Ст 1741 гк рф

Рубрики Наша практика

Ст 1741 гк рф

  • Автострахование
  • Жилищные споры
  • Земельные споры
  • Административное право
  • Участие в долевом строительстве
  • Семейные споры
  • Гражданское право, ГК РФ
  • Защита прав потребителей
  • Трудовые споры, пенсии
  • Главная
  • Статья 174.1 ГК РФ. Последствия совершения сделки в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено

Гражданский кодекс Российской Федерации:

Статья 174.1 ГК РФ. Последствия совершения сделки в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено

1. Сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (статья 180).

2. Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.

Вернуться к оглавлению документа: Гражданский кодекс РФ Часть 1 в действующей редакции

Комментарии к статье 174.1 ГК РФ, судебная практика применения

В пп. 94-97 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ» содержатся следующие разъяснения:

Сделка, совершенная в нарушение запрета на распоряжение имуществом должника, является действительной

По смыслу пункта 2 статьи 174.1 ГК РФ сделка, совершенная в нарушение запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного судом или судебным приставом-исполнителем, в том числе в целях возможного обращения взыскания на такое имущество, является действительной. Ее совершение не препятствует кредитору или иному управомоченному лицу в реализации прав, обеспечивающихся запретом, в частности, посредством подачи иска об обращении взыскания на такое имущество (пункт 5 статьи 334, 348, 349 ГК РФ).

С какого момента кредитор вправе обратиться с иском об обращении взыскания на арестованное имущество?

Поскольку согласно пункту 5 статьи 334 ГК РФ считается, что права и обязанности залогодержателя предоставляются кредитору или иному управомоченному лицу только со дня вступления в силу решения суда, которым удовлетворены требования, обеспечивающиеся запретом, право на иск об обращении взыскания на арестованное имущество возникает не ранее указанного дня.

Порядок очередности удовлетворения требований кредиторов

Если права и обязанности залогодержателей принадлежат нескольким лицам, то в силу пункта 1 статьи 342 ГК РФ требования залогодержателей удовлетворяются в порядке очередности, определяемой по дате, на которую соответствующий залог считается возникшим. Для ареста, наложенного судом или судебным приставом исполнителем, такой датой считается дата наложения ареста, а в отношении имущества, права на которое подлежат государственной регистрации, — дата внесения в соответствующий государственный реестр записи об аресте (пункт 2 статьи 8.1, пункт 5 статьи 334, пункт 1 статьи 342.1 ГК РФ).

Осведомленность приобретателя имущества о запрете на распоряжение им

В силу положений пункта 2 статьи 174.1 ГК РФ в случае распоряжения имуществом должника с нарушением запрета права кредитора или иного управомоченного лица, чьи интересы обеспечивались арестом, могут быть реализованы только в том случае, если будет доказано, что приобретатель имущества знал или должен был знать о запрете на распоряжение имуществом должника, в том числе не принял все разумные меры для выяснения правомочий должника на отчуждение имущества.

С момента внесения в соответствующий государственный реестр прав сведений об аресте имущества признается, что приобретатель должен был знать о наложенном запрете (статья 8.1 ГК РФ).

Осведомленность должника об аресте отчужденного имущества не является обстоятельством, которое имеет значение для решения вопроса об истребовании имущества у приобретателя. Само по себе размещение судебного акта в сети «Интернет» не означает, что приобретатель является недобросовестным.

Приобретатель не знал об аресте имущества — основание для освобождения имущества от ареста

В случае отчуждения арестованного имущества лицу, которое не знало и не должно было знать об аресте этого имущества (добросовестному приобретателю), возникает основание для освобождения имущества от ареста независимо от того, совершена такая сделка до или после вступления в силу решения суда, которым удовлетворены требования кредитора или иного управомоченного лица, обеспечиваемые арестом (пункт 2 статьи 174.1, пункт 5 статьи 334, абзац второй пункта 1 статьи 352 ГК РФ).

