Если наследодатель не успел приватизировать квартиру

Рубрики Вопрос юристу

ЮРИДИЧЕСКИЕ УСЛУГИ В КУРСКЕ

Юрист Умеренков Олег Николаевич

ПОЛУЧИТЕ БЕСПЛАТНУЮ КОНСУЛЬТАЦИЮ ЮРИСТА ПО ТЕЛЕФОНУ

+7 (499) 350-84-28 — Москва и МО, +7 (812) 429-71-15 — Санкт-Петербург и ЛО, +7 (800) 555-67-55 доб 519 — по России

Наследодатель умер после подачи заявления на приватизацию квартиры, квартиру не приватизировал

ВОПРОС: Наследодатель подал заявление на приватизацию квартиры, но договор о приватизации квартиры заключить не успел, поскольку умер через несколько дней после подачи заявления. Вправе ли наследник претендовать на передачу ему данной квартиры в собственность, как наследуемого имущества, если квартира не приватизирована наследодателем?

ОТВЕТ: Согласно ст.8 Закона РФ от 04.07.1991 №1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» решение вопроса о приватизации жилых помещений должно приниматься по заявлениям граждан в двухмесячный срок со дня подачи документов.
В соответствии со ст.7 Закона передача жилых помещений в собственность граждан оформляется договором передачи, заключаемым органами государственной власти или органами местного самоуправления поселений, предприятием, учреждением с гражданином, получающим жилое помещение в собственность в порядке, установленном законодательством.
Право собственности на приобретенное жилое помещение возникает с момента государственной регистрации права в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним.
В пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.08.1993 №8 «О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» разъяснено, что исходя из смысла преамбулы и ст.ст.1, 2 Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации», гражданам не может быть отказано в приватизации занимаемых ими жилых помещений на предусмотренных этим Законом условиях, если они обратились с таким требованием.
При этом необходимо учитывать, что соблюдение установленного ст.ст.7, 8 названного Закона порядка оформления передачи жилья обязательно как для граждан, так и для должностных лиц, на которых возложена обязанность по передаче жилых помещений в государственном и муниципальном жилищном фонде в собственность граждан (в частности, вопрос о приватизации должен быть решен в двухмесячный срок, заключен договор на передачу жилья в собственность, право собственности подлежит государственной регистрации в Едином государственном реестре учреждениями юстиции, со времени совершения которой и возникает право собственности гражданина на жилое помещение).

Однако если гражданин, подавший заявление о приватизации и необходимые для этого документы, умер до оформления договора на передачу жилого помещения в собственность или до государственной регистрации права собственности, то в случае возникновения спора по поводу включения этого жилого помещения или его части в наследственную массу необходимо иметь в виду, что указанное обстоятельство само по себе не может служить основанием к отказу в удовлетворении требования наследника, если наследодатель, выразив при жизни волю на приватизацию занимаемого жилого помещения, не отозвал свое заявление, поскольку по не зависящим от него причинам был лишен возможности соблюсти все правила оформления документов на приватизацию, в которой ему не могло быть отказано.
Таким образом, если наследодатель подал заявление о приватизации квартиры, но умер, не успев заключить договор на передачу жилья в собственность, то данная квартира включается в наследственную массу, и наследник имеет право на получение данной квартиры в его собственность.
В случае, если наследнику будет отказано в заключении договора о приватизации, он вправе обратиться в суд с иском о признании права собственности на данную квартиру.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ КОНСУЛЬТАЦИИ ЮРИСТА:

Захотеть – не значит приватизировать, считает ВС

Что делать, если вам «в наследство» досталась квартира, которую умерший родственник не успел приватизировать при жизни? Идти в суд, который решит, выражал ли наследодатель при жизни «волю на приватизацию» или нет. В первом случае у вас есть шанс получить спорное имущество, во втором – никаких. От чего зависит исход такого процесса, объяснил ВС.

