

Насколько эта позиция согласуется с реалиями, с современным пониманием в определении момента «защиты права внутриутробного ребенка на жизнь» и уголовно-правовой теорией? Отвечая на поставленный вопрос, приходиться признать, что такая позиция не соответствует предписаниям действующего уголовного закона.

Следуя букве и духу уголовного закона, полагаем, что действие принципа субъективного вменения, относящееся к преступности деяния и назначению наказания за негодное покушение должно распространяться и при посягательстве на нежизнеспособного ребенка (в том числе в утробе матери).

Поскольку как в первом, так и во втором случае умышленные действия непосредственно направленные на совершение преступления, не привели к его окончанию (отсутствует преступный результат) по причинам, независящим от воли виновного. Посягательство же на жизнеспособного ребенка, не зависимо от места нахождения последнего, должно рассматриваться как оконченный состав убийства при наступлении его смерти.

М.Г. Сердюков указывает, что при судебно-медицинской экспертизе по поводу детоубийства следует искать ответы на семь главнейших вопросов, среди которых: был ли ребенок жизнеспособным; был ли он живорожденным и какова продолжительность его утробной жизни [9] . Жизнеспособный – обладающий способностью сохранять и поддерживать свою жизнь. Второе значение словосочетания – способный существовать, развиваться [10] .

Жизнеспособность ребенка, напрямую зависящая от продолжительности его внутриутробной жизни, выступает важнейшим критерием, отграничивающим аборт от преждевременных родов. Так, абортом (от лат. abortus – выкидыш) в медицине признается самопроизвольное или искусственное прерывание беременности либо рождение плода до истечения 28 недель беременности, когда плод еще нежизнеспособен. Различают ранний аборт – до 16 недель и поздний от 16 до 28 недель беременности [11] .

При гинекологических исследованиях для определения жизнеспособности плода широко используются врачебные методы, среди которых кроме ультразвукового исследования применяется прослушивание сердцебиения плода. Для того чтобы плод был жизнеспособен, необходимо достижения им известной степени зрелости [12] .

В судебно-медицинской практике под жизнеспособностью понимают возможность новорожденного ребенка продолжать жизнь вне материнского организма в обычных условиях. Чтобы плод был жизнеспособным, он должен достигнуть известной степени доношенности (зрелости), не иметь врожденных пороков развития органов и систем, не совместимых с жизнью. По существующим инструкциям плоды при сроке беременности менее 28 недель, массой менее 1000 г. и длинной менее 35 см считаются нежизнеспособными [13] .

Таким образом, способность к внеутробной жизни (жизнеспособность) у еще не родившегося человека появляется значительно раньше начала физиологических родов. Соответственно, меняется и его статус – нежизнеспособный плод превращается в жизнеспособного внутриутробного ребенка, самопроизвольное или искусственное прерывание беременности превращается по истечению данного периода времени в преждевременные роды недоношенного ребенка.

Помимо этого, современные открытия детской психологии позволяют начать анализ созревания у ребенка предпосылок способности к волевому саморазвитию не с младенческого возраста, а обращают нас к истокам детства – к перинатальному периоду [14] . Важнейшее значение в таком контексте приобретает 28 неделя беременности, которая является началом перинатального периода продолжающегося и заканчивающегося через семь полных дней жизни новорожденного.

В конечном итоге речь должна идти об особом виде «жилища», в котором по истечении 27 недель находится жизнеспособный ребенок, который, пребывая в материнской утробе, приобрел определенные свойства, достаточно развит, деятельность его органов находится на такой стадии развития, что оно уже способен к жизни вне утробы матери, т.е. телесно самостоятелен. Любое посягательство, причинившее смерть внутриутробному ребенку после истечения указанного срока беременности, полагаем мы, должно рассматриваться как оконченное преступление против жизни (в зависимости от формы вины это либо убийство, либо причинение смерти по неосторожности). В таком контексте, например, решается вопрос о защите жизни в Уголовном кодексе штата Нью-Йорк США (в § 125.00 убийством считается причинение смерти еще не родившемуся ребенку).

Установление в УК норм, определяющих наказуемость прерывания беременности, является типичным и для ряда европейских стран (например, Польши, Швейцарии, Голландии и др.). В них охраняемым правовым благом также является жизнь еще не родившегося ребенка. Так, раздел первый книги второй УК Швейцарии к таковым относит следующие посягательства: прерывание беременности беременной (ст. 118), прерывание беременности третьим лицом (ст. 119), не уведомление о прерывании беременности (ст. 121).

Однако, российскими учеными-криминалистами при конструировании состава убийства или причинения смерти по неосторожности, до сих пор не признается в качестве необходимого и достаточного критерия достижение внутриутробным ребенком в своем развитии стадии жизнеспособности.