Статья 174.1 ГК РФ не применяется в случае ареста имущества по делу об истребовании, возврате, отобрании

Положения пункта 2 статьи 174.1 ГК РФ не распространяются на случаи наложения ареста по требованиям, предполагающим возврат в натуре имущества, в отношении которого наложен арест, в частности об истребовании имущества из чужого незаконного владения (статья 301 ГК РФ), о возврате индивидуально-определенного имущества, переданного по недействительной сделке (статья 167 ГК РФ), об отобрании индивидуально-определенной вещи у должника (статья 398 ГК РФ), о возвращении имущества, составляющего неосновательное обогащение приобретателя (статья 1104 ГК РФ).

Статья 174.1. Последствия совершения сделки в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено

Статьи по теме

Скачайте ознакомительную версию книги для чтения на мобильном устройстве

  1. Сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (статья 170).
  2. Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.

В своей структуре норма ст. 174.1 содержит два пункта, разграничивая тем самым последствия совершения сделки в зависимости от источника запрета на распоряжение имуществом: запрет или ограничение распоряжения имуществом, вытекающие из закона, и запрет на распоряжение имуществом должника, наложенный в судебном или ином установленном законом порядке.

Запрет или ограничение распоряжения имуществом, вытекающие из закона. Согласно п. 1 указанной статьи сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (ст. 180 ГК РФ).

Однако не любой запрет на распоряжение имуществом влечет за собой ничтожность сделки в этой части. Такой подход согласуется с предложениями Концепции, которые, правда, адресованы к ст. 168 ГК РФ, но, как представляется, имеют более общий характер. Так, в Концепции отмечено, что нарушение «не любой императивной нормы закона приводит к ничтожности сделки, а лишь такой, в которой содержится явно выраженный запрет со стороны правопорядка в адрес участников оборота». Аналогичная позиция поддерживается и в немецком праве (применительно к § 134 ГГУ, который содержит норму, сходную со ст. 168 ГК РФ в старой редакции). Отмечается, что данные нормы созданы не для ограничения свободы договора как таковой, а для запрета определенного типа поведения безотносительно, какую юридическую форму данное поведение принимает 1 . Недействительность в данном случае — только косвенная реакция, скрывающаяся за основной целью законодателя не допустить подобного поведения.

Согласно Концепции «суд исследует волю законодателя и объявляет ничтожной сделку только при условии, что законодатель намеревался установить именно ничтожность сделки в качестве санкции за нарушение введенного им запрета».

Не всегда при нарушении сделкой закона требуется признание ее недействительной, иногда может быть достаточно, к примеру, штрафа. Так, в Германии запрещена продажа в большинстве магазинов в определенное время суток (после 20.00) и по воскресеньям. Однако если какой-то продавец все же заключит сделку позже 20.00, договор будет действителен несмотря на нарушение нормы закона. Признание данной сделки ничтожной считается чрезмерным последствием.

Аналогичные примеры можно найти и в российском законодательстве. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 200 Таможенного кодекса Таможенного союза условно выпущенные товары запрещены к передаче третьим лицам, в том числе путем их продажи или отчуждения иным способом. В данном случае отчуждение указанного имущества нарушило бы правила, установленные законом. В результате чего мог бы возникнуть вопрос о применении комментируемого положения (ст. 168 ГК РФ не применялась бы ввиду наличия специальной нормы).

Вероятно, как и в примере, приводимом в немецких комментариях, сделка по продаже товара была бы действительной, а к нарушителю применялась бы административная ответственность (ст. 16.20) 2 .

В российском законодательстве представлено немало случаев, когда запрет на распоряжение имуществом вытекает из закона.

К примеру, требования, неразрывно связанные с личностью кредитора, в частности требования об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и иных прав, уступка которых другому лицу запрещена законом, не могут быть предметом залога (п. 1 ст. 336 ГК РФ).

Запрет на распоряжение имуществом установлен для концессионера (по отчуждению объекта концессионного соглашения или передаче его в залог) (ст. 3 Федерального закона от 21.07.2005 № 115-ФЗ). Кроме того, ст. 35 Федерального закона от 22.07.2205 № 116-ФЗ «Об особых экономических зонах в Российской Федерации» установлено, что резидент особой экономической зоны — арендатор земельного участка, находящегося в государственной и (или) муниципальной собственности, не вправе сдавать его в субаренду (поднаем) и передавать свои права и обязанности по договору аренды другому лицу (перенаем), предоставлять земельный участок в безвозмездное срочное пользование, а также отдавать арендные права в залог и вносить их в качестве вклада в уставный капитал хозяйственных товариществ и обществ или паевого взноса в производственный кооператив.