Приватизировать «посмертно»

Иногда спорить в судах из-за наследства приходится не только с многочисленными родственниками, но и с государством. Такая ситуация может возникнуть, если наследодатель хотел приватизировать жилье, но при жизни сделать этого не успел. Адвокат Олег Сухов рассказал, что похожие ситуации становятся причиной для судебного разбирательства достаточно часто: в одной лишь Москве ежегодно проходит до 200 процессов, связанных с включением в наследную массу квартир, прежние владельцы которых не успели приватизировать свою недвижимость по причине смерти. В целом же по стране суды различных инстанций рассматривают каждый год порядка 10 тысяч исков подобного характера. Рекордсменом по числу разбирательств данного плана является Самарская область (около 1 тысячи процессов в год), высокие показатели демонстрируют Нижегородская, Московская и Ивановская области, Башкортостан, Бурятия и Чувашия. Минимум подобных процессов зафиксирован в Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Чечне, Тыве, на Камчатке, Чукотке, в Магаданской области и Ямало-Ненецком автономном округе. По его словам, статистика показывает, что чаще всего суды, по тем или иным причинам, отказывают заявителям в таких исках.

Елена Тихонова, юрист КА «Юков и партнёры», напоминает, что вопрос о том, какое имущество можно включать в наследственную массу, а какое нет, был решен еще в 1993 году, когда ВС принял постановление Пленума «О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации”. В абз. 3 п. 8 документа сказано следующее:

Если гражданин, подавший заявление о приватизации и необходимые для этого документы, умер до оформления договора на передачу жилого помещения в собственность или до государственной регистрации права собственности, то в случае возникновения спора по поводу включения этого жилого помещения или его части в наследственную массу необходимо иметь в виду, что указанное обстоятельство само по себе не может служить основанием к отказу в удовлетворении требования наследника, если наследодатель, выразив при жизни волю на приватизацию занимаемого жилого помещения, не отозвал своё заявление, поскольку по не зависящим от него причинам был лишён возможности соблюсти все правила оформления документов на приватизацию, в которой ему не могло быть отказано.

«Практики применения именного этого подхода – множество», – говорит Тихонова. Например, ВС неоднократно отменял акты нижестоящих судов, если условия, указанные в п. 8 постановления Пленума о приватизации, соблюдались (см. «ВС решил, можно ли наследовать имущество, не оформленное в собственность»). Повторил он свою позицию и в недавно рассмотренном деле Алексея Смоленского* (№ 5-КГ16-93). Его племянник решил оформить в собственность квартиру, которую занимал по договору соцнайма, собрал все необходимые документы и обратился в службу «одного окна» еще в январе 2014 года. Позже молодого человека неоднократно приглашали для заключения договора приватизации, но тот в МФЦ так и не явился. В начале июня он умер, и Смоленский, который был единственным наследником, попытался через суд добиться включения спорной квартиры в наследственную массу (дело № 2-3588/2015). В Хорошевском райсуде ему отказали, сославшись на то, что между обращением племянника с заявлением о приватизации и его смертью прошло много времени. И раз тот так и не пришел заключать договор, значит, «при жизни не совершил необходимых и достаточных действий для передачи ему в собственность жилого помещения». Мосгорсуд засилил это решение, но ВС посчитал, что раз молодой человек обратился в службу «одного окна» и не отозвал свое заявление о приватизации, от своих намерений он не отказывался. К тому же с марта по май 2014 года наследодатель почти все время проходил лечение в больнице за пределами Москвы и явиться, чтобы подписать договор, не мог по объективным причинам. В этот раз Верховный суд самостоятельно исправил ошибки судов первой и апелляционной инстанции и принял по делу новое решение, которым удовлетворил требования Смоленского.

Но насколько широко можно трактовать слова «выразил при жизни волю на приватизацию»? В делах, описанных выше, наследодатели успели собрать необходимый для приватизации пакет документов и обратиться с соответствующим заявлением. А могут ли считаться выражением воли иные действия?

