Судебная власть в теории разделения властей

Рубрики Процессы

Судебная власть в системе разделения властей (2)

Главная > Реферат >Государство и право

I Понятие судебной власти в системе разделения властей 4 — 16

II Конституционный статус судей 17 — 29

III Конституционные принципы правосудия 30 — 39

Заключение 40 — 41

Список используемой литературы 42 — 43

Я считаю, что тема моей курсовой работы достаточна, актуальна во все времена. Это заключается в том, что судебная власть является одной из самых главных ветвей власти. Посредством судебной власти осуществляется многие права, принадлежащие гражданам. И раскрытие данной темы в моей курсовой работе в этом и выражается. Ведь судебная власть является одной из самых последних стадий обращения граждан за помощью в той или иной ситуации. Ведь во многих странах судебной власти уделяется большое внимание.

Судебная власть – это инструмент, посредством которого право воздействует на общественные отношения. Инструмент не единственный, но главнейший в конфликтных случаях. Однако этот инструмент оказывается подчас бесполезным, когда одна из сторон в конфликте или все они вообще не признают право как социальную ценность либо признают обязательность его норм для других, но не для себя. Из всех властей судебная власть – слабейшая: она не опирается на волеизъявление избирателей, как законодательная власть, и не располагает силовыми структурами для принуждения, как власть исполнительная. Но сила судебной власти в уважении цивилизованного общества к праву и к суду как его профессиональному толкователю и справедливому применителю.

Данная тема разработана в юридической литературе, как в РФ, так и в зарубежных странах. В основном все мнения авторов сходятся на одних и тех же позициях в зависимости от страны и государственного строя.

«По мнению, Баглая М.В. правосудие – разрешение на основе действующего права экономических, политических и иных конфликтов и споров, участниками которых становятся граждане, их объединения, юридические лица, муниципальные государственные органы и даже само государство» 1 .

«Мишин А.А. выделяет три основных взаимосвязанных направления деятельности судебной власти:

охрана прав и законных интересов граждан;

охрана правопорядка от преступных и иных правонарушений;

контроль за тем, чтобы деятельность государственных органов не выходила за правовые рамки» 2 .

Рассматривая данную тему, я поставила перед собой цель изучить и выявить основные понятия и структуру судебной власти в зарубежных странах.

Для этого я выделила несколько вопросов, т.е. я пыталась понять:

1. Что такое судебная власть и какое место среди нее занимает Конституция.

2. Каков конституционный статус судей.

3. Основные принципы правосудия.

При написании своей работы, я использовала такую литературу, как учебники: Баглая М.В., Мишина, Автономова А.А., также журналы, а именно: Конституционное и муниципальное право, Государство и право, Журнал российского права и т.д.

I. Понятие судебной власти в системе разделении властей

Если законодательная власть и исполнительная власть возлагаются конституциями на один – два высших государственных органа (соответственно на главу государства и/ или парламент, на главу государства и/ или парламент, на главу государства и/ или правительство), то с судебной властью дело обстоит значительно сложнее. Она возложена на всю совокупность судебных органов от самых низовых до верховных. Каждый из судебных органов, независимо от своего места в системе, разрешает конкретные дела совершенно самостоятельно, руководствуясь исключительно законом и правосознанием. Каждый судебный орган, а не только верховный суд является самостоятельным носителем судебной власти. Этим судебная власть отличается от административной, в рамках которой вышестоящий орган руководит нижестоящим, может давать им указания по решению вопросов их компетенции. В системе судов это невозможно.

Когда Шарль Монтескье в XVIII в. Сформулировал принцип разделения властей, нечто отдаленно похожее на судебную ветвь существовало лишь в Англии благодаря исторически сложившейся централизации судебной системы и прецедентному характеру права. Между тем суды издавна существовали повсеместно. Однако наличие судов не равнозначно наличию судебной власти. Самостоятельная судебная власть по определению несовместима с самодержавием, тоталитарной государственностью, авторитарными режимами. Для того чтобы судебная власть сложилась в качестве относительно самостоятельной и независимой, потребовался немалый период развития конституционализма и утверждения демократических форм правления и политического строя.

«Судебную власть часто называют «третьей властью», поскольку в конституционных текстах и доктрине при перечислении ветвей власти, составляющих систему разделения властей, они обычно следуют за законодательной и исполнительной» 1 . Однако это ни в какой мере не умаляет ни ее значимости, ни строго очерченной самостоятельности по отношению к другим ветвям власти. Более того, в зависимости от формы правления взаимозависимость законодательной и исполнительной властей может быть большей (парламентская форма правления) или меньшей (президентская республика). Судебная же власть при любой из названных форм правления одинаково отграничена от других ветвей власти, что, разумеется, не исключает ее взаимосвязи с ними.

Совокупность судов (а порой их деятельность) именуется юстицией (от лат. justitia — справедливость). Деятельность суда по разрешению правовых конфликтов называется юрисдикционной, а предметная и пространственная сфера такой деятельности – юрисдикцией (лат. jurisdiction- судебное разбирательство; судебный округ). Юрисдикционная деятельность, может быть в известных пределах присуща и представительственным и административным органам, однако подобные случаи суть исключение из правила и, кроме того, такая деятельность административных органов в демократическом государстве всегда подконтрольна суду.

Юрисдикционная деятельность судов представляет собой правосудие, т.е. вынесение подлинно правовых решение по разбираемым конфликтам. Это достигается благодаря применению специальных процессуальных форм, призванных гарантировать права человека в судебном процессе и облегчить по каждому рассматриваемому делу установление истинных его обстоятельств.