Помимо этого, в рассматриваемом пункте прямо указано, что запреты и ограничения установлены, в том числе, и законодательством о несостоятельности (банкротстве). Так, согласно п. 6 ст. 195 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) внешний управляющий не вправе отчуждать отдельные виды имущества, имущественных и иных прав, которые входят в состав имущественного комплекса должника — стратегических предприятия или организации, предназначенного для осуществления деятельности, связанной с выполнением работ по государственному оборонному заказу, обеспечением федеральных государственных нужд в области поддержания обороноспособности и безопасности Российской Федерации.

При нарушении правила п. 1 и заключении сделки по распоряжению имуществом вопреки установленному законом запрету или ограничению, заключенная сделка ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом. При этом согласно ст. 180 ГК РФ недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

Вероятно, перед судебной практикой также возникнет вопрос о соотношении положений ст. 173.1 (недействительность сделки, совершенной без согласия) и п. 1 ст. 174.1 ГК РФ. С догматической точки зрения, их области применения пересекаются, в то же время к ним нельзя применить правила о специальной и общей нормах. Так, согласие дается, в том числе, на сделки по распоряжению имуществом, но не только. С другой стороны, возможен и законом установленный запрет на распоряжение имуществом в отсутствие согласия третьего лица. При этом последствия разные: оспоримость как общее правило в первом случае и ничтожность в части распоряжения во втором. Представляется, что вопрос, какое положение применяется в случае распоряжения имуществом в отсутствие установленного законом обязательного согласия третьего лица, будет решаться судом в рамках конкретного дела. Так, п. 3 ст. 18 Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных предприятиях» (далее – Закон о госпредприятиях) предусмотрено, что движимым и недвижимым имуществом государственное или муниципальное предприятие распоряжается только в пределах, не лишающих его возможности осуществлять деятельность, цели, предмет, виды которой определены уставом такого предприятия. Сделки, совершенные государственным или муниципальным предприятием с нарушением этого требования, являются ничтожными.

Согласно п. 10 Постановления № 10/22 судам необходимо учитывать, что в соответствии с п. 3 ст. 18 Закона о госпредприятиях совершенные унитарным предприятием сделки, в результате которых предприятие лишено возможности осуществлять деятельность, цели, предмет, виды которой определены его уставом, являются ничтожными независимо от их совершения с согласия собственника. Данный подход был поддержан в постановлении Президиума ВАС РФ, а также в практике кассационных судов (Постановления ФАС Центрального округа от 08.02.2013 по делу № А68-12406/11, Поволжского округа от 19.12.2013 по делу № А65-4123/2013; Президиума ВАС РФ от 29.03.2012 № 16882/11). Ввиду отсутствия специальной нормы в старой редакции, была применена ст. 168 ГК РФ с указанием на нарушение п. 3 ст. 18 Закона о госпредприятиях.

Запрет распоряжения имуществом должника, наложенный в судебном или ином установленном законом порядке. Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете. В соответствии с п. 4 ст. 80 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее — Закон об исполнительном производстве) арест имущества должника включает запрет распоряжаться имуществом, а при необходимости — ограничение права пользования имуществом или изъятие имущества.

Согласно п. 33 Постановления № 10/22 в целях обеспечения нахождения имущества во владении ответчика в период судебного спора о праве на это имущество суд по ходатайству истца может принять обеспечительные меры, в частности, запретить ответчику распоряжаться и/или пользоваться спорным имуществом (арест), запретить государственному регистратору изменять запись в ЕГРП о праве на это имущество, передать спорное имущество на хранение другому лицу в соответствии с п. 2 ст. 926 ГК РФ (судебный секвестр).

В силу ст. 187 АПК РФ ограничение прав на распоряжение имуществом в связи с наложением ареста возникает с момента вынесения определения арбитражного суда.