Неприемлемость названного критерия объясняется тем, что до начала физиологических родов, до того, когда появится возможность реально воспринимать или увидеть родившегося, в сознании человека нет еще представления о том, что новый субъект появился, существует и живет. Воздействие на не родившийся, но уже жизнеспособный плод в целях прерывания беременности не создает в сознании лица того представления, что он лишает жизни другого человека и, следовательно, что совершает убийства.

Так, по мнению, например, Н.И. Загородиикова, применяя те или иные средства прерывания беременности на восьмом и девятом месяце, мать, а также посторонние лица, содействующие этому, еще не сознают того, что они воздействуют на живого человека [15] .

Эти соображения представляются нам неубедительными, ибо опровергаются не только ранее изложенными в данной статье доводами, но и самим ученым-криминалистом в процессе исследования убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.

При убийстве беременной женщины, отмечает Н.И. Загородников, преступный вред состоит не только в том, что лишается жизни взрослый человек – будущая мать, но и происходит уничтожение другой жизни, жизни плода человека. Лишение жизни потерпевшей в этом случае соединено с наступлением и другого тяжкого результата. Уголовные кодексы, предусматривающие как квалифицирующий признак беременность потерпевшей, имеют в виду такое умышленное убийство, при котором виновный заведомо знал, что потерпевшая была беременна. Следовательно, при данном виде убийства виновный должен сознавать, что потерпевшая находится в состоянии беременности [16] . Специально подчеркнем, что и в первом и во втором случае речь идет посягательстве на внутриутробного ребенка, различие, как нам представляется, лишь в обстоятельствах его совершения.

Остается надеяться, что в целях обеспечения конституционной гарантии права ребенка на рождение, устранения в теории и судебной практике разночтений уголовного закона и для разрешения вопросов уголовно-правовой защиты жизни ребенка в дородовой период в постановление Пленума Верховного Суда от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» будут внесены соответствующие изменения и дополнения.

P . S . Достижения современной медицины показывают, что выхаживание недоношенных детей возможно и на более ранних сроках беременности, рекордом которого считается рождение Кении Кинг на сроке 19 недель. Кении весила всего лишь 510 г. По мнению специалистов, строительство перинатальных центров в Российской Федерации в рамках национального проекта «Здоровье» позволит выхаживать плод при сроке беременности 22 недели, а при соответствующем обучении медицинского персонала и при сроке 20 недель.

Следовательно, прерывание беременности по социальным (20-22 неделя) и медицинским показаниям (после 19 недели беременности) является не чем иным, как преждевременными родами. Так как плод уже живой и, несомненно, чувствующий (по сообщениям врачей, некоторые младенцы при операции издают крик). Вместе с тем до настоящего времени преждевременные роды именуются в России абортами по социальным и медицинским показаниям. Каждый такой аборт (преждевременные роды) заканчивается смертью ребенка. Об этом свидетельствует сама процедура аборта. Так, при абортах на поздних сроках беременности (до 24 недель) должны обычно использоваться процедуры, умерщвляющие плод и вызывающие роды. Эти методы физически неприятны и часто более тяжелы для женщин, так как схватки длятся в течение нескольких часов, а затем появляется мертвый ребенок.

Изложенное позволяет прийти к выводу – государство обязано не только предоставить гарантии права ребенка на рождение на 20-27 неделе, но и обеспечить, руководствуясь действующим в России законодательством, максимальную уголовно-правовую защиту его внутриутробной жизни в этот период. Сама по себе такая концепция, основывается на положениях Конституции РФ, провозгласившей: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства» (ст. 2), «Каждый имеет право на жизнь» (ст. 20).

Таким образом, после 19 недели государство должно отказаться от аборта, так как ребенок, находящийся в утробе матери уже способен продолжать жизнь вне материнского организма в особых (специальных) условиях создаваемых в перинатальных центрах Российской Федерации, строительство которых предусмотрено в рамках национального проекта «Здоровье».

По нашему мнению, это и есть та грань (срок беременности), за которой у внутриутробного младенца появляется реальная возможность существовать и развиваться, при соответствующем уходе вне чрева матери, например, в случае ее внезапной смерти и своевременной хирургической операции (кесарево сечение).

Довольно четко обосновывает необходимость уголовно-правовой защиты жизни эмбриона Н.Е. Крылова: «Любой живущий на земле человек прошел через стадию эмбрионального развития прежде, чем родиться и получить правовой статус личности. Если уж Уголовный кодекс России становиться на защиту животных, предусматривая ответственность за жестокое с ними обращение, повлекшее их гибель или увечье (ст. 245), то почему в этом отказано человеческому эмбриону?» [17] .