Социальная роль судебной власти в демократическом обществе заключается в том, чтобы в разного рода юридических конфликтах обеспечивать господство права, выраженного, прежде всего в конституциях и других законах, международных договорах, а также в приравненных к закону или подзаконных высокого уровня актах – указах, декретах, ордонансах, внутригосударственных публично – правовых договорах и т.п. Примечательно, что во многих странах законно изданные нормативные акты ведомственного характера, не говоря уже об актах местного значения, источниками права не признаются. Они обязательны к исполнению соответствующими субъектами, но их правовая обоснованность может быть в любое время относительно легко оспорена и проверена. В странах англосаксонской правовой системы суд в случаях пробелов в законодательстве руководствуется также упоминавшимся в гл. I и II прецедентным, или общим, правом, включая создание прецедентов высшими судами страны.

Очень ярко выразил социальную роль судебной власти французский исследователь США Алексис де Токвиль в своей книге, увидевшей свет в 1835 году:

«Все правительства имеют всего лишь две возможности преодолеть сопротивление, оказываемое ему гражданами: материальные средства, которыми они сами располагают, и решения судов, к чьей помощи они могут прибегать. Правительство, которое может принуждать к повиновению своим законам только силой оружия, находится на грани гибели. С ним, по всей вероятности, произойдет одно из двух: если это слабое и умеренное правительство, то оно прибегнет к силе, лишь в самом крайнем случае, оставляя без внимания множество мелких случаев неповиновения, и тогда государство окажется во власти анархии.

Если же правительство сильное и решительное, от оно будет прибегать к насилию ежедневно и вскоре превратится в военно-деспотическое. Его бездействие, равно как и его деятельность окажутся одинаково гибельными для населения, которым оно управляет.

Великая цель правосудия состоит в замене идеи насилия идеей права, в установлении правовой преграды между правительством и используемой им силой» 1 .

Действительно, осуществляя правосудие, судебная власть вводит государственное насилие в цивилизованные рамки, гарантируя законопослушных граждан от опасности попасть под «колеса» государственной машины. Эта весьма важная цель правосудия не является, однако, единственной.

Если ограничиться ею, то судебная власть выступает, лишь как карающая длань, пусть цивилизованно карающая. Она это делает, но к этому не может сводиться ее социальная функция. В обществе возникает много конфликтов, и постепенно конфликт между незаконопослушным индивидом и государством становится далеко не главным. Не менее важен конфликт между законопослушным индивидом и государством, возникающий в случае ошибок, а то и произвола государства. И если в случае, о котором говорит А. де Токвиль, суд должен выступить инструментом государства против ослушников (а точнее, может быть, защитить государство от них, констатировав, что право на его стороне), то в данном случае ситуация обратная: суд должен защитить человека от государства, когда право (признанное государством) на стороне человека.

И конфликты между властями государства, и между государственными органами в рамках одной ветви власти, включая в обоих случаях судебную, и между государством и иными публичными корпорациями (субъектами федераций, местными самоуправляющимися сообществами и др.) также, поскольку не решены иными способами, подлежат разрешению судебной властью (в демократическом государстве, конечно). Разумеется, суд призван разрешать на основе права конфликты и между частными субъектами, будь то индивиды или группы, поскольку самостоятельное утверждение ими своих действительных или мнимых прав породило бы в обществе хаос.

В связи с функцией судебной власти встает вопрос о влиянии политического фактора на ее деятельность. По логике такое влияние должно быть исключено. Если законодательная власть и исполнительная власть (в значительной своей части, по крайней мере, решающей в макромасштабе страны) не только постоянно находятся под непосредственным воздействием политических сил, но и сами представляют собой активную политическую силу, то судебная власть должна быть беспристрастной (пристрастный судья – не судья), а при разрешении дел будет руководствоваться не правом, а политической целесообразностью. На практике, конечно, полная деполитизация судебной власти невозможна. Судьи, особенно при разрешении дел в сфере публичного права (его недаром называют политическим правом), не могут не предвидеть политических последствий тех или иных своих решение, а вынося решения, не могут не считаться с этими последствиями.

Американский исследователь Дж. Уайт писал, исходя из этого: «В реальности жизни судьи и не призваны воздерживаться от решения политических вопросов вообще; скорее им следует при решении таких вопросов не выражать слишком открыто свои политические симпатии и партийные убеждения». Дж. Уайт, думается, не очень точен. Разрешая дела, имеющие политическое содержание, суд должен применять к ним именно право. Политические симпатии и партийные убеждения суд вообще выражать не вправе, иначе это опять же не суд. И когда говорим, что необходимо предвидеть последствия, это значит, что из возможных правовых решений нужно выбрать такое, которое не нанесет социального ущерба или при котором ущерб этот будет минимальным. Границы же усмотрения суда только и исключительно правовые. В противном случае суд утрачивает самостоятельность и превращается в простой придаток других ветвей власти, как это имеет место при авторитарных, а особенно тоталитарных режимах, когда действует хорошо известное «телефонное право» и суд часто выступает орудием политической расправы.

1. Судебная власть в системе разделения властей

Конституции зарубежных стран, говоря о судебной власти, устанавливают следующее: *

определение судебной власти как одной из составляющих триединой системы разделения властей; *

основные принципы организации и деятельности судебной системы; *

правовой статус судей; *

судебные гарантии прав и законных интересов граждан.

Конституционные основы судебной власти детально развиты в законах о судоустройстве (например, французский Кодекс судоустройства 1978 г.) и законах о статусе судей (Закон «О судьях» в ФРГ 1961 г.).

По сравнению с законодательной властью судебная власть не является выразителем народного суверенитета. Задачей судебной власти является не выработка общеобязательных норм поведения, как это делает законодательная власть, а рассмотрение конкретных дел на основе правовых норм, принимаемых парламентом, то есть осуществление правосудия. Осуществляется оно только судами. Однако наличие в стране судов не равнозначно наличию судебной власти. Как самостоятельная, независимая ветвь власти судебная власть несовместима с тоталитарными и авторитарно-феодальными режимами. Утверждение самостоятельной власти – это результат движения стран по пути правовой государственности.