Правила п. 2 ст. 174.1 ГК РФ действуют, если лицо распоряжается имуществом вопреки запрету, установленному законом. В одном из дел (еще до вступления комментируемой статьи в силу) суд первой инстанции отказал в признании договора аренды недействительным, несмотря на наличие установленных судом обеспечительных мер (арест земельного участка), пояснив, что «передача в аренду земельного участка не является действием по его распоряжению, а установленные в рамках исполнительного производства ограничения касаются лишь выкупа». Суд кассационной инстанции признал вывод суда первой инстанции ошибочным, указав, что распоряжение – это юридически обеспеченная возможность определения судьбы вещи (продажа вещи, сдача ее в залог, передача в аренду и т. д.). Понятия распоряжения вещью и ее отчуждения соотносятся как род и вид: не всякое распоряжение связано с отчуждением (постановление ФАС Московского округа от 04.07.2013 по делу № А41-21384/12).

Следует отметить, что в первоначальном варианте, который вносился в Госдуму, указанное правило отсутствовало. Напротив, устанавливалось, что сделка, совершенная с нарушением ареста или иного запрета на распоряжение, наложенного на имущество в судебном или ином установленном законом порядке, является ничтожной 3 . При применении последствий недействительности такой сделки должны быть обеспечены права лица, в интересах которого наложен арест или иной запрет.

Такой подход во многом соответствовал судебной практике.

Установив, что лицо распорядилось имуществом в нарушение установленного запрета, суды признавали сделку ничтожной со ссылкой на ст. 168 ГК РФ вследствие нарушения ст. 80 Закона об исполнительном производстве. Так, ФАС Уральского округа указал следующее: «Установив, что договор купли-продажи подписан и исполнен сторонами в отношении имущества, находившегося под арестом, что противоречит положениям ст. 80 Закона об исполнительном производстве, суды правомерно признали его недействительной (ничтожной) сделкой» (постановление от 13.11.2013 по делу № А07-6230/12). Аналогичный подход содержится в постановлениях ФАС Уральского округа от 05.07.2011 по делу № А07-12008/10, Волго-Вятского округа от 27.10.2011 по делу № А29-8499/2010, Западно-Сибирского округа от 16.05.2012 по делу № А70-4566/2011, Северо-Западного округа от 24.09.2013 по делу № А42-6212/2012.

В новой же редакции в качестве последствия предусматривается, что при нарушении данного запрета сделка не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом. Данный проект подвергся критике в официальном отзыве Правительства РФ 4. Так, Правительство указало на «неясность правового смысла положения о том, что такой запрет не препятствует лицу, в интересах которого наложен запрет, в реализации его прав в отношении указанного имущества». В связи с этим предлагалось скорректировать редакцию данного пункта, что, однако, не было сделано.

Следовательно, необходимо определить, какие последствия порождает распоряжение должником имуществом в нарушение запрета, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица.

Похожие правила содержатся в § 135 и § 136 ГГУ. В связи с этим следует проанализировать немецкий опыт и определить, какое регулирование преду- смотрено в указанных параграфах.

Согласно абз. 1 § 135 ГГУ если распоряжение предметом нарушает установленный законом запрет его отчуждать, направленный лишь на защиту интересов определенных лиц, распоряжение недействительно лишь в отношении этих лиц. Запрет отчуждения, который устанавливается судом или органом власти в пределах их компетенции, приравнивается к установленному законом запрету отчуждения, указанному в § 135 (§ 136 ГГУ).

В немецких комментариях указывается, что последствием в таком случае будет относительная недействительность сделки95. Под этим понимаются ситуации, когда сделка нарушает закон, направленный на защиту определенного лица, и потому эффект в отношении указанного защищаемого лица не возникает; в остальном же сделка действительна 6 . Как правило, такие случаи имеют место, когда правообладателю запрещено распоряжение правом в интересах другого лица. Защищаемому лицу должна быть предоставлена (и сохранена) возможность будущего приобретения определенной вещи (или обращения на нее взыскания).

Относительную недействительность не следует смешивать с оспоримостью, поскольку относительно недействительные (ничтожные) сделки изначально не имеют силы в отношении конкретных заинтересованных лиц, в сделке не участвовавших; для всех же остальных, в том числе для контрагентов, они полностью действительны 7 . При оспоримости ситуация иная: сделка, в зависимости от того, была она аннулирована судом или нет, либо действительна, либо недействительна. Но в обоих случаях действительность или недействительность является абсолютной в том смысле, что устанавливается в отношении всех и каждого.