Что считать «выражением воли на приватизацию»?

Надежда Гареева* летом 2014 года решила приватизировать квартиру, в которой была прописана и жила вместе с одним из своих сыновей Семеном Исенбаевым*. Единственной помехой было то, что муниципалитет не озаботился составлением технического и кадастрового паспортов жилья, чем пришлось заняться самой квартиросъемщице. 22 июля она обратилась в БТИ, заключив договор на проведение инвентаризационных работ. В этот же день она выдала своему второму сыну Михаилу Гарееву* доверенность на представление её интересов по вопросу сбора и подачи документов для приватизации. Женщина получила на руки техпаспорт, но подать заявление на оформление квартиры в собственность не успела, поскольку 11 августа ее не стало. 30 сентября все того же 2014 года Исенбаев заключил с администрацией города Мичуринска договор социального найма, 27 ноября – договор приватизации, а 29 декабря получил свидетельство о праве собственности на квартиру.

Его брата, Гареева, эта ситуация не устроила, и он обратился в Мичуринский городской суд, требуя признать договор приватизации и свидетельство о праве собственности, выданное Исенбаеву, недействительными. Также он просил включить спорную жилплощадь в наследственную массу и признать за ним право собственности на 1/2 долю квартиры в порядке наследования дело (№ 2-1304/2015). Судья Ангелина Меньших отказала в иске, посчитав, что Гареева при жизни «не выразила в своих действиях волю на приватизацию занимаемого жилого помещения», то есть не успела подать соответствующее заявление с приложением необходимых документов, из-за чего приватизацию нельзя признать состоявшейся. Кроме того, п. 6 постановления Пленума ВС о приватизации предусматривает получение согласия на нее от всех жильцов, а в материалах дела не было сведений о том, что Исенбаев давал такое согласие. «Это явилось бы препятствием для заключения с Гареевой договора приватизации», – говорится в решении горсуда.

Тверской облсуд, куда Гареев подал жалобу, точка зрения коллег из нижестоящей инстанции не устроила (дело № 33-3259/2015). Апелляция посчитала возможным удовлетворить иск, указав, что наследодатель выразила волю на приватизацию, но не смогла оформить договор, поскольку умерла. «Выражением воли» суд посчитал заключение договора на выполнение работ по технической инвентаризации квартиры, получение технического и кадастрового паспортов и выдачу доверенности Гарееву.

Исенбаев, опасаясь лишиться части жилья, пожаловался в ВС (дело № 13-КГ16-9), а тот счел, что к спору между братьями условия, описанные в п. 8 постановления Пленума, применить нельзя. В вынесенном по делу определении, со ссылкой на ст. 2, 7 и 8 закона о приватизации, говорится, что одного желания наследодателя приватизировать квартиру для ее включения в состав наследства мало. Обязательное условие – подача им в уполномоченный орган заявления на приватизацию и всех необходимых документов. Иные действия (выдачу доверенностей, сбор документов, устные заявления о необходимости оформить квартиру в собственность) «выражением воли на приватизацию» считать нельзя, отметил Верховный суд, отменяя апелляционное определение и оставляя в силе решение первой инстанции.

Что думают эксперты?

В целом эксперты, опрошенные «Право.ru», согласны с позицией Верховного суда, однако один из них отмечает, что соблюдается буква закона, но не его дух. «Своим определением ВС пресек попытки судов, в частности, коллегии по гражданским делам Тамбовского облсуда, расширить применение абз. 3 п. 8 указанного постановления Пленума ВС о приватизации, – говорит Елена Тихонова из «Юков и партнеры» . – Конечно, вопрос наследования жилья всегда был и будет одним из самых острых, поэтому представляется, что еще более четкие разъяснения Верховного суда по указанному вопросу сделает подход судов еще более единообразным и прозрачным».

Адвокат Олег Сухов считает, что Верховный суд в очередной раз продемонстрировал последовательность подхода к решению подобных споров. По его мнению, специфика данного процесса также показала, что позиция ВС не является в чистом виде «пробюджетной»: его представители объективно стараются придерживаться норм материального права. «В то же время следует признать, что приверженность букве закона на практике нарушает его дух. В этой ситуации можно лишь порекомендовать пожилым гражданам, проживающим в муниципальном жилье и не испытывающим ощутимых финансовых проблем, поторопиться с приватизацией (если они намерены передать жилплощадь по наследству своим родным)», – комментирует юрист.

* – редакция изменила имена участников событий

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).

ВС решил, можно ли наследовать имущество, не оформленное в собственность

Что делать, если ваш родственник при жизни начал приватизировать квартиру или оформлять в собственность землю, но умер, не успев довести дело до конца? Считается ли это имущество теперь вашим, если вы – наследник? Можно ли включить его в наследственную массу? Если да, то на каких условиях? На все эти вопросы в своих определениях ответил Верховный суд.

Не оформил в собственность – не можешь завещать

О. Петрова* въехала в свою однокомнатную квартиру в 1968 году по ордеру, а после заключила договор социального найма. Там она прожила всю жизнь. 13 февраля 2013 года пожилая женщина обратилась в Департамент жилищной политики Москвы с заявлением о приватизации жилплощади. Чиновники должны были принять решение об этом в двухмесячный срок (ст. 8 закона о приватизации от 4 июля 1991 года), однако Петрова ответа вовремя не получила, а вскоре ей стало не до того. Пенсионерка тяжело заболела и умерла в мае 2013-го, так и не успев оформить жилье в собственность. Ее единственная наследница, двоюродная племянница Юлия Снегирева*, в июне обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства. Тот отказался выдать свидетельство – у Снегиревой, конечно, не было документов о том, что на день открытия наследства спорная квартира принадлежала наследодателю. Тогда она подала иск к Департаменту жилищной политики и жилфонда в Басманный суд Москвы (дело № 2-1104/2014), требуя включить «однушку» в наследственную массу и признать ее право на наследство.

Судья Александр Васин отказал в удовлетворении исковых требований, мотивируя это тем, что Петрова при жизни не добилась получения жилья в собственность, то есть не подала заявления о приватизации с приложением всех необходимых документов. При этом суд указал, что ее обращение в службу «одного окна» о подготовке документов для приватизации не имеет правового значения. Мосгорсуд «засилил» это решение (дело № 33-38071/2014), добавив, что заявление нельзя расценивать как оферту на заключение договора приватизации.

В сходную ситуацию попала и Людмила Белова* из Омской области. Ее отец еще в 2006 году стал членом некоммерческого садоводческого товарищества, а в 2011-м омская администрация издала постановление о том, что Белову безвозмедно передается в собственность участок. Основаниями для решения указаны ст. 28 закона «О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан» от 15 апреля 1998 года и обращение самого Белова*. Мужчина обратился к кадастровому инженеру за подготовкой межевого плана участка, чтобы поставить его на кадастровый учет и зарегистрировать свое право собственности. В октябре 2012 года он получил план, но так и не успел оформить землю в собственность – умер в мае 2014-го.

Его дочь обратилась к нотариусу, но свидетельства о праве на наследство не получила – не было правоустанавливающих документов. Затем она обратилась в суд (дело № 2-1810/2015). Но судья Тамара Дьяченко в иске отказала. Она решила, что постановление, которым земля была предоставлена Белову, незаконно: на дату его принятия садоводческое товарищество, на территории которого расположен участок, уже прекратило свою деятельность. Кроме того, суд счел, что раз земля не поставлена на кадастровый учёт, участок не сформирован как объект права, а значит, не может быть унаследован. Апелляция согласилась с последним выводом суда первой инстанции, но исключила из мотивировочной части решения вывод о незаконности постановления администрации.

Обе наследницы обратились в ВС, требуя признать их право на спорное имущество.

Приватизацию можно «завершить» и после смерти

В случае со Снегиревой (дело № 5-КГ16-62) ВС с выводами коллег из нижестоящих инстанций не согласился. Суд напомнил, что нельзя отказать гражданам в приватизации их жилых помещений, если те действуют в соответствиии с законом (п. 8 постановления Пленума ВС «О некоторых вопросах применения судами закона «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» от 24 августа 1993 года). В пп. 7 и 8 закона о приватизации сказано, что жилплощадь должна быть передана заявителю в течение двух месяцев. За это время с ним должны заключить договор на передачу жилья в собственность, после чего право регистрируется в госреестре.

Формально тетя Снегиревой всего этого сделать не успела, но в уже упомянутом п. 8 постановления Пленума ВС о приватизации говорится следующее:

Если гражданин, подавший заявление о приватизации и необходимые для этого документы, умер до оформления договора на передачу жилого помещения в собственность или до государственной регистрации права собственности, то в случае возникновения спора по поводу включения этого жилого помещения или его части в наследственную массу необходимо иметь в виду, что указанное обстоятельство само по себе не может служить основанием к отказу в удовлетворении требования наследника, если наследодатель, выразив при жизни волю на приватизацию занимаемого жилого помещения, не отозвал своё заявление, поскольку по не зависящим от него причинам был лишён возможности соблюсти все правила оформления документов на приватизацию, в которой ему не могло быть отказано.

Петрова подала заявление о подготовке документов на приватизацию в службу «одного окна» московского Департамента жилищной политики, и ее в течение двух месяцев должны были вызвать для подписания договора. Хотя этого не произошло, ВС посчитал, что пенсионерка явно выразила волю «на приватизацию занимаемого ею жилого помещения, что подтверждается заявлением о подготовке документов о приватизации жилого помещения, выпиской из электронного журнала регистрации и контроля за обращениями заявителей в службу «одного окна».

«При таких обстоятельствах нельзя согласиться с выводами суда о том, что при жизни Петрова не выразила волю приватизировать жилое помещение», – говорится в определении Верховного суда. Своего заявления она не отзывала, но из-за болезни и смерти, то есть по не зависящим от нее причинам, не смогла довести дело до конца, а раз так, Снегиревой суды отказали незаконно. Тройка судей (Александр Кликушин, Татьяна Вавилычева и Игорь Юрьев) отменила решения предыдущих инстанций и признала право Снегиревой на наследство.

Почему у наследников есть право на «неоформленную» землю

Сходную позицию Верховный суд высказал и по делу Беловой. Согласно п. 4 ст. 28 закона о садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных отношений), каждый участник дачного товарищества имел право бесплатно приобрести в собственность предоставленный ему земельный участок. Для этого нужно было обратиться с заявлением в исполнительный орган госвласти или орган местного самоуправления, в зависимости от того, в чьем ведении находилась земля. На основании постановления одного из этих органов и осуществлялась регистрация права собственности. Разъяснения о том, имеют ли наследники право претендовать на участки, если наследодатели не успели стать собственниками, содержатся в п. 82 постановления Пленума ВС «О судебной практике по делам о наследовании» от 29 мая 2012 года.

Суд вправе признать за наследниками право собственности в порядке наследования на земельный участок, предоставленный наследодателю, являвшемуся членом садоводческого, огороднического или дачного некоммерческого объединения, в случае, если составляющий его территорию земельный участок предоставлен данному некоммерческому объединению либо иной организации, при которой до вступления в силу Федерального закона № 66-ФЗ оно было создано (организовано), в соответствии с проектом организации и застройки территории данного некоммерческого объединения либо другим устанавливающим в нём распределение земельных участков документом, при условии, что наследодателем в порядке, установленном п. 4 ст. 28 названного федерального закона, было подано заявление о приобретении такого земельного участка в собственность бесплатно (если только федеральным законом не установлен запрет на предоставление земельного участка в частную собственность).

Судьи Вавилычева, Юрьев и Татьяна Назаренко не согласились с выводами нижестоящих судов о том, что спорный участок не сформирован как объект права. Белов успел провести межевание и получить межевой план участка, содержащий его индивидуальные признаки. Кроме того, ВС констатировал, что спорный участок был предоставлен не на общих основаниях, а в порядке, предусмотренном законом о садоводческих некоммерческих объединениях, межевого спора нет. А формирование земельного участка не являлось обязательным условием его приватизации. Ей не может препятствовать и тот факт, что садоводческое товарищество прекратило свою деятельность. С такими указаниями ВС направил дело на пересмотр в апелляцию.

Что говорят эксперты

По мнению экспертов, позиция ВС по указанным делам уже известна, однако Верховному суду, возможно, стоило бы подробнее остановиться на обстоятельствах, которые говорят о намерении наследодателя оформить имущество в собственность.

«Включение в наследство имущества, которое на момент смерти не было оформлено наследодателем на праве собственности, не ново для судебной практики по наследственным спорам», – считает Анна Абраменко, ведущий юрист по имущественным спорам Heads Consulting. По ее мнению, особое внимание стоит обратить на факты, а именно, волеизъявление наследодателя при жизни оформить имущество в собственность. Оно может быть выражено в подаче заявления и предоставлении необходимых документов.

«В законодательстве фактически нет специальных норм, применимых к спорной ситуации, – констатирует Артем Анпилов, юрист «Хренов и Партнеры». По его мнению, судам стоит ориентироваться на разъяснения, данные в постановлении Пленума ВС о приватизации жилищного фонда. «К сожалению, ВС не разъяснил, какие именно действия наследодателя, совершенные до смерти, свидетельствуют о наличии у него воли к оформлению недвижимости в собственность, – говорит Анпилов. – Хорошо, если наследодатель до смерти успел обратиться с заявлением, то есть начал процесс приватизации. Если он лишь начал к ней готовиться (собрал необходимые документы, подготовил межевой план и де-факто сформировал земельный участок как объект недвижимости), но не успел обратиться в уполномоченный орган, требования о включении спорной недвижимости в наследственную массу по-прежнему не могут быть удовлетворены», – указывает юрист.

Решение одобряет и Анастасия Рагулина, доцент МГЮУ им. О. Е. Кутафина, кандидат юридических наук, директор Юридической группы «Яковлев и Партнеры». По ее мнению, оно защищает интересы граждан, которые не по своей воле оказались в непростой ситуации. «Хотя ВС разъясняет очевидное, от определений ВС есть польза, – комментирует партнёр КА «Юков и партнёры» Марина Краснобаева. – Во-первых, они касаются приватизации, во-вторых, гражданам поможет в спорах с госорганами ссылка на позицию высшего суда».

Светлана Бурцева, председатель Люберецкой коллегии адвокатов, рассказывает, что при схожих обстоятельствах суды обычно удовлетворяют требования граждан включить в наследственную массу имущество, права на которое не были оформлены или были оформлены ненадлежащим образом. А вот Мария Рулькова, юрист коллегии адвокатов «Князев и партнеры», напротив, считает, что практика неоднозначна. В одних случаях суд отказывает, поскольку наследодатель помимо заявления о приватизации не подал необходимые для этого документы, в других – по причине того, что заявление о приватизации вовсе не подавалось, имелось лишь заявление на сбор документов. По ее мнению, основанием для включения помещений в наследственную массу должно быть обращение умершего (лично или через представителя) именно с заявлением о приватизации. В этом случае, даже если он и не успел представить все необходимые документы, его воля явно выражена. При этом суду нужно учитывать, сколько времени прошло с момента обращения, и действовал ли наследодатель по закону.

* – имена и фамилии участников событий измененыприм. ред.

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).