Деятельность судебной власти можно подразделить на три направления: *

Охрана прав и законных интересов граждан; *

Охрана правопорядка от преступных и иных правонарушений; *

Контроль за тем, чтобы деятельность государственных органов не выходила за правовые рамки, в частности контроль за законностью актов органов исполнительной власти.

Эти вопросы рассматриваются судами в особой процессуальной форме, установленной законом, несоблюдение которой влечет за собой неправомочность принятого решения.

Независимость судебной власти обеспечивается конституционными и законодательными запретами на какое-либо вмешательство государства и любых его органов в деятельность судебной власти по осуществлению правосудия.

11 Судебная власть в системе разделения властей

Судебная власть в системе разделения властей играет особую роль. Смысл и назначение судебного надзора в механизме разделения властей состоят в обеспечении гарантий защиты от произвола органов исполнительной власти, от принятия и исполнения законов, нарушающих конституционные права и свободы граждан.

Основу судебной власти составляет совокупность судебных органов различной компетенции, действующих независимо от органов представительной и исполнительной власти.

Cуды РФ — Конституционный с. 125 К/ РФ (права человека, законы, толкование К/ РФ), Верховный по (гражданским, уголовным и административным дела), Высший Арбитражный (эконом. споров) и другие федеральные суды осуществляют судебную власть.

Органы законодательной власти участвуют в формировании судебной системы – назначении судей: Совет Федерации по представлению Президента РФ назначает судей трех высших федеральных судов – Конституционного, Верховного и Высшего арбитражного. Для назначения судей федеральных судов в субъектах Федерации Президент РФ должен заручиться согласием законодательной власти этих субъектов (ст. 7 ФКЗ). Но, будучи назначены должность органами законодательной власти, судьи им не подчинены, и указанные органы не вправе контролировать законность приговоров и иных судебных решений. Более того, судьи следят за конституционностью законов, применяемых при рассмотрении дела. Вместе с тем бюджет судов принимает Государственная Дума РФ. Органы исполнительной власти участвуют в формировании судейского корпуса. Президент страны, не только глава государства, но и высшее должностное лицо исполнительной власти, на основании заключения квалификационной коллегии судей при согласии представительного органа субъекта Федерации и наличии представления Председателя Верховного Суда РФ назначает федеральных судей в субъектах Федерации, а также военных судей

Судебная власть в теории разделения властей

Судебная власть в конституционной системе разделения властей


//Проблемы взаимодействия ветвей государственной власти в процессе их функционирования: Матер. научно-теоретич. конф. Алматы, 22 июня, 2004 г., КазГЮУ. Алматы: ТОО «Изд-во «Норма-К», 2005. С. 42-58. ( 1, 25 п.л.)

Статус судебной власти в определенной степени противоречив. С одной стороны, это очень сильная власть, так как только она одна обладает такой компетенцией, которой не обладает ни законодательная, ни исполнительная власть. Но с другой стороны, в сравнении с двумя другими ветвями судебная власть — слаба, поскольку она не основана на поддержке избирателей, как власть законодательная; она не имеет тех силовых механизмов, которые присущи власти исполнительной. Вместе с тем сила судебной власти заключается в непререкаемости и общеобязательности судебных решений для всех и каждого, что закреплено на конституционном уровне (п. 3 ст. 76 Конституции РК). Поэтому для правильного понимания понятия, предназначения и полномочий судебной власти, представляется важным уяснение соотношения судебной ветви государственной власти с двумя другими ее ветвями — законодательной и исполнительной, а также с иными органами, не входящими ни в одну из этих ветвей .

Суды не издают законов и в этом их отличие от органов законодательной власти. В то же время деятельность судов подзаконна: при реализации своих полномочий судьи должны подчиняться требованиям Конституции и законам (реализовывать их нормы и руководствоваться ими), принятым в установленном законодательством порядке органами законодательной ветви государственной власти. При этом суд должен не только правильно применять законы и иные нормативные правовые акты, но и оценивать с точки зрения их соответствия Конституции, а также общепризнанным принципам и нормам международного права. Суды не вправе применять законы и иные нормативные правовые акты, ущемляющие закрепленные Конституцией права и свободы человека и гражданина (ст.78 Конституции РК). В этой связи законодатель наделяет суды конкретными полномочиями, позволяющими им определенным образом влиять на законотворческий процесс. Эти полномочия проявляются в том, что, если подлежащий применению правовой нормативный акт, ущемляет права и свободы человека и гражданина, суд обязан приостановить производство по рассматриваемому им делу и обратиться в Конституционный совет с представлением о признании этого акта неконституционным (ст. 78 Конституции РК). В свою очередь, органы законодательной власти определенным образом влияют как на организацию, так и на саму деятельность судебной власти. Это находит свое выражение в том, что Парламент РК принимает законы, регламентирующих организацию и деятельность судов, а также другие нормативные правовые акты, являющиеся обязательными для исполнения и применения всеми, в том числе и судами. В п. 1 ст. 77 Конституции РК четко указано, что суд при отправлении правосудия подчиняется только Конституции и закону. Кроме того, Сенат Парламента РК формирует судебный корпус Верховного суда путем избрания судей по представлению Президента Республики, основанному на заключении Высшего судебного совета, в который входят представители всех трех ветвей государственной власти; решает вопрос об освобождении судей этого суда от должности; дает согласие на привлечение к уголовной ответственности судьи в случаях, установленных п. 3 ст. 55 Конституции Республики Казахстан и т.д. В свою очередь решения судебной власти являются обязательными для законодательной (как и для исполнительной) ветви государственной власти. Последние не вправе отменять, изменять судебные решения.