Отвечая на вопрос, можно ли говорить о том, что ст. 174.1 ГК РФ преду- сматривает аналогичные последствия, необходимо учитывать также немецкую конструкцию распорядительных сделок и входящий в нее подвид вещных сделок. Наличие последних связано с проведением в немецком праве строгого разграничения между заключением договора об отчуждении вещи (оформляемого обычной обязательственной сделкой) и его исполнением — передачей права собственности на вещь (оформляемой вещным договором) 8 . Вещной сделке, благодаря которой достигается вещно-правовой эффект, присуща абстрактность (независимость от основания).

Сфера применения относительных запретов распоряжения. В отличие от относительных запретов, абсолютный запрет на распоряжение делает невозможным возникновение правовых последствий вследствие совершения сделки, нарушающей норму закона, содержащую подобный запрет (§ 134 ГГУ). Нарушение распоряжением запрета, установленного законом (к примеру, соглашение о передаче права собственности согласно § 929 ГГУ в отношении объектов, ограниченных в обороте), влечет общий отказ в признании того, что сделка породила правовые последствия.

В Мюнхенском комментарии к § 135 ГГУ указывается, что на сегодняшний день правила об относительном запрете используются крайне редко, поскольку ограничения на распоряжение, установленные законом, или имеют абсолютный характер, или предусматривают специальные последствия 9 . Однако правила § 135 успешно применяются в тех случаях, когда запрет отчуждения установлен судом или органом власти (§ 136 ГГУ).

Запрет отчуждения, устанавливаемый судом и направленный на защиту определенного лица, реализуется, как правило, через процессуальные нормы об обеспечении иска, а также через меры исполнительного производства.

К примеру, кредитору предоставлено денежное требование к должнику, данное требование подтверждено судебным решением, и в рамках его исполнения установлено удержание из заработной платы должника, начисляемой его работодателем. В соответствии с абз. 1 § 829 ГПК Германии должник не может распоряжаться своим правом на заработную плату. Если же он уступит указанное право третьему лицу, данное распоряжение не производит правового эффекта в отношении кредитора, и он может в дальнейшем требовать платежей из заработной платы. То же самое имеет место, если работодатель выплатит должнику всю заработную плату, не вычтя из нее причитающуюся кредитору сумму. Исключение представляет лишь случай, когда работодатель не знал об удержании. В этом случае он сможет сослаться на § 407 ГГУ (исполнение должником обязательства прежнему кредитору ввиду незнания об уступке).

Правовые последствия. Распоряжение, осуществленное вопреки имеющемуся запрету, не производит правового эффекта только в отношении того лица, на защиту которого данный запрет направлен. Распоряжение не препятствует лицу осуществить свое притязание против распорядившегося или получить удовлетворение в исполнительном производстве.

Если речь идет о движимых вещах, защищаемое лицо может потребовать от распорядившегося передачи права в соответствии с § 929, 931 ГГУ, а затем или вместе с этим передачи вещи от приобретателя в силу § 985 ГГУ.

В случае с недвижимостью защищенное лицо требует от распорядившегося передачи права собственности, от приобретателя — согласия на внесение записи в реестр, а также погашения предыдущей записи о праве приобретателя.

Если произошла цессия, кредитор может потребовать от цедента уступить ему право, а если должник уже заплатил третьему лицу, кредитор получает иск против последнего.

Возможность применения относительной недействительности ограничивается случаями добросовестностного приобретения. В таком случае сделка породит правовые последствия, в том числе и для лица, защищенного запретом 10 . Необходимо отметить, что законодатель использует конструкцию добросовестного приобретателя только в отношении распоряжения вещами, а не требованиями 11 . Исключение составляет лишь случай уступки требования, обусловленного предъявлением документов (§ 405 ГГУ).

В связи с вышеизложенным необходимо рассмотреть, (1) какое значение имеет добросовестное приобретение в рамках ст. 174.1. ГК РФ, а также (2) оценить возможность использования конструкции относительной недействительности сделки при применении п. 2 ст. 174.1 ГК РФ.