Швейцарская уголовно-правовая доктрина объясняет защиту человеческого эмбриона тем, что хотя он еще и не является членом общества, и, несмотря на свои генетические особенности, он является потенциальным носителем человеческой жизни. Этим объясняется также и то, что за прерывание беременности швейцарский законодатель установил более мягкое наказание, чем за убийство [18] .

Период внутриутробного развития человека есть ранний период его биологической жизни. Пребывая в материнской утробе в состоянии эмбриона, он телесно самостоятелен, так как не является частью организма своего носителя и способен к саморазвитию: ведь происходящие в нем жизненные процессы выступают в качестве внутреннего движителя его развития. Тело матери представляется только идеальной средой развития эмбриона, обеспечивающей его питанием, охраной. С рождением начинается второй этап биологического существования человека, а точнее, этап пребывания его организма в социальной среде. Это свидетельствует об ошибочности бытующего мнения о том, что человеческая жизнь начинается с его рождения. Его следует скорректировать: социальная жизнь человека начинается с момента его рождения [19] .

В целом излагаемая автором концепция, впрочем, как и многие другие, не учитывает и не исследует конкуренцию права на жизнь и права на неприкосновенность частной жизни, права на здоровье, права на личную неприкосновенность женщины и т.д. Ибо, по мнению исследователя, в какую бы сторону не смещался вектор защиты, основополагающее, приоритетное значение имеет, все-таки, значимость охраняемых уголовным законом общественных отношений, интересов, благ (в нашем случае право на жизнь, является наиболее ценным благом из всех, подлежащих уголовно-правовой охране).

Подводя итог сказанному, отметим, что приведенные доводы обуславливают уважительное отношение к ребенку и до его рождения. Следует признать, что человек обладает достоинством, которое предопределяет особое уважение не только к нему как существующему субъекту, но и к различным формам его существования, как дородовому, так и посмертному [20] .

[1] Российское уголовное право: Курс лекций. Г. 3. Преступления против личности. Владивосток. 2000. С. 59.

[2] Загородников П.И. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. М. 1961. С. 30.

[3] Ф. Энгельс, Анти-Дюринг. М., 1953. С. 22.

[4] Романовский Г.Б. Юридическое определение момента возникновения права на жизнь // Государство и право. 2007. № 11. С. 73. См.. например: Бородин СВ. Квалификация преступлений против жизни. М., 1977. С. 17: Бояров С. Проблемы определения начала жизни человека в уголовном нраве // Уголовное право. М., 2004. № 4. С. 14: Уголовное право России. Часть Особенная. Учебник для вузов. Изд-е 2-е, перераб. и доп. / Под ред. Л.Л. Крутикова. М., 2004; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (Постатейный) / Под ред. В.М. Лебедева. Изд-е 3-е, доп. и испр. М.. 2004 и др.

[5] Большая советская энциклопедия. Т. 22. М., 1975. С. 167.

[6] См.: Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 3. Владивосток. 2000. С. 60: Уголовное право. Особенная часть. М.. 1997. С. 37; Российское уголовное право. Особенная часть. М. 1997. С. 29; Курс советского уголовного права. Т. 5. М.. 1971. С. 22.

[7] Кривошеин П. Убийство матерью новорожденного ребенка // Уголовное право. М.. 2005. № 3. С. 38.

[8] Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно правовое значение. Казань. 1988. С. 23.

[9] Сердюков М.Г. Судебная гинекология и судебное акушерство. Л.. 1964. С. 11.

[10] Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково — словообразовательный. М: Рус. яз.. 2000. Т. 1: А — О. С. 462.

[11] Справочник практического врача. Часть II. М. 1969. С. 3.

[12] Бояров С. Проблемы определения начала человеческой жизни в уголовном праве // Уголовное право. М., 2004. № 4 С. 13-14.

[13] Судебная медицина / Под ред. Г.А. Пашиняна. М., 2002. С. 47.

[14] Куликова Л.Н. Проблемы саморазвития личности. Хабаровск. 1997. С. 58.

[15]Загородников Н.И. Указ. соч. С. 32. Подобного рода противоречия, можно встретить в большинстве работ ученых-криминалистов посвященных исследованию убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности и проблеме определения момента возникновения права на жизнь.

[16] Там же. С. 173- 174.

[17] Крылова Н.Е. Ответственность за незаконное производство аборта и необходимость уголовно-правовой защиты «будущей» жизни // Вестник МГУ. Серия 11 «Право». 2002. №6. С. 44-45.

[18] Уголовный кодекс Швейцарии. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс». 2002. С. 49-50.

[19] Селихова О. Г. Конституционно-правовые проблемы осуществления права индивидов на свободу и личную неприкосновенность. Автореф. дисс. . канд. юрид. наук. Екатеринбург. 2002. С. 13-14.

[20] Романовский Г.Б. Юридическое определение момента возникновения права на жизнь // Государство и право. 2007. № 11. С. 78.

Общество