Глава государства назначает судей местных судов на должность. Кроме того, ему принадлежит право помилования, а Парламенту республики — право амнистии граждан (п. 15 ст. 44, п. 6 ст. 54 Конституции РК). Однако, эти положения ни в коей мере не нарушают принципа независимости суда при отправлении правосудия и не означают вмешательства в судебную деятельность. Решение вопроса о помиловании или амнистии предполагает рассмотрение вопроса только о наказании (но не о вине) лица, в отношении которого вынесен обвинительный приговор — о смягчении, замене назначенного наказания, об освобождении от наказания, либо об оставлении приговора в части, предусматривающей наказание, в силе и т.п. Генеральный прокурор и подчиненные ему прокуроры как представители государственной власти представляют интересы государства в суде, а также имеет право опротестовывать судебные акты в случаях их незаконности и необоснованности. Суд в свою очередь обязан рассмотреть протест и другие правовые акты прокуратуры.

Суды не занимаются организационной и исполнительно-распорядительной деятельностью и в этом их отличие от органов исполнительной ветви государственной власти. «Руководящее начало законодательной власти — государственное благо в будущем, руководящее начало правительственной власти — целесообразность. Судебная власть призывается к осуществлению в государственной жизни начала законности», — писал известный русский ученный И.Я. Фойницкий [1] . Отличительной особенностью исполнительной ветви власти является то, что она способна оказывать более существенное влияние на обе другие, как на законодательную, таки на судебную, поскольку, к компетенции правительства, осуществляющего исполнительную власть, относятся многие вопросы ресурсного характера, в том числе, в сфере финансирования, хозяйствования, планирования, образования, культуры, обеспечения повседневного быта и нужд населения и т.д. Особенность исполнительной власти состоит в том, что она не только исполняет законы, но и сама издаёт нормативные правовые акты, а также выступает с законодательной инициативой. Особенность этой власти проявляется также и в том, что её многообразные функции невозможно охватить такими многоплановыми понятиями, как исполнение законов и правоприменение, поскольку она должна оперативно принимать меры по своему усмотрению по самым разнообразным вопросам. В отличие от судебной власти, деятельности которой присуща широкая гласность, исполнительная власть принимает свои решения в подавляющей части «за закрытыми дверями»; правительством или под его руководством разрабатываются законопроекты. Правительство в порядке законодательной инициативы вносит их на рассмотрение в Парламент. Представляется, что развитие законодательных функций исполнительных органов власти снижает роль Парламента как верховного законодательного органа. В силу этого обстоятельства, при отсутствии надлежащих сдержек, исполнительная власть неизбежно подминает под себя как законодательную власть, так и судебную. Ярким примером последнего является деятельность Министерства юстиции до принятия Конституционного закона РК «О судебной системе и статусе судей РК», которое фактически осуществляло руководство судебной системой республики [2] . Поэтому исполнительная власть должна быть основана на законе и работать в только рамках закона. Её сдерживание достигается посредством регулярной подотчётности и ответственности перед представительным органом, который имеет право контроля за деятельностью исполнительной власти. Таким же правом обладают и суды, наделенные правом осуществления контроля деятельности органов исполнительной власти посредством рассмотрения жалоб на действия и решения этих органов, а также их должностных лиц. В свою очередь, органы исполнительной ветви власти в лице Министра юстиции РК определенным образом влияют на формирование судебного корпуса (ч. 2 ст. 30 Конституционного закона РК «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан»). В этой связи У. С. Джекебаев отмечает, «… Одним из изобретений западной демократии в «сдерживании» влияния в правотворческой деятельности избирательного корпуса является возвышение судебной власти. Поэтому в разрешении конфликтных ситуаций между исполнительными и законодательными ветвями власти растет роль суда» [3] . Тем самым, судебная власть в силу предоставленных Конституцией республики судам властных полномочий призвана оказывать влияние на решения как законодательной, так и исполнительной властей, взаимодействуя с ними путем системы сдержек и противовесов. Имея такой статус, суд наделен законом широкой компетенцией в разрешении вопросов правовых конфликтов и факта.

Таким образом, как теория разделения властей, так и конституционная практика реализации государственной власти, отнюдь не предполагает абсолютного разделения между различными ветвями власти. Да это и невозможно, поскольку Основным законом республики установлен институт — единая государственная власть. А потому в государстве не может быть несколько различных по своей сущности властей: это исключается концепцией государственного суверенитета. Единство государственной власти при необходимом разграничении ее ветвей порождает переплетение некоторых элементов, их взаимодействие, взаимозависимость и взаимопроникновение. Между ветвями власти, которые по своей сути являются основными формами государственной деятельности, определенная дифференциация по основным функциям, и в выполнении конкретной основной задачи первенство принадлежит той, которая назначена для этого, но в этом случае допускается ограничение, и в первую очередь так, чтобы ни одна из ветвей власти не могла функционировать по существу без содействия другой. Разделение властей приводит к умеренному равновесию сил тогда, когда влияние различных ветвей власти распространяется на различные стадии процесса принятия и выполнения решений.

Единство власти не исключает различий в способах осуществления государственной власти теми или иными органами государства, не исключает возможных противоречий и конфликтов властей в силу самого факта существования нескольких ветвей власти. Но по принципиальным вопросам государственной политики все ветви власти должны действовать согласованно, иначе в противном случае это может привести к дестабилизации, анархии и разрушению государственности. В тех случаях, когда противостояние властей и противоречия между ними приобретают характер борьбы, то, как показывает опыт отдельных постсоциалистических и развивающихся стран, имеет только разрушительный характер. Поэтому принцип разделения властей предполагает единство государственной политики, единство действий всех ветвей по принципиальным вопросам государственного и общественного развития, что не исключает разделение функций между различными органами государственной власти. В связи с этим реализация концепции разделения властей возможно при наличии двух ее составляющих: 1) обеспечение баланса властей и 2) наличие системы сдержек и противовесов.