  1. Пункт 2 ст. 174.1 ГК РФ защищает добросовестное лицо: кредитор, в пользу которого установлен запрет, должен будет учитывать правовые последствия нарушающей этот запрет сделки, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете. До принятия данной нормы вопрос о приобретении добросовестным лицом имущества, на которое был наложен арест, частично регулировался в рамках ст. 302 ГК РФ. При этом п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» предусматривалось, что «само по себе принятие судом обеспечительной меры в отношении недвижимости не свидетельствует о том, что приобретатель этого имущества должен был знать о судебных спорах по поводу этого объекта». Ссылка ответчика на данные реестра переносит бремя доказывания на сторону истца, оспаривающего добросовестность, которому необходимо убедить суд в том, что ответчик знал или должен был знать о недостоверности реестра 12 . В данной ситуации вещь, на которую был наложен арест, была приобретена не у собственника, в то время как п. 2 ст. 174.1 ГК РФ применяется при отчуждении должником своего имущества, находящегося под арестом. Однако, вероятно, правило о том, что принятие судом обеспечительной меры в отношении недвижимости не доказывает само по себе осведомленности приобретателя о наложении ареста, применимо и при проверке добросовестности в рамках п. 2 ст. 174.1 ГК РФ.

Определяя в одном из дел, являлся ли добросовестным приобретатель по сделке, совершенной при наличии ареста на спорные объекты недвижимости, Президиум ВАС РФ указал следующее: «Добросовестность приобретателя имущества опровергается материалами настоящего дела, поскольку на момент совершения сделки купли-продажи существовали судебные запреты на совершение распорядительных действий со спорным имуществом, о чем приобретатель, проявляя должную заботливость и осмотрительность, не мог не знать, так как имел возможность получить информацию из ЕГРП. К тому же из материалов дела следует, что приобретатель неоднократно был уведомлен управлением Федеральной регистрационной службы о приостановлении государственной регистрации перехода права собственности в связи с наложенными арестами на спорные объекты недвижимости» (постановление от 24.05.2012 по делу № А27-11489/2010).

Таким образом, если ранее вопрос о добросовестности приобретения при наличии ареста ставился только тогда, когда вещь приобреталась не у собственника (ст. 302 ГК РФ) 13 , то теперь критерий добросовестности имеет значение и при приобретении арестованной вещи, принадлежащей должнику на праве собственности, поскольку именно на данные случаи направлено регулирование п. 2 ст. 174.1 ГК РФ.

  1. Конструкция относительной недействительности встречается и в российском праве, о чем свидетельствует определение ВАС РФ от 08.07.2013 № ВАС-5257/13, где термин «относительная недействительность» используется именно в том смысле, что сделка порождает правовые последствия не для всех лиц.

Кроме того, согласно п. 14 постановления Пленума ВАС РФ от 17.11.2011 № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса РФ о договоре аренды» применительно к договору аренды недвижимого имущества предусматривается, что в отсутствие его государственной регистрации он все равно связывает стороны обязательством 14 . Однако права, предоставленные лицу, которое пользуется имуществом по договору аренды, не прошедшему государственную регистрацию, не могут быть противопоставлены им третьим лицам. В частности, такое лицо не имеет преимущественного права на заключение договора на новый срок (п. 1 ст. 621 ГК РФ), а к отношениям пользователя и третьего лица, приобретшего на основании договора переданную в пользование недвижимую вещь, не применяется п. 1 ст. 617 ГК РФ.

Правда, в обоих случаях сделка порождает правовые последствия только в отношении ее сторон, а не для третьих лиц, что существенно отличает их от немецкого варианта относительной недействительности.

Кроме того, тот факт, что в п. 2 ст. 174.1 ГК РФ используется термин «не препятствует реализации прав указанного кредитора», не может однозначно свидетельствовать о том, что Гражданский кодекс РФ отказывается от недействительности в данном случае. Так, в редакции § 135 ГГУ используется термин «unwirksam», что означает «отсутствие правового эффекта сделки» 15 .

