Договор дарения реальная сделка

Рубрики Процессы

uristinfo.net

На фоне всестороннего и детального регулирования договора дарения в дореволюционном гражданском законодательстве и проекте Гражданского уложения особенно убогим представляется регулирование договора дарения в советском гражданском законодательстве.

В Гражданском кодексе РСФСР 1922 г. договору дарения была посвящена лишь одна норма, устанавливающая следующее правило: «Договор о безвозмездной уступке имущества (дарение) на сумму более одной тысячи рублей должен быть, под страхом недействительности, нотариально удостоверен» (ст. 138).

Все отношения, связанные с договором дарения, регламентировались в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г. двумя статьями. Согласно первой из них, по договору дарения одна сторона передает безвозмездно другой стороне имущество в собственность. Договор дарения считается заключенным в момент передачи имущества. Дарение гражданином имущества государственной, кооперативной или общественной организации может быть обусловлено использованием этого имущества для определенной общественно полезной цели (ст. 256). Вторая статья предусматривала требования, предъявляемые к форме договора дарения. В соответствии с этими требованиями договор дарения на сумму свыше пятисот рублей и договор дарения валютных ценностей на сумму свыше пятидесяти рублей нотариально удостоверялись. Договор дарения гражданином имущества государственной, кооперативной или общественной организации заключался в простой письменной форме, договор дарения жилого дома — в форме, установленной для договора купли — продажи жилого дома (ст. 257).

Понятие и сфера применения договора дарения

Понятие договора дарения оставалось неизменным и в советский период развития гражданского права. Договором дарения признавался такой договор, по которому одна сторона передает безвозмездно другой стороне имущество в собственность (ст. 256 ГК 1964 г.).

Из определения договора дарения следует, что законодатель конструировал его по модели реального договора. Договор дарения считался заключенным в момент передачи имущества, заключение договора дарения совпадало с его исполнением. В связи с этим Ю.К. Толстой справедливо указывал: «Признание договора дарения реальным едва ли можно отнести к достижениям нового ГК (имелся в виду ГК 1964 г. — В.В.). К тому же эту конструкцию не удается провести последовательно. Так, в тех случаях, когда закон предписывает совершение договора дарения в нотариальной форме, признание дарения консенсуальным договором не вызывает сомнений» .

Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Новый Гражданский кодекс РСФСР. Л., 1965. С. 262.

В юридической литературе некоторыми авторами все же проводился последовательно взгляд на договор дарения (во всех его формах) как на реальный договор. К числу таких авторов относился, например, В.И. Кофман, который для чистоты конструкции предлагал применительно к договору дарения жилого дома запретить регистрацию дарственного акта до тех пор, пока дом фактически не передан .

См.: Советское гражданское право. Т. 2. М., 1969. С. 36.

Однако большинство правоведов склонялись к тому, что по общему правилу договор дарения следует считать реальным договором, а в качестве исключения из общего правила предлагалось рассматривать те договоры, которые требуют нотариального удостоверения или регистрации и поэтому относятся к числу консенсуальных.

Необходимость использования применительно к дарению модели реального договора в юридической литературе объяснялась тем, что при использовании конструкции консенсуального договора одаряемый получил бы право требовать отобрания у дарителя обусловленного соглашением имущества, что противоречило бы социалистической морали и не встретило бы этического оправдания .

См., напр.: Советское гражданское право: Учебное пособие для юридических вузов. Т. II. М., 1951. С. 53.

Определение договора дарения как реального договора повлекло признание за ним особого места в системе гражданско — правовых обязательств. Так, О.С. Иоффе подчеркивает: «Вследствие такой квалификации дарение оказалось в весьма своеобразном положении в общей системе гражданско — правовых договоров. Все прочие договоры служат основанием возникновения обязательств между заключившими их лицами. Но так как в дарственном акте передача вещи означает совершение сделки, то никакие обязанности из заключенного договора для дарителя возникнуть не могут, а одаряемый также не является обязанным лицом ввиду одностороннего характера договора дарения. Иначе говоря, дарение как реальная сделка никаких обязательственных отношений не порождает, а заключается путем исполнения сделки, сразу же превращающей одаряемого в собственника имущества, полученного в виде дара. Чтобы оттенить отмеченное своеобразие дарения, его иногда именуют вещным договором» .

Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 395 — 396; см. также: Вердников В.Г., Кабалкин А.Ю. Новые гражданские кодексы союзных республик. М., 1965. С. 101 — 102.

Со временем позиция, согласно которой договор дарения представляет собой реальную сделку, за исключением только тех случаев, когда закон предусматривает нотариальное удостоверение либо регистрацию договора дарения, приобрела в советской юридической литературе по существу бесспорный характер. Например, в постатейном комментарии к Гражданскому кодексу РСФСР, изданном в 1982 г., по этому поводу сказано следующее: «Частью 2 ст. 256 предусматривается, что договор дарения считается заключенным в момент передачи имущества. В тех случаях, когда закон (ст. 257 ГК) предписывает для договора дарения обязательную форму, например, при дарении дома, автомобиля или иного ценного имущества, он считается заключенным с момента облечения сторонами соглашения в соответствующую форму» .

Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. С.Н. Братуся, О.Н. Садикова. М., 1982. С. 295 (автор соответствующего раздела — А.Ю. Кабалкин).

Другой признак договора дарения, который признавался бесспорным в советской юридической литературе, — это его безвозмездность. Данное качество договора дарения объединяло его с договором ссуды. Сходству между дарением и ссудой в литературе уделялось большое внимание, высказывалась даже точка зрения, согласно которой ссуда является разновидностью дарения . По этому поводу О.С. Иоффе писал: «Действительно, не только при дарении, но и при ссуде одно лицо получает имущественные выгоды за счет другого, ибо вещь в процессе ее использования изнашивается, а этот износ целиком относится на счет ссудодателя, не получающего какой-либо денежной компенсации от второго контрагента. Однако отмеченное сходство не должно скрывать весьма существенного отличия дарения от ссуды: в порядке дарения имущество переходит в собственность одаряемого, в то время как ссуда влечет лишь временный переход права пользования к ссудополучателю. Вследствие такого различия договор дарения тяготеет к обязательствам по реализации имущества, а договор ссуды — к обязательствам по передаче имущества в пользование» . Тем не менее сам О.С. Иоффе в системе гражданско — правовых обязательств выделял отдельную категорию обязательств по безвозмездной передаче имущества в собственность или в пользование, в рамках которой объединял самостоятельные договоры дарения и ссуды .

См.: Перетерский И.С. Сделки, договоры. М., 1929. С. 64.

Иоффе О.С. Указ. соч. С. 393.

См.: Там же. С. 391 — 410.

В качестве такого же бесспорного признака договора дарения признавался односторонний характер порождаемого обязательства. Так, О.С. Иоффе, говоря о договоре дарения, указывал: «Бесспорен и его односторонний характер: одаряемый становится собственником имущества, не принимая на себя каких-либо обязанностей перед дарителем, который, в свою очередь, уступает право собственности одаряемому, не приобретая каких-либо прав» .

Правда, некоторые сомнения на этот счет могли зародиться в связи с положением ГК 1964 г., в соответствии с которым дарение гражданином имущества государственной, кооперативной или общественной организации может быть обусловлено использованием этого имущества для определенной общественно полезной цели (ч. 3 ст. 256). Вместе с тем законом не были предусмотрены какие-либо последствия неисполнения соответствующей организацией условия договора дарения об использовании подаренного имущества для определенной общественно полезной цели, а в юридической литературе на этот счет не было единого мнения. Так, Ю.К. Толстой пишет: «Однако и в этом случае договор дарения не перестает быть односторонним, поскольку даритель никаких прав за счет одаряемого не приобретает. К тому же отношения сторон по договору дарения должны считаться прекратившимися в момент передачи имущества. Возникает вопрос: какие правовые последствия наступают, если социалистическая организация использует имущество не в соответствии с той целью, ради которой имущество было передано в дар? Следует признать, что даритель вправе в указанных случаях требовать расторжения договора и возврата имущества. Предпочтительнее, однако, путем принятия эффективных мер государственно — правового и общественного воздействия обеспечить использование имущества в соответствии с обусловленной целью либо передать имущество другой организации» .

Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Указ. соч. С. 262.

При таком подходе остается неясным, откуда же возникает и каким образом продолжает существовать после передачи подаренного имущества обязанность указанной социалистической организации по использованию дара для определенной в договоре дарения общественно полезной цели, если «отношения сторон по договору дарения должны считаться прекратившимися в момент передачи имущества». И как даритель может требовать расторжения договора дарения и возврата подаренного имущества, если отношения сторон по договору дарения к этому моменту уже прекратились?

Видимо, использование имущества одаряемой организацией для общественно полезной цели все же составляло обязательство последней, вытекающее из договора дарения. В таком случае передача дара указанной организации свидетельствовала об исполнении своего обязательства дарителем, но это не могло привести к прекращению отношений по договору дарения. Только так можно объяснить наличие у дарителя права требовать возврата подаренного имущества в случае неисполнения условия договора о его использовании для определенной общественно полезной цели.

Именно с этих позиций толкует названную норму А.Ю. Кабалкин, который отмечает: «Согласно ч. 3 данной статьи дарение гражданином имущества социалистической организации может быть обусловлено использованием этого имущества для определенной общественно полезной цели. В этом случае на соответствующей организации лежит обязанность осуществить волю дарителя. Требовать исполнения указанного условия договора дарения вправе как даритель, так и прокурор» .

Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР. С. 295.

Одним из признаков договора дарения, несмотря на отсутствие каких-либо упоминаний на этот счет в законе, в юридической литературе признавалось согласие одаряемого на принятие подаренного имущества. Например, О.С. Иоффе подчеркивал договорную природу договора дарения, хотя, на первый взгляд, акты дарения совершаются в результате односторонних действий дарителя и как будто бы не требуют согласия одаряемого. «Но при более внимательном анализе, — отмечает О.С. Иоффе, — договорная природа дарственных актов становится совершенно очевидной. Следует прежде всего назвать такие акты, которые связаны с крупными ценностями. и требуют оформления. при обязательном участии обеих сторон. Затем, учитывая характер забот и расходов по содержанию имущества, полученного в дар, не всякое дарение может оказаться приемлемым для одаряемого, а следовательно, и с этой точки зрения требуется его согласие. Наконец, согласие имеет значение и в том смысле, что для одаряемого не безразличны субъект дарения и мотивы совершения дарственного акта» .

Иоффе О.С. Указ. соч. С. 394.

Сфера применения договора дарения в основном очерчивалась в юридической литературе путем его отграничения от похожих на дарение административно — правовых актов и действий в области трудового законодательства. Например, обращалось внимание на то, что местные органы власти имели право разрешать бесплатный отпуск древесины на корню из лесов государственного значения для строительства и ремонта жилых домов некоторым категориям граждан: переселяющимся с хуторов в колхозные селения, семьям погибших воинов, инвалидам Отечественной войны, многодетным матерям и т.д. Отпуск древесины в указанном порядке рассматривался как результат действия административно — правовых норм. А, скажем, премирование трудящихся за производственные достижения или награждения их ценными подарками квалифицировались как действия, осуществляемые в соответствии с трудовым правом .

См., напр.: Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР. С. 294.

Применительно к гражданско — правовым отношениям в юридической литературе, как уже отмечалось, обычно акцентировалось сходство между договором дарения и договором ссуды, а также между договором дарения и договором купли — продажи жилого дома с условием о пожизненном содержании. Признавалась также недопустимость дарения на случай смерти, поскольку такая сделка могла представлять собой обход правил о наследовании .

Договор дарения реальная сделка

Из всех многочисленных зарубежных законодательств, содержащих нормы о договоре дарения, мы выбрали для своего анализа Германское гражданское уложение (ГГУ) и Гражданский кодекс Квебека (ГКК). Причины такого выбора применительно к указанным двум кодифицированным актам совершенно различны.

Германское гражданское уложение столетней историей своего существования и применения в качестве одного из центральных законодательных актов германского правопорядка доказало, что оно является одним из лучших образцов кодификации гражданского права в рамках континентальной правовой системы. Немаловажное значение имеет и то, что из всех зарубежных законодательств российскому гражданскому праву наиболее близко именно германское гражданское законодательство. На это обстоятельство обращают внимание известные правоведы В. Бергман и Е.А. Суханов: «Современные социально — экономические преобразования в России потребовали и нового гражданского законодательства, основанного на возрождении частноправовых начал. В этой связи необходимым стало новое обращение к историческим и теоретическим истокам частноправового регулирования, наиболее близким из которых для отечественного правопорядка является ГГУ» .

Германское право. Часть 1: Гражданское уложение / Пер. с нем. М., 1996 (Современное зарубежное и международное частное право). С. 5.

Напротив, Гражданский кодекс Квебека относится к новейшим кодификациям гражданского права (действует с января 1994 г.). Кроме того, несмотря на то что гражданское право канадской провинции Квебек является правом континентальным, ГКК, конечно же, испытывает на себе сильнейшее влияние права общего и учитывает некоторые его особенности. Тем интереснее анализ положений данного Кодекса, регулирующих договор дарения.

См.: Гражданский кодекс Квебека / Пер. с англ. и фр. М., 1999 (Современное зарубежное и международное частное право).

Итак, Германское гражданское уложение отличается весьма детальным регулированием договора дарения. Данному договору посвящена отдельная глава ГГУ (гл. 2 «Дарение» разд. VII «Отдельные виды обязательств» книги второй «Обязательственное право»), включающая в себя 19 параграфов (516 — 534).

Под договором дарения в ГГУ понимается предоставление, посредством которого одно лицо за счет своего имущества обогащает другое, если обе стороны согласны с тем, что предоставление совершается безвозмездно (п. 1 § 516). Из данного определения видно, что отношения, связанные с дарением, рассматриваются в ГГУ в качестве договорного обязательства, непременным признаком которого является наличие согласия обеих сторон. Обязательными признаками договора дарения являются также его безвозмездность и увеличение имущества одаряемого за счет имущества дарителя.

Германское гражданское уложение различает договор дарения как реальную сделку и обещание дарения (консенсуальный договор дарения). В первом случае предусмотрен упрощенный порядок заключения договора, который допускает в том числе предоставление дара без согласия одаряемого, когда даритель предоставляет одаряемому соразмерный срок, в течение которого последним должно быть сделано заявление о принятии дара. Причем отсутствие каких-либо заявлений со стороны одаряемого рассматривается как принятие дара: дар считается принятым, если одаряемый не заявит прямо о своем отказе принять его. При наличии такого заявления договор дарения считается несостоявшимся, а имущество, переданное в качестве дара, подлежит возвращению дарителю по правилам, регулирующим неосновательное обогащение (п. 2 § 516).

Во втором случае, когда речь идет об обещании дарения, требуется нотариальное удостоверение такого обещания, т.е. договор дарения облекается в квалифицированную форму под страхом его недействительности. Однако несоблюдение нотариальной формы не влечет недействительности договора дарения, если обещанное по договору исполнено (§ 518).

В ГГУ четко отграничена сфера действия договора дарения путем указания на сходные правоотношения, к которым договор дарения не применяется. В частности, предусмотрено, что дарение не имеет места, если кто-либо в пользу другого лица воздерживается от приобретения имущества, или отказывается от причитающегося, но окончательно еще не приобретенного права, или отказывается от наследства либо от завещательного отказа (§ 517).

В качестве объекта дарения (дара) рассматриваются не только вещи, принадлежащие дарителю на праве собственности, но и будущие вещи, которые даритель еще должен приобрести. Причем ГГУ не только предусматривает возможность дарения будущих вещей, но и содержит специальные правила применительно к ответственности дарителя, учитывающие особенности такого рода объектов. Кроме того, дарение может совершаться также путем передачи долгового обязательства или признания существующего долга (п. 1 § 518).

Германское гражданское уложение в полной мере учитывает особое положение дарителя, который увеличивает имущество одаряемого за счет уменьшения собственного имущества, ничего не получая взамен. Данное обстоятельство находит отражение в нормах, наделяющих дарителя при определенных условиях правом на отказ от исполнения обещания дарения, а также правом на отмену дарения.

Даритель вправе отказаться от исполнения обещания о предоставлении дарения, если он, с учетом остальных его обязательств, не в состоянии исполнить своего обещания без того, чтобы не поставить под угрозу соответствующий его положению уровень жизни или исполнение установленных законом обязанностей по содержанию других лиц (п. 1 § 519).

Отмена дарения возможна в том случае, если одаряемый, совершив тяжкий проступок в отношении дарителя или его близкого родственника, выразит таким образом грубую неблагодарность. Причем, если одаряемый умышленно и противоправно лишил жизни дарителя или воспрепятствовал последнему произвести отмену дарения, право отмены дарения переходит к наследникам дарителя. Отмена дарения производится путем заявления, обращенного к одаряемому. Последствием отмены дарения является возврат предоставленного дара по правилам об обязательствах, вытекающих из неосновательного обогащения (§ 530, 531). Правда, реализация дарителем права на отмену дарения имеет определенные пределы: отмена дарения не допускается, если даритель простил одаряемого или если истек год с того момента, когда лицо, имеющее право отмены, узнало о наступлении условий для осуществления этого права (§ 532). Не подлежит отмене дарение, совершенное в силу моральной обязанности или для соблюдения приличий (§ 534).

Кроме того, даритель может потребовать от одаряемого, не отменяя дарения, возврата дара по причине ухудшения своего материального положения. Речь идет о ситуации, когда даритель после осуществления дарения оказывается не в состоянии нести расходы по поддержанию достойного уровня жизни или исполнять имеющиеся у него в силу закона обязанности содержать своих родственников, супруга или бывшего супруга. В этом случае также подлежат применению правила, регулирующие неосновательное обогащение, с той лишь особенностью, что одаряемому предоставлено право отказаться от возврата дара при условии выплаты дарителю суммы, необходимой для содержания дарителя, а также его родственников (§ 528).

Особое положение дарителя как субъекта одностороннего обязательства проявляется также в том, что он освобожден от уплаты одаряемому каких-либо процентов за просрочку исполнения своего обязательства (§ 522). Необходимым условием ответственности дарителя за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора дарения признается наличие его вины в форме умысла или грубой небрежности (§ 521). Иллюстрацией к этому общему положению могут служить отдельные нормы ГГУ об ответственности дарителя за конкретные правонарушения.

Так, если даритель умышленно умолчит о недостатках подаренной вещи или предоставляемого одаряемому права, то он должен возместить последнему причиненный вследствие этого вред (§ 523, п. 1 § 524). Если даритель обещал одаряемому предоставить вещь, определенную родовыми признаками, которую он должен был приобрести, то при наличии недостатков вещи, известных дарителю в момент приобретения вещи или неизвестных вследствие его грубой небрежности, одаряемый может потребовать замены этой вещи на вещь, свободную от недостатков. В случае же умышленного умолчания со стороны дарителя о таких недостатках, одаряемый вместо требования о замене вещи может предъявить требование о возмещении вреда (п. 2 § 524).

Допускается и регламентируется ГГУ также договор дарения с возложением на одаряемого обязанности выполнения определенного действия (§ 525). Вместе с тем нормы, регулирующие такой договор, заботятся о сохранении существа дарения, которое непременно должно привести к увеличению имущества одаряемого. Данной цели подчинены правила о том, что даритель может требовать от одаряемого совершения возложенного на него договором действия только после передачи последнему соответствующего дара, а также о праве одаряемого отказаться от исполнения возложенной на него обязанности, если вследствие недостатков дара стоимость дарения окажется меньше размера расходов, необходимых для исполнения соответствующей обязанности (§ 526).

Последствие неисполнения одаряемым, получившим дар, возложенной на него обязанности, состоит в том, что даритель может потребовать возврата дара при условии, что дар должен был быть использован для исполнения одаряемым возложенной на него обязанности. В этом случае возврат дара осуществляется по правилам, регулирующим неосновательное обогащение (§ 527).

В случаях, когда на одаряемого возложена обязанность совершить какие-либо действия в общественных интересах, право требования совершения указанных действий после смерти дарителя переходит к соответствующему органу власти (п. 2 § 525).

В Гражданском кодексе Квебека договору дарения также посвящена отдельная глава (гл. 2 «О дарении» титула второго «О поименованных договорах» кн. V «Об обязательствах»), включающая в себя 36 статей (1806 — 1841).

Согласно ГКК дарением признается договор, по которому одно лицо, даритель, безвозмездно передает другому лицу, одаряемому, имущество в собственность; составляющая часть расщепленного права собственности или любое другое право, принадлежащее конкретному лицу, также могут быть переданы посредством дарения (ст. 1806).

Уже в определении договора дарения ощущается влияние англо — американского права: как известно, континентальная система права не допускает никакого расщепления права собственности и рассматривает передачу права собственности на вещь как передачу самой вещи.

В первых же статьях ГКК, посвященных договору дарения, выделяются два основных вида дарения: дарение между живыми и дарение на случай смерти, — в отношении которых в дальнейшем обеспечивается дифференцированное регулирование. Дарением между живыми признается дарение, которое влечет фактическое лишение дарителя обладания имуществом в том смысле, что он фактически становится должником одаряемого (ст. 1807); дарением на случай смерти считается дарение, при котором лишение дарителя обладания имуществом обусловлено его смертью и наступает только в этот момент (ст. 1808).

На первый взгляд, с позиций континентальной системы права дарение на случай смерти вызывает удивление, поскольку такой договор непременно должен столкнуться с конкуренцией со стороны институтов наследственного права. Однако ГКК все ставит на место правилом о том, что дарение на случай смерти недействительно, если оно не оформлено брачным договором или не подтверждено легатом (ст. 1819). Более того, дарение, сделанное во время предполагаемой смертельной болезни дарителя, недействительно в качестве дарения на случай смерти, независимо от того, последовала смерть или нет. И только в том случае, если даритель выздоравливает и не оспаривает мирное владение одаряемого в течение трех лет, основание для недействительности договора отпадает (ст. 1820).

Сфера действия договора дарения по ГКК также отличается значительным своеобразием. В отличие от германского гражданского права (да и от римского тоже) обещание дарения не признается договором дарения, а рассматривается в качестве отдельного одностороннего обязательства, которое предоставляет выгодоприобретателю обещания право требовать возмещения убытков от лица, давшего обещание, при невыполнении им своего обещания (ст. 1812). В то же время действие норм о договоре дарения распространяется на так называемые косвенное и скрытое дарения (ст. 1811), а также на вознаграждающее дарение и дарение с обременением в той части, в какой дарение превышает стоимость вознаграждения или обременения (ст. 1810).

В ГКК предусмотрены многочисленные запреты и ограничения совершения дарения. Так, несовершеннолетние или находящиеся под надзором совершеннолетние (даже представленные опекуном или попечителем) не вправе совершать дарение, за исключением имущества незначительной стоимости или обычных подарков (ст. 1813); дарение, сделанное собственнику, директору или служащему лечебного учреждения или учреждения социальной помощи, который не является супругом или близким родственником дарителя, недействительно, если оно сделано во время, когда даритель лечился или получал социальную помощь в таком учреждении; недействительно также дарение, сделанное члену приемной семьи в то время, когда даритель проживал в ней (ст. 1817).

Из числа объектов договора дарения между живыми (в нашем понимании это обычный договор дарения) ГКК исключает будущее имущество, что в принципе корреспондирует другому положению о непризнании договором дарения обещания дарения. Дарение между живыми действительно только в отношении конкретного реально существующего имущества. Что касается дарения будущего имущества, то оно допускается только по договору дарения на случай смерти (ст. 1818).

Гражданский кодекс Квебека содержит весьма жесткие требования к форме договора дарения: всякий договор дарения как недвижимого, так и движимого имущества под страхом его недействительности должен быть совершен посредством нотариального акта, подлинник которого остается у нотариуса; более того, дарение должно быть оглашено (ст. 1824). Исключение составляют лишь случаи, когда речь идет о дарении движимого имущества с согласия сторон, которое подтверждено фактической передачей дара и непосредственным владением им со стороны одаряемого.

В соответствии с ГКК допускается заключение договора дарения с обременением дара или с условием в пользу третьего лица (ст. 1830). В этом случае, если иное не предусмотрено законом или договором, одаряемый отвечает только по долгам дарителя, связанным с совокупностью активов и пассивов, которые он приобретает. Причем обременение, если оно в силу обстоятельств, не предвидимых в момент принятия дара, становится невозможным или слишком обременительным для одаряемого, может быть изменено или вовсе отменено судом с учетом стоимости дара, намерений дарителя и других конкретных обстоятельств (ст. 1831, 1834).

Исполнение договора дарения (передача подаренного имущества) осуществляется, как указано в ГКК, «путем введения одаряемого во владение им или позволяя ему вступить во владение при устранении к тому всех препятствий» (ст. 1825). При этом одаряемый не вправе требовать у дарителя возмещения за платеж, который он совершил для освобождения имущества от права, принадлежащего третьему лицу, или для исполнения обременения, за исключением части, в которой платеж превышает выгоду, извлеченную из дара. Вместе с тем одаряемый, утративший подаренное имущество в результате его эвикции (полностью или частично), наделяется правом требовать у дарителя возмещения расходов, понесенных в связи с даром, превышающих выгоду, которую он извлек из дара, в том случае, если эвикция явилась следствием недостатка в переданном праве, о котором даритель знал, но умолчал в момент дарения (ст. 1827).

Как видим, в данном случае отрицательные последствия для дарителя предусмотрены только на случай умышленных действий (вернее, бездействия) последнего в ущерб интересам одаряемого. По такой же схеме строится и ответственность дарителя за недостатки подаренного имущества: он несет ответственность только за вред, причиненный одаряемому в результате недостатка, при условии, что он знал об этом недостатке в момент дарения, но скрыл данное обстоятельство от одаряемого (ст. 1828).

Особое положение дарителя, уменьшающего свое имущество в пользу одаряемого без какого-либо встречного предоставления, учитывается ГКК и при наделении его правом на отмену дарения по причине неблагодарности одаряемого (ст. 1836). При этом под неблагодарностью одаряемого понимается такое его поведение по отношению к дарителю, которое заслуживает порицания, принимая во внимание характер дара, субъективные свойства сторон и соответствующие обстоятельства. В отличие от германского законодательства, предусматривающего одностороннюю отмену дарения путем заявления дарителя, в соответствии с ГКК отмена дарения может быть осуществлена только в судебном порядке, что, безусловно, ухудшает положение дарителя. Иск об отмене дарения может быть предъявлен только при жизни одаряемого и в течение одного года после того, как неблагодарность стала основанием для отмены дарения, или после дня, когда дарителю стало известно о неблагодарности одаряемого. Смерть дарителя в период, когда было возможно предъявление иска об отмене дарения, не погашает права на иск, однако наследники дарителя могут предъявить такой иск только в течение одного года после смерти дарителя. Отмена дарения судом обязывает одаряемого возвратить то, что он получил по договору дарения.

Особым образом регулируется в ГКК дарение, совершаемое по брачному договору. Любое лицо вправе совершить дарение между живыми по брачному договору в отношении супругов (в том числе будущих супругов), их детей и общих детей, как рожденных, так и еще не рожденных, при условии, что последние родятся живыми и жизнеспособными. Сторонами договора дарения на случай смерти могут выступать исключительно те лица, которые признаются выгодоприобретателями между живыми по брачному договору (ст. 1840). При этом дарение на случай смерти может быть отозвано дарителем.

Итак, мы завершили рассмотрение основных положений, регулирующих договор дарения, которые содержатся в Германском гражданском уложении и в Гражданском кодексе Квебека. Несмотря на имеющиеся существенные различия в подходах к регламентации договора дарения, мы можем выделить и общие черты указанных законодательных актов.

Во-первых, в обоих случаях отношения, связанные с дарением, признаются не просто юридическим фактом, порождающим право собственности у одаряемого, а гражданско — правовым договором, заключаемым между дарителем и одаряемым.

Во-вторых, одним из основных признаков договора дарения (наряду с безвозмездностью) признается то, что дарение осуществляется путем увеличения имущества одаряемого за счет уменьшения имущества дарителя.

В-третьих, в обоих случаях учитывается особое положение дарителя в договоре дарения, который теряет свое имущество, не приобретая ничего взамен: даритель наделяется дополнительными правами, не свойственными для должника в гражданско — правовом обязательстве, и в частности правом на отмену дарения по причине неблагодарности одаряемого. Отмена дарения во всех случаях влечет обязанность одаряемого возвратить то, что было получено по договору дарения.

В-четвертых, ответственность дарителя за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, а также за вред, причиненный одаряемому в результате недостатков дара, наступает лишь при наличии вины дарителя в форме умысла или грубой неосторожности.

И наконец, в-пятых, договор дарения может существовать в форме как реального, так и консенсуального обязательства.

Частные случаи договора дарения

Анализ главы 32 ГК РФ, регулирующей процедуру безвозмездной передачи благ, предельно четко свидетельствует о том, что в узком общем понятии законодателя, сделка дарения совершается путем прямой передачи в пользу одаряемого некоего имущества, прав требования, выполнения за него его имущественных обязанностей или обещания совершения вышеуказанных действий в будущем.

Вместе с тем следует понимать, что к дарению применимы не только специальные нормы главы 32 ГК — частные случаи заключения подобной сделки подтверждают, что такие договоры могут содержать и иные элементы и конструкции, характерные и для других гражданских договоров. Но, несмотря на отсутствие прямых запретов, применение далеко не всех из них всегда допустимо с точки зрения закона.

Руководствуясь ст. 157 ГК РФ, стороны дарения нередко прибегают к заключению сделки под отменительным или отлагательным условием, связывая возникновение или прекращение обязательств дарителя по передаче подарка с наступлением конкретного обстоятельства. Важно понимать, что применение таких условий будет оправдано лишь в консенсуальном договоре.

Не менее часто договором дарения устанавливаются некоторые обременения, например, при дарении недвижимости, закрепляется безусловное право дарителя на проживание. С одной стороны, такое условие основано на нормах ст. 292 ГК, позволяющей членам семьи собственника недвижимости пользоваться этим имуществом, хотя, с другой стороны, оно может ограничивать его распорядительные права, что недопустимо.

В случае указания в договоре дарения условия о целевом общеполезном назначении подарка, в рамках которого одаряемый обязывается его использовать, такая сделка трансформируется в пожертвование (ст. 582 ГК). К такому дарению применяются специальные основания для его отмены, сужен круг допустимых одаряемых, на него не распространяется правопреемство и т.п.

Нередко встречается необходимость совершения дарения одного блага в отношении нескольких человек. Для этого вполне достаточно указания в заключаемом договоре нескольких одаряемых, что допустимо нормами п. 3 ст. 154 ГК.

Реальный и консенсуальный договора дарения

Как уже говорилось, согласно ст. 572 ГК, договор дарения может исполняться в момент его заключения (реальный договор) либо в будущем (консенсуальный договор) — обещание дарения. Такой характер определяет специфические особенности оформления, содержания и последствий заключения договора.

Так, природа реального договора дарения, исходя из п. 1 ст. 572 и п. 2 ст. 159 ГК, позволяет в большинстве случаев заключать его устно, кроме исключений, требующих письменной формы. Отметим, что она может быть применена также и по решению сторон сделки. Таким образом, процедура заключения реальной сделки существенно упрощена для дарителя и одаряемого.

Этого же нельзя сказать про обещание дарения — согласно п. 2 ст. 574 ГК, оно обязательно оформляется письменно, в противном случае такое обещание будет ничтожным. Поскольку моменты заключения и исполнения договора не совпадают, такой договор должен содержать прямое указание на конкретный подарок, а также ясно выраженное намерение передать его одаряемому в будущем.

Необходимость прямого указания на подарок обусловлена п. 1 ст. 432 ГК — поскольку предмет является существенным условием дарения, отсутствие указания на него или указание на все имущество дарителя следует понимать, как отсутствие согласования сторон относительно такого условия, что позволяет считать такой договор незаключенным.

Так, одаряемый может отказаться принимать подарок до его получения (ст. 573 ГК), возместив при этом ущерб нанесенный таким отказом, а даритель вправе отказаться от передачи подарка, если это, в силу новых обстоятельств, существенно снизит уровень его жизни (ст. 577 ГК).

Дарение с отменительным или отлагательным условием

Несмотря на безусловную безвозмездность дарения, согласно ст. 157 ГК РФ предусматривается возможность совершения сделки под отменительным или отлагательным условием. Они могут устанавливаться исключительно в консенсуальных договорах и их нельзя воспринимать как встречное обязательство одаряемого.

Так, более распространенными считаются отлагательные условия (п. 1 ст. 157 ГК), которые ставят возникновение обязательств дарителя по передаче подарка одаряемому в зависимость от наступления конкретных обстоятельств. Примечательно, что сторонам изначально неизвестно, наступит ли данное обстоятельство или нет. Часто такое отлагательное условие используется в качестве поощрения, например, обещание дарения после окончания университета, свадьбы, получения водительских прав и т.д.

Отменительные условия (п. 2 ст. 157 ГК), которые ставят в зависимость прекращение обязательств дарителя по передаче подарка одаряемому также от конкретных обстоятельств, не следует путать с основаниями для отмены дарения (ст. 578 ГК). По нашему мнению, вполне логично утверждать, что определение таких условий допустимо только до момента передачи подарка, т.е. до момента исполнения обязательства.

Отменительные условия не могут быть противоправными, однако могут носить любой характер — вполне допустимо прекращение обязательства до передачи подарка одаряемому, если одаряемый получил наследство, выиграл в лотерею, у дарителя появились дети и т.п.

После передачи подарка обязательство дарителя прекращается (ст. 408 ГК), а одаряемый становится собственником вещи. С этого момента отменительные условия не могут быть применены, однако уже могут действовать основания для отмены.

Договор дарения с закрепленным правом проживания

При дарении недвижимости, даритель нередко рассчитывает на встречное благодарственное отношение со стороны одаряемого. В связи с этим довольно часто практикуется указание в договоре безвозмездной передачи права дарителя на проживание в безвозмездно отчуждаемом объекте недвижимости, что прямо не запрещено законом, а в некоторых случаях даже им и обусловлено.

В то же время при последующем отчуждении объекта недвижимости новым собственником или изначальном дарении не члену семьи, возможность использования дарителем объекта недвижимости, может быть прекращена. Такое правило обусловлено тем, что возложение на одаряемого — нового собственника обязанности предоставления предмета дарения в пользование дарителю нарушает его имущественные распорядительные права — не дает возможности продать имущество или использовать его по собственному усмотрению.

Таким образом, при закреплении в договоре дарения права дарителя на проживание в подаренном объекте недвижимости, оно не может быть установлено пожизненно и обязательно должно предусматривать возможность реализации всех прав одаряемого как собственника. В противном случае такое право следует считать недопустимым встречным условием для одаряемого.

Договор пожертвования

Договор пожертвования — обособленный вид целевого общеполезного дарения, регулируемый большинством норм главы 32 ГК РФ, ввиду чего имеет массу сходств с дарением. Частные правила, применяемые исключительно к данной сделке закреплены в ст. 582 ГК РФ. Особенностью пожертвования является возможность жертвователя указать целевое назначение передаваемого блага, в рамках которого одаряемый обязан будет его использовать. Отметим, что отсутствие назначения при пожертвовании физ. лицу трансформирует его в обычное дарение.

Согласно п. 5 ст. 582 ГК, за нарушение назначения для использования переданного блага, жертвователь и его наследники вправе в судебном порядке отменить совершенную сделку — это единственное основание для отмены. В связи с этим по нашему мнению, жертвователь наделяется правом контроля над использованием пожертвованного им имущества, порядок осуществления которого целесообразно регулировать заключаемым договором.

Обязательное наличие общеполезного характера совершаемого пожертвования, по сравнению с дарением, существенно сузило допустимый субъектный состав и передаваемые блага. Так, пожертвование не может совершаться в пользу коммерческих организаций и в форме выполнения обязанности одаряемого.

Некоторые особенности имеет пожертвование в пользу юр. лица — жертвователь может, но не обязан устанавливать целевое назначение жертвуемого имущества. Такая возможность обоснована тем, что одаряемый — юр. лицо, так или иначе обязан будет использовать переданное ему имущество исключительно в своих уставных целях, с обязательным ведением обособленного учета его использования.

Исходя из вышесказанного, заключение договора пожертвования как частного случая дарения может быть обусловлено тогда, когда необходим контроль над использованием подарка. Однако при этом не стоит забывать про необходимость общеполезного характера.

Дарение двум одаряемым

В большинстве общих случаев, договор дарения — двусторонний. Однако на практике нередко встречаются случаи, когда возникает необходимость совершения дарения в пользу нескольких лиц. В таких ситуациях, в целях экономии времени и средств, чтоб не составлять несколько одинаковых экземпляров, целесообразно заключить многосторонний договор дарения, где одаряемых будет минимум двое.

Возможность заключения подобного договора установлена нормами ст. 154 ГК РФ. Согласно ей, для заключения многостороннего договора дарения потребуется волеизъявление всех участвующих в сделке субъектов. Таким образом, каждый из участвующих в дарении одаряемых, должен дать свое согласие на участие в ней.

При оформлении такого дарения, в преамбуле заключаемого договора достаточно указать лиц, которые участвуют в качестве одаряемых, а также сами предметы или доли предмета дарения, получаемые ими.

Отметим, что такие договоры в равной степени используются как при дарении в пользу нескольких родственников, так и при дарении сотрудникам к массовым праздникам.

Предварительный договор дарения

Возможность заключения предварительного договора установлена нормами ст. 429 ГК РФ. Согласно ей, стороны такого договора берут на себя обязательства по заключению в будущем основного договора, на условиях, установленных в предварительной сделке. Отметим, что глава 32 ГК РФ, как и все гражданское законодательство не запрещает такой конструкции, применительно к договору дарения.

Однако следует понимать, что конструкция предварительного гражданского договора идентична консенсуальному договору дарения, по которому даритель берет на себя обязательства совершить дарение в будущем. Таким образом, несмотря на отсутствие запрета на его заключение, предварительный договор дарения априори является консенсуальным — обещанием дарения в будущем.

Так, предварительный договор дарения требует впоследствии заключения основного договора, в то время как консенсуальный договор своим заключением уже порождает основные обязательства дарителя и не требует никаких дополнительных договоров.

Кроме того, предварительный договор требует указания в нем срока или даты заключения основного договора, а при их отсутствии — применяется годичный срок, в который обязан быть заключен основной договор (п. 4 ст. 429 ГК). Обещание же дарения вполне может ограничиться отлагательным условием или отсутствием срока в принципе — в таком случае одаряемый вправе затребовать выполнение дарителем его обязательств, которые должны быть исполнены в течение недели.

Исходя из вышесказанного, предварительный договор дарения, хоть и допустим с точки зрения законодательства, однако по нашему мнению, более целесообразно и практично заключать именно договор обещания дарения.