Уравновешивание ветвей государственной власти необходимо для того, чтобы не допустить такого положения, при котором одна из ветвей превалировала над другой, вмешивалась в ее функции или присваивала их себе, подавляла ее и т.п. Каждая из ветвей государственной власти должна быть не только самостоятельна, но и должна быть ограничена другой, а все вместе по отношению к друг к другу — взаимоконтролируемы. Одного провозглашения разделения единой государственной власти недостаточно. Важным является ограничить каждую ветвь власти другой ветвью, не допустить сосредоточения всей власти в одном органе или в одном должностном лице, что приводит к бесконтрольности и безграничности власти, превращение его в источник деспотизма. Даже власть суда при определенных условиях могла бы превратиться в бесконтрольную при всем при том,, что она менее подвержена противовесам других ветвей власти или какому-либо контролю. Власть суда ограничена возможностью принесения жалобы в апелляционную и надзорную инстанции. «Все погибло бы, — писал Ш. Монтескье, — если в одном и том же лице или учреждении … были соединены три власти: власть создавать законы, власть приводить в исполнение постановление общегосударственного характера и власть судить преступников и тяжбы частных лиц» [4] . Поэтому разделение властей, с одной стороны, и их взаимодействие должно нейтрализовать так называемый кумулятивный эффект — усиливающееся накопление власти только одной из ветвей.

Современное разделение полномочий между классическими ветвями власти — законодательной, исполнительной и судебной — впервые сложилось в Англии. Однако в ХYIII в. разделение властей считали скорее вопросом уравновешивания социальных сил, составляющих государство, чем отношением между органами государственной власти, разделенными в зависимости от выполняемых ими функций [5] . Вместе с тем, сам термин «полное разделение» властей является не совсем точным, так как ни одна политическая система не в состоянии функционировать на таком разделении. В современных системах, даже в этом случае можно управлять исполнительной властью путем издания законов и угрожая поправками в бюджет. «Само по себе различение характера деятельности законодателя, судьи, административного органа (лица), — указывает Л.Б. Тиунова, — не вызывает сомнений, является результатом своеобразного «разделения труда» в государственном механизме, позволяющем работать на высокопрофессиональном уровне. Однако этот момент не главный, хотя и он важен для повышения эффективности государственного механизма. Суть в том, что разделение властей непременно предполагает целую систему конституционно закрепленных механизмов, рычагов, «довесков», обеспечивающих уравновешенное состояние механизма, его целостность не за счет того, что одна власть «подминает» под себя обе другие, а за счет именно их дополняемости и взаимного контроля» [6] . Например, независимость судей обеспечивается назначением и избранием их пожизненно, т.е. неограниченностью срока их полномочий. Но это не означает, что судья не может быть привлечен к ответственности за допущенные им правонарушения. Законодателем ограничивается принцип несменяемости судей посредством установления в Конституционном законе положений, влекущих лишение полномочий судьи в случае злоупотребления предоставленной ему независимостью. Поэтому система сдержек и противовесов направлена на то, чтобы каждая ветвь власти не только уравновешивала, но и ограничивала другую или две другие ветви власти. В научных исследованиях отмечается, что организация государственной власти предполагает учет двух моментов: «1) Разделение единой государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную предполагает установление такой системы правовых гарантий сдержек и противовесов, которая исключала бы возможность концентрации власти у какой-либо одной из них, обеспечивала бы самостоятельное функционирование всех ветвей власти в соответствии с их компетенцией и в то же время — их тесную связь и взаимодействие. 2) Органы законодательной и исполнительной власти в пределах своей компетенции действуют независимо друг от друга, каждая власть формируется как самостоятельная и полномочия одной власти по прекращению деятельности другой допустимы только при условии сбалансированности таких полномочий, обеспечиваемой на основе законодательных решений» [7] . Наряду с этим, в теории права отмечается, что необходимо отразить и «фактическое наличие не только трех: законодательной, исполнительной и судебной власти, но и других ветвей государственной власти, четко зафиксировать компетенцию каждой из них, закрепить принципы их взаимодействия с целью достижения гармоничного равновесия составляющих государственного механизма» [8] . Солидаризируясь с этим мнением, полагаем, что принципиальным является выяснение места в системе видов государственной власти контрольно-надзорных органов, к числу которых можно отнести Конституционный совет, прокуратуру, Уполномоченного по правам человека, а также некоторые другие органы (например, Национальный банк РК, Администрацию президента РК и др.). Все эти органы разнородны, существенно отличаются друга своей организацией и спецификой деятельности. Первые из них объединяет наличие у них определенной функциональной направленности — контрольно-надзорные полномочия, являющихся для них основными, у других — совершенно несовпадающие функции. Но и те, и другие органы объединяет одно — эти органы не относятся ни к одной из ветвей государственной власти. Недоучет того, что государственных органов, выполняющих важные функции государства, гораздо больше, нежели количества ветвей власти, привел к тому, что решение вопроса о их месте в механизме государства является дискуссионным. Например, в Конституции РК единственная статья о прокуратуре помещена в главу VII «Судебная власть», хотя этот орган не осуществляет полномочия судебной власти.