С другой стороны, Федеральным законом от 21.12.2013 № 367-ФЗ внесены изменения в ст. 334 ГК РФ, вступающие в силу с 01.07.2014. Согласно п. 5 данной статьи в новой редакции, если иное не вытекает из существа отношений залога, кредитор или иное управомоченное лицо, в чьих интересах был наложен запрет на распоряжение имуществом (ст. 174.1 ГК РФ), обладает правами и обязанностями залогодержателя в отношении этого имущества с момента вступления в силу решения суда, которым требования таких кредитора или иного управомоченного лица были удовлетворены. Очередность удовлетворения указанных требований определяется в соответствии с положениями ст. 342.1 ГК по дате, на которую соответствующий запрет считается возникшим. Исходя из данной нормы, аресту будут присущи признаки залога. В научных кругах также предлагается рассматривать требования кредитора, по которым был наложен арест, в качестве залоговых 16 . В таком случае п. 2 ст. 174.1 ГК РФ воплощает в себе право следования, поскольку право кредитора, обременяя вещь, следует за ней вне зависимости от распоряжения ею собственником.

Представляется, что в рамках сферы, которую регулирует п. 2 ст. 174.1 ГК РФ, оба варианта (относительная недействительность и право следования) имеют много общего. В обоих случаях кредитору не нужно заявлять иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки. Помимо этого, оба подхода предусматривают одинаковые последствия в случае приобретения вещи лицом, которое не знало и не должно было знать о запрете 17 . Анализируя ст. 174.1 ГК РФ, можно объяснить ее действие и через относительную недействительность, и через применение одной из неотъемлемых составляющих вещного права — права следования. Разница в том, что второй подход влечет за собой признание и иных признаков, свойственных залогу, в то время как относительная недействительность ограничивается последствиями, предусмотренными п. 2 этой статьи 18 .

Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 2 мая 2006 г. N Ф08-1741/06 «Пункт 4 ст. 1109 ГК РФ подлежит применению только в том случае, если передача денежных средств или иного имущества произведена добровольно и намеренно при отсутствии какой-либо обязанности со стороны передающего (дарение), либо с благотворительной целью» (извлечение)

ОАО «Комбинат строительных материалов Вишневский» (далее общество) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с иском к войсковой части 3717, г. Кропоткин, (далее — войсковая часть) о взыскании 329 279 рублей 82 копеек задолженности по оплате поставленного асфальта.

Решением от 07.12.05 в иске отказано по тем основаниям, что в силу пункта 4 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации стоимость асфальта, переданного в счет несуществующего обязательства, не подлежит возмещению. В апелляционной инстанции дело не рассматривалось. В кассационной жалобе общество просит отменить решение и направить дело на новое рассмотрение. По мнению заявителя, ответчик не доказал факт передачи ему имущества на безвозмездной основе. Вывод суда о том, что истец передал ответчику асфальт в порядке благотворительности, не подтвержден материалами дела.

Войсковая часть отзыва на кассационную жалобу не представила.

В судебном заседании представители общества повторили доводы, изложенные в кассационной жалобе. Представитель войсковой части возражал против отмены решения, считая его законным и обоснованным. Изучив материалы дела, доводы кассационной жалобы и выслушав представителей сторон, Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что кассационная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как установлено судом и подтверждено материалами дела, по накладной от 07.07.04 N 67 и доверенности от 06.07.04 N 122 общество передало войсковой части 313,6 т асфальта м/з на сумму 367 499 рублей 79 копеек. 10 августа 2005 г. общество направило войсковой части предарбитражное уведомление N 72, в котором предложило в срок до 24.07.05 погасить задолженность по оплате поставленного асфальта в сумме 329 279 рублей 82 копеек. В связи с отказом войсковой части оплатить полученный ею асфальт общество обратилось с иском в суд. При разрешении спора судом установлено, что в соответствии со статьями 2 (часть 3), 50 и 51 Федерального закона от 06.02.97 N 27-ФЗ «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» войсковая часть является юридическим лицом, имеет организационно-правовую форму учреждения и финансируется за счет средств федерального бюджета, выделенных для обеспечения деятельности внутренних войск.

Статьей 71 Бюджетного кодекса Российской Федерации установлено, что все закупки товаров, работ и услуг на сумму свыше 2 тыс. минимальных размеров оплаты труда осуществляются бюджетными учреждениями исключительно на основе государственных или муниципальных контрактов.

При этом в силу статьи 70 Кодекса расходование бюджетными учреждениями средств на оплату товаров, работ и услуг в соответствии с утвержденными сметами без заключения государственных или муниципальных контрактов осуществляется исключительно в порядке, предусмотренном статьей 71 названного Кодекса.

Согласно статье 527 Гражданского кодекса Российской Федерации государственный контракт заключается на основе заказа государственного заказчика на поставку товаров для государственных нужд, принятого поставщиком (исполнителем). Таким образом, войсковая часть является бюджетным учреждением, расходование средств которого на приобретение товаров, ремонт зданий и сооружений осуществляется за счет федерального бюджета на основании государственного контракта. В статье 528 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрен особый порядок заключения государственного контракта. Доказательства того, что истец получил государственный заказ на поставку асфальта и заключил государственный контракт в порядке статьи 528 Гражданского кодекса Российской Федерации, не представлены. В соответствии со статьями 435, 438, 454, 455 Гражданского кодекса Российской Федерации между обществом (продавцом) и войсковой частью (покупателем) заключен договор купли-продажи асфальта путем его передачи по накладной от 07.07.04 N 67, в которой указаны наименование и количество товара.

Однако в силу статьи 168 Кодекса этот договор является ничтожной сделкой, поскольку заключен с нарушением требований статей 527 и 528 Кодекса. Согласно статье 167 Кодекса недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью. При указанных обстоятельствах суд правомерно сделал вывод о том, что асфальт по спорной накладной передан обществом войсковой части без установленных законом или сделкой оснований. Согласно статье 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

Отказывая в иске, суд сослался на пункт 4 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому полученное в качестве неосновательного обогащения имущество не подлежит возврату в случае, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства.

Вместе с тем названная норма Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит применению только в том случае, если передача денежных средств или иного имущества произведена добровольно и намеренно при отсутствии какой-либо обязанности со стороны передающего (дарение), либо с благотворительной целью.

Войсковой частью не подтвержден довод о том, что асфальт по спорной накладной передан обществом в качестве благотворительности.

Поскольку в деле отсутствуют доказательства намерения общества передать имущество в дар, у суда не имелось оснований для применения этой нормы.

Войсковая часть не отрицает получение асфальта по накладной от 07.07.04 N 67.

В судебном заседании кассационной инстанции представители общества и войсковой части пояснили, что полученный по накладной от 07.07.04 N 67 асфальт уложен на территории войсковой части и его возврат в натуре невозможен. В соответствии с частью 1 статьи 1105 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное или сбереженное имущество приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения.

Действительная стоимость спорного асфальта судом не установлена. Таким образом, решение от 07.12.05 принято по неполно выясненным обстоятельствам, входящим в предмет доказывания и имеющим значение для правильного разрешения спора. Поскольку статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суду кассационной инстанции не предоставлено право устанавливать новые обстоятельства по делу, в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Кодекса судебный акт подлежат отмене, а дело направлению на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела суду необходимо на основании исследования и оценки имеющихся в деле и дополнительно представленных сторонами доказательств выяснить действительную стоимость асфальта, неосновательно приобретенного войсковой частью по накладной от 07.07.04 N 67 (по правилам статей 1105 и 424 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Руководствуясь статьями 274, 284, 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа постановил:

решение Арбитражного суда Краснодарского края от 07.12.05 по делу N А32-32787/05-38/524 отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в первую инстанцию того же суда.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 2 мая 2006 г. N Ф08-1741/06 «Пункт 4 ст. 1109 ГК РФ подлежит применению только в том случае, если передача денежных средств или иного имущества произведена добровольно и намеренно при отсутствии какой-либо обязанности со стороны передающего (дарение), либо с благотворительной целью»

Текст постановления предоставлен Федеральным арбитражным судом Северо-Кавказского округа по договору об информационно-правовом сотрудничестве

Документ приводится с сохранением орфографии и пунктуации источника

Документ приводится в извлечении: без указания состава суда, рассматривавшего дело, и фамилии лиц, присутствовавших в судебном заседании

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ: