Право на информацию статья конституции рф

Рубрики Наша практика

Статья 24 Конституции РФ

1. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

2. Органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.

Комментарий к Статье 24 Конституции РФ

1. Часть 1 комментируемой статьи 24 придает особое значение защите информации о частной жизни лица, поскольку любое несанкционированное информационное вмешательство в сферу частных отношений не только умаляет достоинство личности (ч. 1 ст. 21 Конституции), делая ее объектом внешнего манипулирования, но и представляет реальную угрозу праву на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны (ст. 23, 25 Конституции), иным правам и свободам, связанным с самоопределением личности (ст. 26, 28-30 и др.).

Характерно, что само понимание и развитие права на информационную защиту частной жизни было обострено примерами тоталитарных режимов ХХ в. с их стремлением к всеобщему наблюдению и тотальному контролю за личностью, наиболее провидчески описанному в известном романе Дж. Оруэлла «1984 год». Не менее актуальна эта проблема и в настоящее время в связи с изобретением и развитием технических средств наблюдения, которые позволяют без труда анонимно вторгаться в частную жизнь, с распространением электронно-компьютерных систем и информационных сетей, способных накапливать, хранить и использовать неограниченные базы индивидуальных данных и не дающих абсолютных гарантий их сохранности, с повышением чисто коммерческой ценности любой информации, в том числе информации о частной жизни.

Право на частную жизнь, в том числе на информационное невмешательство в нее, основывается на идее самоопределения и автономности личности, свободе индивида в приватной, интимной сфере его жизни от внешнего контроля со стороны государства и общества. Это сфера, куда не должна проникать правовая регламентация, но граница которой должна быть защищена законом. И хотя границу эту определить чрезвычайно трудно, она должна толковаться максимально широко в пользу личных прав.

В американской конституционной практике право на неприкосновенность частной жизни (прайвеси), иногда определяемое как «право быть оставленным в покое», первоначально возникло как потребность в защите от так называемой желтой прессы и в дальнейшем стало трактоваться весьма широко, включая защиту от произвольного вмешательства власти в частные отношения. Немецкая правовая доктрина сформулировала по этому поводу идею информационного суверенитета личности. Практика толкования Европейским Судом по правам человека ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривающей право на неприкосновенность частной жизни, пошла по пути признания в этой норме весьма широкого объема правомочий, образующих «хартию личной независимости», подводя под понятие «частная жизнь» практически неограниченный круг отношений.*(247)

Американский ученый А. Вестин в книге «Приватность и свобода» сформулировал четыре формы приватности: «уединение», исходящее из потребности быть избавленным от наблюдения посторонних; «интимность», предполагающая замкнутость и добровольность общения; «сдержанность» как форма соблюдения психологического барьера с окружающими»; «анонимность» как стремление остаться неузнанным в общественном месте.*(248) Таким образом, частная, приватная сторона жизни покоится на естественных человеческих потребностях и интересах, противостоящих публичному вмешательству и контролю. Человек вправе контролировать свою личную жизнь и ограничивать доступ к ней кого бы то ни было.

Действующий в настоящее время Закон об информации, информационных технологиях и защите информации определяет информацию как сведения (сообщения, данные) независимо от формы их предоставления. Конфиденциальность информации определяется как обязательное требование не передавать такую информацию третьим лицам без согласия ее обладателя (ст. 2). Очевидно, что всякие сведения о частной жизни лица обладают конфиденциальным характером, однако определить их перечень в законе было бы затруднительно и вряд ли целесообразно, поскольку это неминуемо сужало бы понятие частной жизни и объем гарантий ее защиты. Бесспорно, что право на неприкосновенность частной жизни связано с целым рядом других основных прав и свобод, определяющих индивидуальность и автономию человеческой личности. Во всяком случае к конфиденциальной информации о частной жизни следует отнести сведения о расовом, национальном и социальном происхождении лица, данные о его духовном мире, об отношении к религии, о взглядах, мнениях и убеждениях, о морально-значимом поведении, данные о неофициальном общении и межличностных связях, семейных и интимных отношениях, сведения о принадлежности его к общественным объединениям, о здоровье, имуществе, доходах, о профессиональной деятельности, иные факты его биографии и жизни, которые он не считает возможным опубликовать. Лишь само лицо вправе определять, какие именно сведения имеют отношение к его частной жизни и какова степень чувствительности для него той информации о ней, раскрытие которой повлечет для него душевную боль или моральный ущерб.

Между тем существует другая проблема. Множество государственных и муниципальных органов, юридических и физических лиц в силу своей компетенции или характера и целей деятельности накапливают у себя, хранят и используют данные, в том числе в виде компьютерных баз и информационных систем, которые содержат сведения, относящиеся к частной жизни граждан, а в определенных случаях обязывают их предоставлять им информацию такого рода. Это прежде всего правоохранительные органы, органы специального учета и регистрации, налоговые службы, медицинские пенсионные учреждения, работодатели службы бытовых услуг, банковские, страховые, маркетинговые и иные коммерческие организации и службы и т.д.

Информация подобного рода может составлять содержание государственной, налоговой, врачебной, коммерческой, служебной, личной или семейной тайны. Специалисты насчитывают более 20 видов конфиденциальной информации, регулируемой сотнями законов и иных нормативных актов.*(249) С точки зрения требований ч. 1 ст. 24 Конституции РФ наиболее уязвимой является такая информация, по которой можно персонифицировать отдельную личность и которая находится вне пределов постоянного контроля данного лица. Законодательство РФ выделяет информацию такого рода в отдельную категорию персональные данные, которая хотя и пересекается с формулой «информация о частной жизни», но не вполне идентична ей.

Федеральный закон от 27.07.2006 N 152-ФЗ «О персональных данных» относит к персональным данным любую информацию, относящуюся к определенному или определяемому на основании такой информации физическому лицу (субъекту персональных данных), в том числе фамилию, имя, отчество, год, месяц, дату и место рождения, адрес, семейное, социальное, имущественное положение, образование, профессию, доходы, другую информацию (ст. 3). Отдельно Закон выделяет биометрические персональные данные (ст. 11). Указанный Закон регулирует порядок обработки (сбора, систематизации, накопления, хранения, использования и распространения) персональных данных, в том числе с использованием средств автоматизации, для всех операторов, включая органы государственной власти и местного самоуправления, юридических и физических лиц.

Принципы и условия обработки персональных данных соответствуют основным требованиям международных актов — Конвенции «О защите личности в связи с автоматической обработкой персональных данных», принятой в 1981 г. Советом Европы, а также рекомендациями Комитета Министров государств — членов Совета Европы 1986 и 1987 г., касающихся использования и защиты персональных данных. Так, персональная информация относится к категории конфиденциальной и не может распространяться без согласия субъекта. Обработка персональных данных допускается только с согласия субъектов персональных данных, за исключением случаев, перечисленных в законе. Сбор персональных данных должен осуществляться законным и добросовестным образом, исключительно в соответствии с определенными и заявленными целями и законными полномочиями оператора. Сведения должны носить точный и достоверный характер и не превышать необходимого для данных целей объема и срока хранения (ст. 6, 7).

Закон особо оговаривает недопустимость обработки специальных категорий персональных данных, касающихся расовой, национальной принадлежности, политических взглядов, религиозных или философских убеждений, состояния здоровья, интимной жизни. Хотя и здесь предусмотрены определенные исключения (ст. 10). Одним из условий автоматизированной обработки персональных данных является то, что такая обработка сама по себе не может порождать юридические последствия в отношении субъекта этих данных (ч. 1 ст. 16).

Субъект персональных данных при определенных условиях имеет право доступа к своим персональным данным, право на получение сведений об их содержании, источнике получения и иных лицах, имеющих доступ к его данным от оператора, о целях и способах обработки данных, право требовать их уточнения, блокирования или уничтожения. Он также дает письменное согласие на включение своих персональных данных в общедоступные источники (справочники, адресные книги и т.п.) (ст. 8, 14-17).

Закон налагает на оператора обязанность принимать необходимые организационные и технические меры для защиты персональных данных от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, распространения, а также от иных неправомерных действий. Контроль и надзор за обработкой персональных данных возлагается также на федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по контролю и надзору в сфере информационных технологий и связи (ст. 23).

Следует отметить, что конфиденциальность и защита персональных данных и информации о частной жизни предусматривается и целым рядом других федеральных законов: гл. 14 ТК, ст. 61, 68 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, ст. 9 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», ст. 139 СК, ст. 41 Закона о СМИ, ст. 3 Закона свободе совести и о религиозных объединениях, ст. 53 Федерального закона «О связи», ст. 16 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 «О банках и банковской деятельности» (в ред. от 08.04.2008) и т.д.

За нарушение требований по обеспечению безопасности персональных данных и конфиденциальности информации о частной жизни лица законодательство предусматривает гражданскую, административную (ст. 13.11 КоАП и др.), дисциплинарную и иную ответственность. Наиболее опасные посягательства в этой сфере влекут ответственность по УК: за нарушение неприкосновенности частной жизни, включая незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица без его согласия (ст. 137), нарушение тайны связи (ст. 135), незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 183), неправомерный доступ к компьютерной информации и иные преступления в этой сфере (ст. 272-274).

Вместе с тем тогда, когда это представляет собой необходимую в демократическом обществе меру, направленную на защиту основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства, федеральным законом в силу ч. 3 ст. 55 Конституции могут быть предусмотрены определенные ограничения права каждого на защиту информации о его частной жизни, которые не могут посягать при этом на существо конституционного права.

Так, Федеральный закон «О персональных данных» делает исключение из общего требования о согласии субъектов на обработку их персональных данных для случаев, когда обработка персональных данных осуществляется на основании федерального закона, устанавливающего ее цель, условия получения и круг субъектов персональных данных, а также определяет полномочия оператора. Кроме того, предусмотрен ряд случаев, когда это оправдано публичными интересами или интересами самого субъекта (ст. 6, 10). Исключения, в частности, допускаются, когда обработка персональных данных необходима в связи с осуществлением правосудия или осуществляется в соответствии с законодательством о безопасности, об оперативно-розыскной деятельности, в соответствии с уголовно-процессуальным или уголовно-исполнительным законодательством (ст. 10, 11, 14 и др.).

При этом, однако, всеми государственными органами и должностными лицами должны соблюдаться указанные выше общие принципы сбора и обработки информации о частной жизни граждан, включая законность целей и полномочий, добросовестность, достоверность, достаточность соответствующих сведений и т.п., а у граждан должна оставаться возможность контроля за такой информацией и судебной защиты своих прав.

Наиболее уязвимой с этой точки зрения представляется сфера оперативно-розыскной деятельности, которой в настоящее время занимается значительное количество специальных служб, а способы их деятельности сами по себе предполагают конспиративный, негласный, тайный характер, включая сбор информации о частной жизни. Практика и ряд исследований отмечают при этом недопустимую неопределенность и размытость правового регулирования оперативно-розыскной деятельности, отсутствие законной процедуры, неадекватно широкое усмотрение спецслужб в определении своих полномочий, неэффективность контроля и судебной защиты от возможного произвола, что существенно снижает уровень гарантий неприкосновенности частной жизни.*(250)

Следует отметить, что право на конфиденциальность частной жизни в определенных случаях может вступать в конфликт с правом свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ). Речь идет о государственных и общественных деятелях, известных личностях и популярных персонах, представляющих общественный интерес. Судебная практика, в том числе практика Европейского Суда по правам человека, признает, что личная жизнь таких лиц должна быть более открыта для публики, однако поиск пределов этой открытости и баланса интересов представляется пока незаконченным.

2. Часть 2 комментируемой статьи 24 Конституции России закрепляет право каждого на доступ не только к своей персональной информации, но к любым другим сведениям, непосредственно затрагивающим права и свободы, обязывая органы государственной власти и местного самоуправления, а также их должностных лиц обеспечивать возможность ознакомления с соответствующими документами и материалами. Указанное право корреспондирует не только принципу свободы информации (ч. 4 ст. 29 КРФ), но и праву каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, в том числе и в суде (ст. 45, 46 Конституции).

Закон об информации, информационных технологиях и защите информации разделяет информацию на общедоступную и информацию, доступ к которой может быть ограничен федеральными законами. К информации ограниченного доступа относятся сведения, составляющие государственную и иную тайну. Критерии отнесения к соответствующей категории тайны и перечни конфиденциальных сведений должны быть установлены федеральными законами. Вместе с тем не может быть ограничен доступ:

— к нормативным правовым актам, затрагивающим права, свободы и обязанности человека и гражданина, а также устанавливающим правовое положение организаций и полномочия государственных органов, органов местного самоуправления;

— информации о состоянии окружающей среды;

— информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления, а также об использовании бюджетных средств (кроме сведений, составляющих государственную или служебную тайну);

— информации, накапливаемой в открытых фондах библиотек, музеев и архивов, а также в государственных, муниципальных и иных информационных системах, созданных или предназначенных для обеспечения граждан и организаций такой информацией;

— иной информации, недопустимость ограничения доступа к которой установлена федеральными законами (ч. 4 ст. 8).

Статья 140 УК устанавливает уголовную ответственность должностных лиц за неправомерный отказ в предоставлении собранных в установленном порядке документов и материалов, непосредственно затрагивающих права и свободы гражданина, либо предоставление гражданину неполной или заведомо ложной информации, если эти деяния причинили вред правам и законным интересам граждан. А ст. 237 УК вводит уголовную ответственность за сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни и здоровья людей.

В Постановлении от 18.02.2000 N 3-П*(251) Конституционный Суд сформулировал важные позиции, касающиеся получения информации (речь шла о материалах прокурорской проверки), непосредственно затрагивающей права и интересы заявителя. Конституционный Суд РФ указал, в частности, что право каждого на получение информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы, и корреспондирующая этому праву обязанность органов государственной власти и их должностных лиц предоставить такую информацию не могут быть полностью исключены, что привело бы к недопустимому умалению самого конституционного права. Установленные пределы ограничения должны быть соразмерны и могут быть обусловлены исключительно содержанием информации. Рациональная организация деятельности органов власти не может служить основанием для ограничения этого права. При этом суд не может быть лишен возможности определять, обоснованно ли по существу признание тех или иных сведений не подлежащими распространению.

Статья 29 Конституции Российской Федерации

Последняя редакция Статьи 29 Конституции РФ гласит:

1. Каждому гарантируется свобода мысли и слова.

2. Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства.

3. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них.

4. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом.

5. Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.

Комментарий к Ст. 29 КРФ

1. Мысль как результат, продукт мышления отражает познание окружающего мира и самого себя в этом мире и воплощается в представлениях, во взглядах, мнениях, в убеждениях. Свобода мысли характеризует духовную свободу человека, его внутренний мир, поэтому сама по себе она не может быть предметом регулирования правом. Вместе с тем мышление, мысль лежат в основе любой деятельности человека, обуславливают его социальную активность, взаимоотношения с другими людьми, обществом, государством, т.е. выражаются вовне. Формой мысли является ее языковое, словесное выражение (устное или письменное), другие знаковые системы общения, например художественные формы. Гарантирование Конституцией каждому свободы мысли означает с точки зрения правовых требований невмешательство государства в процесс формирования собственных мнений и убеждений человека, защиту его от любого иного вмешательства, недопущение какого-либо идеологического диктата, насилия или контроля над личностью.

Свобода слова — это гарантированная государством возможность беспрепятственно выражать свое мнение и убеждения по самым различным вопросам общественного, государственного, иного характера посредством устного или печатного слова, на собраниях, митингах, другими средствами. Право свободно выражать свое мнение, как это формулируется в международно-правовых актах, включает свободу придерживаться своего мнения и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ (ст. 19 Всеобщей декларации прав человека, ст. 10 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод). Свобода выражения мнения лежит в основе многих других прав и свобод, прежде всего таких, как, например, право на участие в выборах и референдуме, право петиции, свобода совести, право на образование, свобода творчества и др.

Конституция не обуславливает свободу мысли и слова какими-либо идеологическими рамками. Наоборот: конституционные нормы о свободе мысли и слова должны действовать в единстве с положениями Конституции о признании идеологического и политического многообразия, недопущении установления какой бы то ни было идеологии в качестве государственной или обязательной (ст. 13). Реально гарантированная свобода выражения разнообразных взглядов, мнений, убеждений, свобода критики, оппозиции являются конкретным показателем демократизма общества.

2. Свобода мысли и слова, выражения своего мнения чрезвычайно важна для реального проявления свободы человека. Но эта свобода не может быть абсолютной, безграничной. Слово как главное средство человеческого общения оказывает сильнейшее воздействие на сознание и поведение людей. Оно может созидать и разрушать, звать к социальному прогрессу и призывать к насилию, обогащать внутренний мир человека и унижать личное достоинство. Этим объективно обусловлена необходимость определенных нравственных и правовых ограничений, связанных с осуществлением свободы слова.

Часть 2 комментируемой статьи устанавливает главные правовые барьеры против злоупотребления свободой слова, выражения мнения. Не допускается пропаганда или агитация, возбуждающая социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства. Хотя эти конституционные запреты и сформулированы в достаточно общем виде, однако они дают вполне определенный ориентир поведения при осуществлении рассматриваемой свободы. Их нарушение влечет за собой предусмотренную законом ответственность. Так, статья 282 УК устанавливает уголовную ответственность за действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации.

В преамбуле Закона «О языках народов Российской Федерации» указано на недопустимость пропаганды вражды и пренебрежения к любому языку, создания противоречащих конституционно установленным принципам национальной политики препятствий, ограничений и привилегий в использовании языков, иных нарушений законодательства о языках народов России. Такие нарушения со стороны юридических и физических лиц, как установлено в ст. 28 Закона, влекут за собой ответственность и обжалуются в установленном порядке в соответствии с законодательством.

Основанные на Конституции конкретные запреты, касающиеся злоупотреблений свободой слова, и соответствующие меры ответственности предусмотрены и в других статьях УК РФ, в ГК, КоАП. Так, в УК установлена ответственность за публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280), к развязыванию агрессивной войны (ст. 354); за клевету и оскорбление (ст. 129, 130, 298), незаконное распространение или рекламирование порнографических материалов или предметов (ст. 242); в КоАП — за непредоставление возможности обнародовать (опубликовать) опровержение или иное разъяснение в защиту чести, достоинства или деловой репутации кандидата, деловой репутации избирательного объединения в случае обнародования в СМИ материалов, способных нанести ущерб чести, достоинству или деловой репутации зарегистрированного кандидата, деловой репутации избирательного объединения, если в соответствии с федеральным законом предоставление такой возможности является обязательной (ст. 5.13) и др. Статья 152 ГК предусматривает право гражданина требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

Следует отметить, что и в законодательстве зарубежных стран содержится немало строгих санкций за сочинение и умышленное искажение фактов, за призывы к мятежу, поношение нации, республики, конституции, конституционных учреждений, за утрату государственной тайны, распространение «непристойностей» и т.д.

Разработаны и международные стандарты, направленные против злоупотреблений свободой слова, информации, выражения своего мнения. Они установлены, например, в п. 3 ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 29 Всеобщей декларации прав человека и др., но наиболее развернуто сформулированы в п. 2 ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Он гласит: «Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия» (СЗ РФ. 2001. N 2. ст. 163). Аналогичное положение содержится и в ч. 3 ст. 55 Конституции.

Таким образом, реализация конституционных норм о свободе слова, выражения своего мнения предполагает как беспрепятственное осуществление каждым этой свободы, создание государством необходимых для этого правовых и организационных механизмов, так и решительное пресечение злоупотреблений данной свободой.

3. Мысли человека, воплощенные в его мнениях и убеждениях, характеризуют внутренний мир человека, содержание его сознания, определяют индивидуальность. Мнения более подвижный элемент сознания. Убеждения — устойчивая система взглядов, характеризующая ценностные ориентации личности.

Конституционная свобода мысли и слова означает не только возможность беспрепятственно выражать свои мысли и убеждения, свое мнение, но и недопустимость принуждения к их выражению или отказу от них. Этот запрет обязаны соблюдать все: государственные органы, органы местного самоуправления, политические партии и другие общественные объединения, их должностные лица, все члены общества. Тем самым охраняется внутренний мир человека, гарантируется свободное развитие личности, в том числе право менять свои убеждения, но не по принуждению, а по собственному выбору в процессе познания реальности, свободных дискуссий, обсуждения различных идей.

В связи с этим представляет интерес позиция Конституционного Суда, выраженная в его Определении от 27 сентября 1995 г. N 69-О, касающемся жалобы А.В. Козырева (ВКС РФ. 1995. N 6. С. 2-4). Поводом для жалобы послужило рассмотрение в одном из судов дела по иску В.В. Жириновского к НТВ и А.В. Козыреву о защите чести и достоинства. А.В. Козырев считал, что ст. 7 ГК РСФСР (как и ст. 152 нового ГК) о судебной защите чести и достоинства не соответствует ст. 29 (ч. 1 и 3) Конституции, гарантирующей каждому свободу мысли и слова, поскольку допускает возможность судебного опровержения любых сведений. По мнению заявителя, существуют определенные сведения, которые не могут быть предметом судебного опровержения, поскольку они являются выражением личного мнения и взглядов, оценочных суждений того, кто их распространяет, и принуждение к отказу от них — это вторжение в область «мысли и слова», «мнений и убеждений», охраняемых статьей 29 Конституции.

Конституционный Суд отметил, что право на судебную защиту чести и достоинства и возложение на того, кто распространил порочащие сведения, обязанности доказать их соответствие действительности не нарушают гарантированную Конституцией свободу мысли и слова. Но в Определении поставлен важный и актуальный вопрос: как добиться в каждом конкретном случае, чтобы требования зашиты чести и доброго имени не противоречили интересам свободной дискуссии по политическим проблемам в демократическом обществе? Решение указанного вопроса относится к компетенции судов общей юрисдикции.

При рассмотрении в этих судах дел о защите чести и достоинства подлежит установлению не только достоверность, но и характер распространения сведений, исходя из чего суд должен решить, наносит ли распространение сведений вред защищаемым Конституцией ценностям, укладывается ли это в рамки политической дискуссии по поводу того, как отграничить распространение недостоверной фактической информации от политических оценок и возможно ли их опровержение по суду. Суды общей юрисдикции вправе и обязаны обеспечивать должное равновесие при использовании конституционных прав на защиту чести и достоинства, с одной стороны, и свободу слова — с другой.

4. Производным от свободы слова, выражения своего мнения является право каждого свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Это право на свободу информации, гарантируемое в ч. 4 комментируемой статьи, может осуществляться различными способами — посредством межличностного общения, средств массовой информации (СМИ), материальных носителей информации, учебных заведений, на собраниях и митингах, сходах граждан, через различного рода клубы, лектории, наглядные средства (плакаты и т.п.) и иные способы по собственному выбору. Законными эти способы считаются, если при их использовании соблюдаются установленные законодательством правила, например для СМИ, для проведения митингов, демонстраций, шествий и пикетирования.

Свобода информации выражается прежде всего в праве каждого искать и получать информацию. Применительно к СМИ это право конкретизировано в ст. 38 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. «О средствах массовой информации» (с изм. и доп.; действует в ред. от 16 октября 2006 г.), которая гласит, что граждане имеют право на оперативное получение через СМИ достоверных сведений о деятельности государственных органов и организаций, общественных объединений, их должностных лиц. Эти сведения должны предоставляться СМИ по запросам редакций, а также путем проведения пресс-конференций и в иных формах. Этому вопросу посвящен ФЗ от 13 января 1995 г. «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации» (СЗ РФ. 1995. N 3. ст. 170; действует в ред. от 16 октября 2006 г.).

Более широко право на доступ к информации определено в ФЗ от 27 июля 2006 г. «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (СЗ РФ. 2006. N 31 ч. 1. ст. 3448). Он регламентирует информационные отношения, кроме тех, которые связаны с деятельностью СМИ, с правовой охраной результатов интеллектуальной деятельности, использованием документальной информации архивов. Граждане и организации вправе осуществлять поиск и получение любой информации в любых формах и из любых источников при условии соблюдения требований, установленных федеральными законами (ст. 8). Исключением является информация с ограниченным доступом — конфиденциальная, составляющая государственную, коммерческую, служебную или иную тайну (ст. 9). Гражданин имеет право и на получение от государственных органов, органов местного самоуправления, их должностных лиц в установленном законодательством РФ порядке информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы (ч. 2 ст. 8). Аналогичным правом обладают и организации (ч. 3 ст. 8). Решения и действия (бездействие) органов и должностных лиц, нарушающие право на доступ к информации, могут быть обжалованы в вышестоящий орган или вышестоящему лицу либо в суд, а если в результате неправомерного отказа в доступе к информации были причинены убытки, они подлежат возмещению в соответствии с гражданским законодательством (ч. 6 и 7 ст. 8).

Свобода информации выражается также в праве каждого свободно передавать, производить и распространять информацию законными способами. Отсюда вытекает недопустимость монополии государства на производство и распространение информации. Средства распространения информации могут быть как государственными, так и общественными, частными. Так, статья 7 Закона «О средствах массовой информации» признает право гражданина, объединения граждан, организации, государственного органа быть учредителем (соучредителем) СМИ. Не может выступать учредителем гражданин, не достигший 18 лет, либо отбывающий наказание в местах лишения свободы по приговору суда, либо признанный судом недееспособным; объединение граждан, предприятие, учреждение, организация, деятельность которых запрещена законом; гражданин другого государства или лицо без гражданства, не проживающие постоянно в РФ.

Право на распространение информации законными способами означает и необходимость соблюдения определенных ограничений доступа к информации, отнесенной к государственной и иной тайне или к конфиденциальной. Часть 4 комментируемой статьи предусматривает, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом.

Законодательство о государственной тайне основывается на Конституции, Законе РФ от 5 марта 1992 г. «О безопасности» (Ведомости РФ. 1992. N 15. ст. 769 — действует в ред. от 2 марта 2007 г.) и включает Закон РФ от 21 июля 1993 г. «О государственной тайне» (в ред. от 6 октября 1997 г.//СЗ РФ. 1997. N 41. ст. 4673; действует в ред. от 22 августа 2004 г.), ряд других актов. Закон «О государственной тайне» определяет перечень сведений в военной области, в сфере экономики, науки и техники, внешней политики и внешнеэкономической деятельности, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-разыскной деятельности, составляющих государственную тайну (ст. 5). На основе этих положений и в соответствии со ст. 4 данного Закона Указом Президента РФ от 30 ноября 1995 г. N 1203 (в ред. Указа от 11 февраля 2006 г. N 61) утвержден перечень сведений, отнесенных к государственной тайне, а также перечень государственных органов, наделенных полномочиями по распоряжению этими сведениями (СЗ РФ. 1995. N 49. ст. 4775; 1998. N 5. ст. 561). За разглашение государственной тайны установлена ответственность вплоть до уголовной (ст. 283 и 284 УК).

Конституционный Суд в Постановлении от 20 декабря 1995 г. N 17-П по жалобе В.А. Смирнова (СЗ РФ. 1996. N 1. С. 54). указал, что в силу нормы ч. 4 ст. 29 Конституции уголовная ответственность за выдачу государственной тайны правомерна лишь при условии, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, содержится в официально опубликованном для всеобщего сведения федеральном законе. Правоприменительное решение, включая приговор суда, не может основываться на неопубликованном нормативном правовом акте, что вытекает из ч. 3 ст. 15 Конституции.

В то же время Закон «О государственной тайне» определяет перечень сведений, не подлежащих отнесению к государственной тайне и засекречиванию, например о состоянии экологии, здравоохранения, санитарии, демографии, образования, культуры, сельского хозяйства, преступности, фактах нарушения прав и свобод личности и др. (ст. 7). Граждане вправе обжаловать в суд решения о засекречивании подобных сведений.

Законодательство запрещает также распространять конфиденциальную информацию, прежде всего о частной жизни, нарушающую личную или семейную тайну, сведения, составляющие коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну. Это налагает особые обязанности на журналистов, других носителей информации (ст. 40, 41, 49, 51 Закона «О средствах массовой информации»; ст. 8, 9, 16 ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»).

5. Наиболее значимым и влиятельным источником информирования общества и личности являются СМИ. Поэтому в ч. 5 комментируемой статьи особо гарантируется свобода массовой информации. Она означает свободное распространение через СМИ любой информации, кроме конфиденциальной и составляющей государственную и иную охраняемую законом тайну, отражение в этой информации политического и идеологического плюрализма, запрет цензуры. Под СМИ понимаются пресса, радио-, теле-, видео-, кинохроникальные программы, информационные агентства и иные формы периодического распространения массовой информации, предназначенной для неограниченного круга лиц.

Конституционное установление о гарантированности свободы массовой информации конкретизировано в Законе «О средствах массовой информации» и распространяется на все виды СМИ: государственные, общественные, частные. Воспрепятствование в какой бы то ни было форме со стороны граждан, должностных лиц, государственных органов и организаций, общественных объединений законной деятельности СМИ Закон определяет как ущемление свободы массовой информации, влекущее за собой уголовную, административную, дисциплинарную или иную ответственность в соответствии с законодательством (ст. 25, 58). В то же время Закон признает недопустимым злоупотребление свободой массовой информации, влекущее такую же ответственность (ст. 4, 59).

На конституционном уровне установлен и запрет цензуры. Статья 3 Закона «О средствах массовой информации» определяет цензуру массовой информации как требование от редакции СМИ со стороны должностных лиц, государственных органов, организаций, учреждений или общественных объединений предварительно согласовывать сообщения и материалы (кроме случаев, когда должностное лицо является автором или интервьюируемым), а равно наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей. В советские времена цензурой повсеместно занималась такая организация, как Главлит. Названный Закон четко определяет, что не допускается создание и финансирование организаций, учреждений, органов или должностных лиц, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации (ст. 3).

На практике предстоит еще немало сделать, чтобы в полной мере обеспечить свободу массовой информации. На имеющиеся в этой сфере проблемы экономического, правового, организационного характера указывалось в постановлениях Государственной Думы от 10 февраля 1995 г. «О выполнении в Российской Федерации статьи 29 Конституции Российской Федерации» (СЗ РФ. 1995. N 8. ст. 648), от 24 ноября 2000 г. «О государственной политике в области телевизионного вещания и радиовещания» (СЗ РФ. 2000. N 49. ст. 4785). Укреплению гарантий экономической самостоятельности СМИ служат федеральные законы от 24 ноября 1995 г. «Об экономической поддержке районных (городских) газет» (СЗ РФ. 1995. N 48. ст. 4559), от 1 декабря 1995 г. «О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации» (СЗ РФ. 1995. N 49, ст. 4698; 1998. N 43, ст. 5212), ряд указов Президента РФ. Широкий спектр проблем, относящихся к информационной сфере, нашел отражение в утвержденной Президентом 9 сентября 2000 г. Доктрине информационной безопасности Российской Федерации (РГ. 2000. 28 сентября).

Кроме того, как подчеркивалось в Послании Президента РФ Федеральному Собранию от 5 ноября 2008 г., «свобода слова должна быть обеспечена технологическими новациями. Опыт показал, что уговаривать чиновников «оставить в покое» СМИ практически бесполезно. Нужно не уговаривать, а как можно активнее расширять свободное пространство Интернета и цифрового телевидения. Никакой чиновник не сможет препятствовать дискуссии в Интернете или цензурировать сразу тысячи каналов».

Защита свободы массовой информации осуществляется и в судах. Так, Постановлением Конституционного Суда от 19 мая 1993 г. 10-П было признано неконституционным постановление Верховного Совета РФ от 17 июля 1992 г. «О газете «Известия»», затрагивавшее права газеты, журналистского коллектива. Суд признал не согласующимися с Конституцией такие решения, которые способствуют оказанию давления на газету, затрудняют ее существование как независимого СМИ и ограничивают тем самым свободу массовой информации (ВКС РФ. 1994. N 2/3. С. 64-74). Данная правовая позиция распространяется на деятельность не только органов печати, но и телевидения, других СМИ.

В Постановлении Конституционного Суда от 22 ноября 2000 г. N 14-П (СЗ РФ. 2000. N 49. ст. 4861), касающемся положений ФЗ «О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации» о передаче редакциям СМИ, издательствам, информационным агентствам, телерадиовещательным компаниям в хозяйственное ведение помещений, которыми они владеют либо пользуются в процессе своей производственно-хозяйственной деятельности, рассматривается важная проблема соотношения конституционных принципов обеспечения свободы слова и независимости СМИ и защиты свободы собственности, равенства всех собственников. В Постановлении указывается на обязанность законодателя при урегулировании соответствующих отношений находить баланс между этими конституционно защищаемыми ценностями на основе критериев, установленных Конституцией.

Интерес представляет и практика Европейского суда по правам человека по делам, в которых он рассматривал предполагаемые нарушения ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (о свободе выражения мнения и информации). При этом Европейский суд исходил из того, как неоднократно подчеркивалось в его решениях, что свобода выражения мнения, свобода слова, как она гарантирована в п. 1 ст. 10 Конвенции, представляет одну из несущих опор демократического общества и является основополагающим условием, служащим его прогрессу и самореализации каждого индивида. «При соблюдении п. 2 ст. 10 Конвенции (о необходимых ограничениях) свобода слова применима не только к «информации» или «идеям», которые встречают благоприятный прием или рассматриваются как безобидные либо нейтральные, но также и к таким, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство государству или части населения. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет демократического общества» (решения от 26 апреля 1979 г. — «Санди таймс» против Соединенного Королевства; от 8 июля 1986 г. — Лингенс против Австрии; от 27 марта 1996 г. — Гудвин против Соединенного Королевства и др. (см.: Европейский суд по правам человека. Избранные решения. М., 2000. Т. 1. С. 209, 526-527, 689; Т. 2. С. 186-187).