Таким образом, суть принципа «сдержек и противовесов» заключается в том, что с одной стороны, сферы деятельности каждой из ветвей власти строго разграничены: каждая из ветвей самостоятельна и не вправе вмешиваться в сферу другой, а с другой стороны — каждая из этих ветвей наделена законодательством полномочиями, позволяющими контролировать, сдерживать две другие ветви власти, не допуская их выхода за пределы сферы своей деятельности. В соответствии с этим принципом органы, представляющие конкретную ветвь власти и соответственно их должностные лица занимают свое определенное место в механизме государства. Вместе с тем принцип разделения властей не устраняет единства власти, так как речь идет только о ее функциональном разграничении. По справедливому замечанию С.В. Бородина и В.Н Кудрявцева: « …разделение властей» в его практическом применении раскрывается как достаточно сложное сочетание независимости и взаимодействии трех ветвей власти, а в некоторых случаях — их переплетение. Существующая корреляция, к сожалению, не исключает ни скоропереходящих, ни более длительных конфликтов между властями, сопровождаемых компромиссами, уступками или попытками обеспечить преимущество одной из них в ущерб другой. Оптимальные формы разделения и взаимодействия властей в России еще не устоялось и требует дальнейшего совершенствования» [9] . Отношения этих ветвей власти проявляются в разнообразных формах. Отдельные властные функции, тем не менее, нередко частично пересекаются. Например, законодательная ветвь власти принадлежит Парламенту. Однако Президент РК имеет конституционное право подписывать законы, а также издавать указы и другие нормативные правовые акты. В отношении судебной власти это проявляется в том, что если судьи независимы в осуществлении своих полномочий, то в вопросах, касающихся организации своей деятельности, в частности в кадровых, они зависимы от Президента РК (имеется ввиду назначение им судей местных судов) и Сената Парламента РК (имеется ввиду избрание им судей Верховного суда РК). Имеется также определенная зависимость и от органов исполнительной власти в лице Министра юстиции, который представляет Президенту государства кандидата на должность судьи. Однако эти субъекты не вправе по своему усмотрению лишать полномочий судей, требовать от них отчетности, привлекать их к ответственности, контролировать как судей, так и судебные органы в целом. Кроме того, «сдержки и противовесы» проявляются и в том, что организация и деятельность органов судебной власти определяется законодательной ветвью власти, в то же время решения судебных органов могут определенным образом влиять на деятельность как законодательной, так и исполнительной ветвей власти. Поэтому равновесие между властями, представляя собой динамическое равновесие, не может быть полным ни в какое время. Динамичность означает, что дисбаланс ветвей власти находится в пределах, определенных Конституцией и предполагает рациональную дифференциацию властных структур, их функций, полномочий и ответственности с последующей непременной их интеграцией в систему более высокого уровня организованности, цивилизованности и эффективности. За годы, прошедшие с момента принятия последней Конституции республики, выработана своеобразная практика действия национального механизма сдержек и противовесов. При этом следует выделить особое положение Президента РК, который наделен такими полномочиями, которые позволяют ему обеспечивать слаженное функционирование всех трех ветвей государственной власти и их ответственность перед народом (п. 3 ст. 40 Конституции РК). Президент РК, являющийся гарантом единства государственной власти, незыблемости Конституции, прав и свобод человека и гражданина, выступает как глава государства, его высшее должностное лицо и не относится ни к одной из ветвей государственной власти. Но в то же время он наделен особыми полномочиями по воздействию на законодательную и исполнительную ветви государственной власти, позволяющими ему действенно влиять на решения каждой из этих ветвей, особенно, на исполнительную. Многие полномочия Президента имеют либо непосредственно исполнительный характер, либо отношение к исполнительной власти. Очевидно, Президента, являющегося главой государства, вернее всего было бы отнести к исполнительной власти, поскольку он является главой государства. Однако, в соответствии с Конституцией РК он осуществляет некоторые функции, тесно связанные с правосудием: назначение судей, а также помилование преступников; оказывает влияние на законотворческую работу Парламента, которое проявляется в его праве возвращать закон или отдельные статьи для повторного обсуждения и голосования; в случаях, установленных Конституцией, принимать указы, имеющие силу законов республики; роспуска Парламента и др. Тем самым, Президент наделен правотворческим полномочиями. Вместе с тем, принцип разделения властей предполагает невмешательство президентской власти, законодательных и исполнительных органов в сферу судебной деятельности. В свою очередь судебная власть вправе в соответствии со ст. 78 Конституции РК приостановить производство по делу и обратиться в Конституционный Совет с представлением о признании нормативного правового акта, принятого законодательной или исполнительной ветвью власти, неконституционным. Тем самым, суды корректируют их полномочия.

Законодатель в лице Парламента РК формирует судебный корпус Верховного суда РК, а также имеет право объявления амнистии. В свою очередь, судебная ветвь государственной власти тоже определенным образом влияет на две другие посредством разрешения споров и жалоб на действия и решения органов и их должностных лиц исполнительной ветви власти, а также обращаясь в Конституционный Совет РК. В этой связи некоторыми авторами полагают, что «постулаты» наподобие разделения властей не имеют своего реального содержания [10] . Не соглашаясь с этим мнением, С.В. Бородин и В.Н Кудрявцев считают, что «такое переплетение полезно и необходимо, так как выполняет известную задачу «сдержек и противовесов», предупреждающих опасное единовластие. «Стерильная чистота» разделения властей была бы нефункциональной и потому не нужной. Никакой принцип не следует доводить до абсурда» [11] . Безусловно, взаимодействие трех властей — процесс сложный и ответственный. Он выражается в согласовании различных вопросов, а также в определенном влиянии ветвей власти друг на друга. Как исполнительная, так и судебная ветви власти действуют лишь на основе норм права, принимаемых законодателями. Но последние вырабатывают эти нормы не в отрыве, а в тесной связи и на базе проектов и предложений, исходящих преимущественно от органов исполнительной власти, и, прежде всего — правительства. Значительную базу для принятия новых законов составляет и судебная практика, которая выявляет пробелы в законодательстве, потребность в принятии новых законов и др.

Таким образом, общим для всех демократических государств является правило, согласно которому три ветви власти не должны быть полностью разобщены, или, напротив, соединены под единым началом. Поэтому в рамках единой целостности власти государства необходимо разграничение властей, чтобы каждая из них эффективно осуществляла свои полномочия, и их единство, чтобы обеспечить интересы личности, народа, а также социальный прогресс общества. Суд, как орган судебной власти, взаимодействует с другими двумя ветвями государственной власти и другими социальными институтами. Испытывая на себе влияние последних, судебная власть и сама воздействует на них. Причем, такое воздействие может быть как положительным, так и негативным. Единство государственного механизма достигается на основе распределения функций между государственными органами, относящимися к разным ветвям государственной власти, закрепления самостоятельности каждой ветви возможностью отстаивать собственную позицию в противовес другой ветви, и в то же время, обеспечение согласования позиций.

Исследование проблем, связанных с местом суда и его полномочиями в системе сдержек и противовесов, обуславливают также рассмотрение дискуссионного вопроса о соотношении понятий «судебная деятельность» и «правоохранительная деятельность» и в этой связи выяснить, является ли суд правоохранительным органом, выполняет ли он правоохранительные функции?

За годы проводимой в республике судебно-правовой реформы в теории права появились новые правовые институты и категории, понятие и содержание которых не находят единообразного понимания среди ученых. К их числу относится определение правовой природы ряда органов государства, которые следует относить к числу правоохранительных органов. Так, А.Х. Миндагулов обращает внимание на то, что «…наличие множества правоохранительных органов в области борьбы с преступностью обуславливает необходимость выработки общей доктрины правоохранительной деятельности. … С определенной долей условности в качестве таковой могут рассматриваться основные положения правоохранительной деятельности в сфере борьбы с преступностью, разработанные как ведущими учеными-криминалистами Казахстана, так и сформулированные в нормах действующих законодательных актов Республики» [12] . Следует обратить внимание также на тот факт, что в соответствии с Государственным общеобразовательным стандартом образования по специальности «021640 — Юриспруденция» в вузах преподается учебный курс «Правоохранительные органы Республики Казахстан». Причем, круг органов, которые относятся к числу правоохранительных, а также сущность осуществляемой этими органами деятельности, в различных учебниках определяется по-разному. Это объясняется, прежде всего тем, что действующее законодательство республики, оперируя понятиями «правоохранительные органы» и «правоохранительная деятельность», вместе с тем не дают определения ни одному из них, хотя эти словосочетания встречаются во многих нормативных правовых актах. Поэтому исследование понятия и содержания «правоохранительные органы» имеет не только научную, но и учебную, а также практическую значимость.

В теории права под правоохранительной деятельностью большинством ученых понимается непосредственная охрана законности и правопорядка, государственной безопасности, защита прав и свобод человека и гражданина, борьба с преступлениями и иными правонарушениями. Для осуществления этой деятельности государством созданы специальные государственные органы, основным назначением которых является правоохранительная деятельность. Для многих органов, которые традиционно относятся к числу правоохранительных, деятельность по охране права является не единственной и доминирующей, она вытекает из их основных функций. Например, органы внутренних дел наряду с правоохранительными функциями осуществляют охрану общественного порядка и обеспечивают общественную безопасность; государственный надзор и контроль за обеспечением безопасности дорожного движения; охрану государственных и иных объектов; осуществляют паспортную и визовую работы, контроль за соблюдением иностранными гражданами и лицами без гражданства правил пребывания на территории республики; осуществляют лицензионную и разрешительную деятельность и т.д. Органы национальной безопасности осуществляют наряду с правоохранительной и иную деятельность — добывание разведывательной информации в интересах республики; обеспечение Президента РК, государственных органов, Вооруженных Сил, других войск и воинских формирований республики правительственной связью; организация шифровальной работы в органах, организациях, Вооруженных Силах, других войсках и воинских формированиях; обеспечение охраны и защиты государственной границы Казахстана и т.д. Аналогична правовая природа деятельности некоторых других правоохранительных органов. В этой связи в теории права дискуссионным является вопрос о том, какие органы следует считать правоохранительными и, в частности, относится ли суд к этим органам? Прежде всего, следует отметить, что среди ученых, исследующих понятие «правоохранительная деятельность», нет единства мнений относительно его дефиниции. Это обусловлено тем, что содержание этого понятие довольно многопланово и потому определения содержат те признаки, которые позволяют, по мнению их авторов, отграничить правоохранительную деятельность от других видов деятельности государственных и иных органов и организаций. Функции по охране права осуществляют многие государственные органы. Однако эти функции являются в их деятельности не доминирующими, как нами указано выше, а производными от основных. Наиболее приемлемыми можно признать попытки тех авторов, которые при определении понятия правоохранительной деятельности исходят из того, что этот вид деятельности является разновидностью правоприменительной деятельности, связанной с защитой прав и свобод граждан, сдерживанием преступности и других правонарушений, борьбой с ними с использованием мер государственного принуждения. Эти функции являются основными в деятельности того или иного правоохранительного органа [13] . Попытки дать определение «понятию правоохранительная деятельность» и установить круг органов, ее осуществляющих, направлены, прежде всего, на отграничение этого вида деятельности от других видов государственной и иной деятельности. Анализируя основные формы функций государства Т.И. Байтин определяет правоохранительную деятельность как разновидность правоприменительной охранительной деятельности, которая осуществляется в форме «осуществления функций государства посредством властной оперативной работы государственных органов по охране норм права от нарушений, защите представленных гражданам субъективных прав и обеспечению выполнения возложенных на них юридических обязанностей» [14] .

«Понятие правоохранительной системы, — указывает А.Э Жалинский, — объединяет существенно неоднородные звенья. Часть из них многофункциональны (суд, прокуратура), а часть — имеет множественность функций, полуфункциональны (органы внутренних дел). Одни из этих органов — носители идеи судебной власти, другие — принципа независимости прокурорского надзора; третьи — функций и задач охраны правопорядка как части государственного управления. Такой синтез породил для системы в целом превалирование неразделения властей, т.е. не упор на обеспечение правовой защищенности личности от любых посягательств, в том числе от незаконных действий представителей административно-командной системы, а, наоборот, перевес влияния и давления» [15] .

Морщакова Т.Г. указывает: «По исторически сложившимся и наиболее распространенным представлениям в систему уголовной юстиции входя особые государственные органы, создаваемые для «приема сигналов» о совершении преступлении, поиска преступников, установления оснований уголовной ответственности, назначения и исполнения наказания. Это органы, которые проводят доследственную проверку фактов, указывающих на возможность совершения преступления, следственные органы, суд и учреждения, где осужденные отбывают назначенное наказание» [16] .

Аналогичное мнение высказывает и А.Х. Миндагулов, считая, что «…правоохрана или правоохранительная деятельность представляет собой систему уголовно-правовых мер, способов и средств ограждения от общества преступных посягательств» [17] .

А.С. Пиголкин полагает, что «правоохранительная деятельность это деятельность компетентных органов по охране норм права от каких бы то ни было нарушений, решение дел о правонарушениях — применение правовых санкций или отказ от их применения, а также принятие специальных мер по предупреждению нарушений в будущем [18] .

С.С. Алексеев считает, что правоохранительная деятельность включает в себя решение дел о нарушениях юридических норм и принятие специальных юридических мер воздействия против правонарушений (правовая ответственность), а также проведение в жизнь этих мер воздействия» [19] .

И.С. Самощенко рассматривая правоохранительную деятельность как правовую форму деятельности государства, выделяет следующие ее функции (или стадии):

1) наблюдение за исполнением требований права участниками общественных отношений;

2) исследований обстоятельств деяний, в которых обнаружены признаки неправомерности;

3) решение дел о нарушениях законности по существу и принятие специальных мер по предупреждению подобных нарушений в будущем;

4) реализация решений, принятых по делам о нарушениях законности [20]

Анализ этих определений позволяет сделать вывод о том, что в них имеется ряд спорных моментов. Представляется, что нельзя сводить сущность правоохранительной деятельности только к борьбе с преступлениями и иными правонарушениями — содержание и направленность этой деятельности гораздо шире. Например, к этой деятельности можно отнести профилактику правонарушений, оказание юридической помощи и др. У некоторых авторов вызывает сомнение отнесение адвокатуры к числу правоохранительных органов, поскольку она не является государственной структурой. Однако, на наш взгляд, деятельность адвокатуры носит публично-правовой характер, поскольку содействует выполнению важной государственной функции — защите прав и законных интересов субъектов правоотношений, осуществлению судопроизводства, тем самым содействует правоохранительной деятельности. К числу этих органов некоторые авторы относят частные детективные и охранные службы и др. [21] , что представляется неверным, поскольку правоохрана, являясь, прежде всего государственно-публичным институтом, направлена на охрану прежде всего, государственного интереса, тогда как, например, деятельность частных детективных, охранных и других служб направлена на защиту, в первую очередь, прав и интересов частных субъектов.

По нашему мнению, правоохранительная деятельность это — разновидность государственной инициативной правоприменительной деятельности, осуществляемой целью охраны права и правопорядка специально уполномоченными на то государственными органами путем применения юридических мер воздействия в соответствии с законом и при строгом соблюдении установленного им порядка. Думается, что такое определение охватывает все те функции, которые входят в содержание правоохранительной деятельности.

Применительно к предмету нашего исследования, мы полагаем, что суд нельзя отнести к числу правоохранительных органов. Этот вывод нами основан на анализе научных исследований и действующего законодательства. Прежде всего, на различие между судами и правоохранительными органами указывается не только в многочисленных научных исследованиях [22] , но и во многих нормативных правовых актах и официальных документах государства. Например, в Государственной программе правовой реформы в Республике Казахстан в качестве самостоятельных, но взаимосвязанных, направлений судебной реформы предусмативалась реорганизация судоустройства и судопроизводства, с одной стороны, реформирование деятельности и структур правоохранительных органов, с другой стороны [23] . В п. 2 ст. 23 Конституции РК, ст. 3 Закона РК «О борьбе с коррупцией», предусматривающих перечень субъектов правонарушений, связанных с коррупцией, в п. 3 ч.2 Указа Президента РК «О мерах по совершенствованию системы борьбы с преступностью и коррупцией» и других нормативных правовых актах судьи четко дистанцированы от должностных лиц правоохранительных органов [24] . Ст. 11 Закона РК «Об адвокатской деятельности» указывает на «судебные, правоохранительные органы и коллегии адвокатов». Вместе с тем, в названных и других нормативных правовых актов понятия правоохранительной деятельности и круга органов, осуществляющих эту деятельность, не дается. Следствием этого явилось то, что в юридической литературе по поводу определения и содержания этих понятий нет единства мнений среди ученых. Нередко понятие «правоохранительная деятельность» сводится к тому, что традиционно именуется уголовной юстицией, т.е. той сферой деятельности органов государства, в которой осуществляется функции по борьбе с преступностью и тем самым отождествляется с деятельностью органов государства, которые условно можно назвать полицейскими, т.е. выполняющими функции реализации права с акцентом на силовые методы [25] . Представляется, что данное мнение в корне неверно, поскольку содержание правоохранительной функции государства гораздо шире, и не исчерпывается только деятельностью органов уголовной юстиции. При таком подходе не учитываются также важные признаки, характеризующие это понятие, которые, как и сама эта деятельность, многоаспектна, т.к. она охватывает охрану любых прав и законных интересов граждан, государственных и иных органов и организаций. В этой связи заслуживает внимание мнение В.Н. Картошова о том, что содержание правоохранительной функции охватывается подфункциями, которые характеризуют особые, специфические стороны этого направления деятельности. К их числу он относит: