Ст7 гк рф с комментариями

Рубрики Наша практика

Статья 7. Гражданское законодательство и нормы международного права

1. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с Конституцией Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации.

2. Международные договоры Российской Федерации применяются к отношениям, указанным в пунктах 1 и 2 статьи 2 настоящего Кодекса, непосредственно, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание внутригосударственного акта.

Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены гражданским законодательством, применяются правила международного договора.

Комментарий к Ст. 7 ГК РФ

1. В п. 1 комментируемой статьи воспроизведена первая фраза ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации (далее — Конституция РФ), дополненная указанием на конституционное происхождение этого принципиального правила.

Первый абзац п. 2 содержит норму, почти не имеющую аналогов в других российских законах . Эта норма в отечественном законодательстве впервые появилась в ГК РФ и лишь затем была воспроизведена в иной редакции в Федеральном законе от 15 июля 1995 г. N 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» (далее — Закон о международных договорах) .

———————————
Исключениями являются Бюджетный кодекс Российской Федерации (далее — БК РФ) (п. 2 ст. 4) и Федеральные законы от 26 декабря 1995 г. N 209-ФЗ «О геодезии и картографии» (п. 2 ст. 2) и от 10 декабря 2003 г. N 173-ФЗ «О валютном регулировании» (п. 2 ст. 4).

Пункт 3 ст. 5 этого Закона предусматривает следующее: «Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для их применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты».

В абз. 2 этого же пункта комментируемой статьи воспроизведена дословно, но применительно к гражданскому законодательству конституционная норма, содержащаяся в последней фразе ч. 4 ст. 15 Конституции РФ. Эта норма впервые в отечественном праве была введена в гражданское законодательство в Основах гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. (ч. 1 ст. 129) и уже оттуда была перенесена в ГК РСФСР 1964 г. (ч. 1 ст. 569) и заимствована почти всеми другими общесоюзными основами законодательства. Простое перечисление этих Основ свидетельствует о конституционной природе этой нормы, однако такой статус она обрела только 30 лет спустя, в Конституции РФ .

———————————
Это было сделано в Основах законодательства: о недрах 1975 г. (ст. 51), водного 1970 г. (ст. 47), лесного 1977 г. (ст. 51), о здравоохранении 1969 г. (ст. 55), о народном образовании 1973 г. (ст. 71), жилищного 1981 г. (ст. 55), о гражданском судопроизводстве 1961 г. (ст. 64) и о браке и семье 1968 г. (ст. 39). В 1991 г. она была повторена в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик (ст. 170) и в их составе действовала в Российской Федерации с 3 августа 1992 г. до введения в действие части первой ГК РФ.

Хотя содержание этой конституционной нормы оправдывает ее воспроизведение лишь в основных кодификационных законах, определяющих главное содержание самостоятельных отраслей законодательства, она бездумно растиражирована почти в сотне федеральных законов, включая Федеральный закон от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» (п. 2 ст. 2), в ряде постановлений Правительства РФ и даже в большом числе ведомственных актов (приказов министров и др.).

2. Нормы, вошедшие в комментируемую статью, как и их прообразы, приведенные в ч. 4 ст. 15 российской Конституции, имеют общий смысл и общее назначение — определить соотношение обязательного для Российской Федерации международного публичного права с национальным (внутригосударственным) правом и законодательством России, в данном случае — с гражданским правом и гражданским законодательством. Этот вопрос принципиально важен для всех отраслей российского законодательства, но для гражданского законодательства имеет особое и притом сугубо практическое значение благодаря интенсивно развивающемуся и захватывающему все более широкий круг правовых институтов процессу международной унификации частного права — гражданского, торгового, семейного. Такая унификация осуществляется в глобальном масштабе (универсальная унификация), на региональных уровнях (в ЕС, СНГ, ЕврАзЭС, Скандинавских странах и др.) и даже в двусторонних отношениях государств. Везде она приводит к созданию в источниках международного права (главным образом в международных договорах) правил и положений, которые должны трансформироваться в нормы внутригосударственного частного права и регулировать отношения субъектов этой системы права.

И в Конституции РФ (ч. 4 ст. 15), и в ГК РФ (комментируемая статья) имеются в виду два основных и в то же время существенно разных вида положений международного публичного права. С одной стороны, это «общепризнанные принципы и нормы международного права» (п. 1 комментируемой статьи), которые, если они обрели такой статус, становятся обязательными для государства независимо от его прямо выраженного на это согласия; с другой — «международные договоры Российской Федерации» (п. п. 1 и 2 комментируемой статьи), обязательность которых для Российского государства вытекает только из его участия в соответствующем международном договоре.

3. В п. 1 комментируемой статьи, как и в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, речь идет о двух разновидностях «общепризнанных» норм — об общепризнанных принципах международного права и об общепризнанных нормах международного права . И те и другие, несмотря на определенное различие в их содержании (см. ниже), являются императивными и образуют так называемое «общее международное право» (jus cogens), по выражению И.И. Лукашука — «ядро международного права». Их отличительным признаком является то, что они считаются созданными по согласию всех государств (хотя и не требуют формального выражения такого согласия) и в силу этого становятся обязательными для всех субъектов международного права (ergo omnes). Одностороннее отступление государства от общепризнанных норм международного права, как и отступление от них по соглашению двух или нескольких государств, недопустимо. «Главным отличительным признаком универсальных норм, — считает И.И. Лукашук, — являются глобальность действия, всеобщая обязательная сила, создание и отмена их международным сообществом в целом. Основной формой существования служит обычай. Универсальные нормы образуют общее международное право» .

———————————
То обстоятельство, что под «нормами международного права» в данном случае понимаются не все, а только общепризнанные нормы международного права, легко обнаруживается как из самого текста первой фразы ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, так и из сопоставления ее с рядом других положений Конституции и этих положений между собой (ср. ч. ч. 1 и 2 ст. 63, ст. 69).

Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: Учебник для студентов юридических факультетов и вузов. Изд. 3-е, перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2005.

Точное разграничение между общепризнанными принципами и общепризнанными нормами международного права провести трудно. Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (далее — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5) предписал понимать под общими принципами международного права «основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо». Одновременно Верховный Суд РФ определил общепризнанную норму международного права как «правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом как юридически обязательное» (п. 1) .

———————————
Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. N 12.

На практике к общепризнанным принципам международного права, в отличие от общепризнанных норм, относят основные, наиболее общие правила взаимоотношений субъектов международного права, которые не предписывают им точно определенных действий (или воздержания от них) в конкретных случаях, а определяют общую линию поведения государств в различных и не обязательно однородных ситуациях.

Обычно, ссылаясь на Устав ООН, Декларацию о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН 1970 г. , и Заключительный акт СБСЕ 1975 г. , называют такие общепризнанные принципы международного права, как:

———————————
Принята 24 октября 1970 г. на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН, Резолюция N 2625 (XXV).

Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписан в Хельсинки 1 августа 1975 г.

— неприменение силы или угрозы силой;

— мирное разрешение межгосударственных споров;

— невмешательство во внутренние дела других государств;

— равноправие и самоопределение народов;

— суверенное равенство государств;

— добросовестное выполнение международных обязательств;

— территориальная целостность государств;

— уважение прав человека .

———————————
Лукашук И.И. Указ. соч.; Шлянцев Д.А. Международное право: Курс лекций. М.: Юстицинформ, 2006.

Общепризнанные нормы международного права можно отличать от общепризнанных принципов по большей степени конкретности поведения, действий, предписываемых ими субъектам международного права, большей определенности и детальности этих положений. В качестве примера общепризнанных норм международного права часто приводят Всеобщую декларацию прав человека 1948 г. .

———————————
Принята и провозглашена 10 декабря 1948 г. Генеральной Ассамблеей ООН, Резолюция N 217 A (III).

4. Понятие «международные договоры Российской Федерации» определено исчерпывающим образом в Законе о международных договорах (п. 2 ст. 3). К ним относятся договоры, заключенные Российской Федерацией с иностранными государствами и с международными организациями от имени:

— Российской Федерации (межгосударственные договоры);

— Правительства РФ (межправительственные договоры);

— федеральных органов исполнительной власти (договоры межведомственного характера).

Для регулирования отношений в сфере гражданского права (см. ст. ст. 1 и 2 ГК) имеют значение почти исключительно межгосударственные договоры РФ, а среди таких договоров в первую очередь те, содержанием которых является унификация материальных и коллизионных норм национального частного права.

Международный договор применим к отношениям в сфере частного права, подпадающим под российскую юрисдикцию, только при условии, если Российская Федерация выразила согласие на обязательность для нее международного договора. Такое согласие должно быть выражено способом, предусмотренным соответствующим договором, — путем подписания, ратификации, принятия, утверждения договора, присоединения к нему или иным образом (п. 1 ст. 6 Закона о международных договорах). При этом должны быть соблюдены порядок выражения такого согласия и иные требования российского законодательства. Так, обязательно подлежат ратификации международные договоры:

— исполнение которых требует изменения действующих или принятия новых федеральных законов, а также договоры, устанавливающие иные правила, чем предусмотренные российским законом;

— предметом которых являются основные права и свободы гражданина (подп. «а» и «б» п. 1 ст. 15 Закона о международных договорах).

Только в силу и вследствие выражения Российским государством в установленном порядке согласия на обязательность международного договора он становится «международным договором Российской Федерации» и в соответствии с российской Конституцией — «составной частью правовой системы» России.

Международный договор применим к гражданско-правовым отношениям в сфере российской юрисдикции, если он является действующим.

Для этого, во-первых, международный договор должен вступить в силу вообще и вступить в силу для Российской Федерации в частности. Общие условия вступления международного договора в силу и условия его вступления в силу для отдельного участвующего в нем государства определяются нормами международного договора. В многосторонних договорах первые чаще всего требуют достижения минимального числа участвующих в договоре государств. Вторые зависят прежде всего от соблюдения предусмотренного договором способа выражения государством согласия на участие в договоре.

Во-вторых, применение договора возможно, если его действие еще не прекратилось или не приостановлено (см. разд. V Закона о международных договорах). Прекращение действия международного договора вообще возможно вследствие различных причин — истечения срока действия договора, замены его новым договором и др. Для конкретного государства международный договор прекращает действие, как правило, в силу его денонсации этим государством.

Необходимым условием применения международного договора РФ в сфере российской юрисдикции по общему правилу является официальное опубликование этого договора, предусмотренное в ст. 30 Закона о международных договорах.

5. В соответствии с российской Конституцией (ч. 4 ст. 15) и ГК РФ (п. 1 ст. 7) общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются «составной частью ее правовой системы». По господствующему доктринальному мнению это означает возможность рассматривать названные международные правоположения и акты как определенный ингредиент российского права, но не как часть законодательства России.

Качество «составной части правовой системы» проявляется для этих принципов, норм и договоров в ряде отношений:

— во-первых, в юридической обязательности общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ для субъектов российского внутригосударственного права, причем как для органов государства, обеспечивающих их применение (в том числе для суда), так и для участников гражданско-правовых отношений, регулируемых ими. С этим связана общность (совпадение) правовых последствий неправильного применения названных принципов, норм или международных договоров, с одной стороны, и норм внутригосударственного права — с другой: одинаковыми при этом являются как материально-правовые последствия неправильного правоприменения (недействительность сделки и др.), так и его процессуальные последствия (отмена судебного решения и др.);

— во-вторых, в действии и применении общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ в сочетании и взаимосвязи с внутригосударственным российским правом. Опыт показывает, что, как бы подробно и детально ни были регламентированы те или иные отношения положениями международного договора, такие положения никогда не бывают достаточны для полного регулирования соответствующего отношения или разрешения возникшего в связи с ним спора. В еще большей степени эта неполнота характерна для общепризнанных принципов и норм международного права. Недостающие правила восполняются национальным правом (материальным или коллизионным), и правовое регулирование в таких случаях осуществляется сложным комплексом разнопорядковых правовых норм;

— в-третьих, применение в пределах российской юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ происходит в порядке и процессуальных формах, установленных российским правом, в том числе в суде — в порядке российского гражданского или арбитражного судопроизводства.

Из названных принципов, норм и договоров вытекают (и то сравнительно редко) лишь отдельные особенности используемой при их применении процедуры.

Но в правовой системе России общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации не растворяются, а продолжают оставаться «составной частью», в значительной мере автономной, обособленной от остального российского национального права:

а) сфера юридически обязательного для России действия и применения общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ определяется международным правом и не может быть российским законодателем сужена. В то же время она может быть расширена (иногда весьма значительно) путем воспроизведения в российском законе названных правоположений (прежде всего положений международных унификационных договоров) для более широкого круга однородных отношений, прямо сферой их действия не охватываемых (разумеется, при условии, что эти однородные отношения сами по себе подпадают под российскую юрисдикцию);

б) являясь составной частью правовой системы России, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ в той мере, в какой это касается юридически обязательной сферы их действия и применения, не могут быть ни изменены, когда их текст вводится в российское законодательство, ни исключены, когда их положения применяются непосредственно;

в) правила толкования международных договоров РФ при их действии и применении в составе правовой системы России определяются международным правом. В первую очередь для этого должны быть использованы соответствующие правила самого международного договора, если они в нем установлены , а затем общие правила толкования международных договоров, установленные Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 г. . Толкование положений таких договоров в соответствии с российским правом (материальным или коллизионным) возможно лишь субсидиарно либо при соответствующем прямом указании в международном договоре.

———————————
Начиная со второй половины прошлого столетия в большую часть многосторонних международных договоров, в особенности в договоры об унификации частного права, включается правило о том, что при толковании соответствующего договора «надлежит учитывать его международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия в его применении», а вопросы, прямо в нем не разрешенные, следует разрешать «в соответствии с общими принципами, на которых он основан», и лишь при отсутствии таких принципов — «в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права» (см., например, ст. 7 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи 1980 г.).

В Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., касающейся договоров между государствами, такие подробные правила содержатся в разд. 3 («Толкование договоров») ч. III (ст. ст. 31 — 33). Конвенция вступила в силу для СССР 29 мая 1986 г. в результате присоединения к ней (Ведомости Верховного Совета СССР. 1986. N 37. Ст. 772) и стала обязательной для Российской Федерации как правопреемника СССР. См. также п. п. 10, 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5.

6. Несмотря на то что в статусе общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ в качестве составной части правовой системы России много общего (см. п. 5 настоящего комментария), в действии и применении таких принципов и норм, с одной стороны, и международных договоров — с другой, к отношениям, регулируемым гражданским правом, имеются весьма важные различия.

Теоретически любой из названных выше общепризнанных принципов международного права (см. п. 3 настоящего комментария) может иметь значение для гражданско-правовых отношений и регулирующих эти отношения норм. Но на практике возможность и необходимость прибегать в этой сфере к общепризнанным принципам международного права возникает в основном в отношении трех таких принципов:

1) принцип добросовестного выполнения международных обязательств, являющийся «основополагающим принципом международного права» и образующий вместе с другими общепризнанными принципами «правовую основу межгосударственных отношений» ; в сфере регулирования гражданско-правовых отношений имеет значение главным образом как адресованное всем государствам и каждому из них требование применять неуклонно, в полной мере и максимально точно положения международных договоров РФ, предназначенные для регулирования этих отношений. Это требование, как и другие общепризнанные принципы, действует непосредственно в отношении органов государственной власти, обязывая одни из них к изданию внутригосударственных актов гражданского законодательства, когда это необходимо для осуществления положений международного договора, а другие (прежде всего суды) — к применению таких положений при разрешении гражданско-правовых споров. В частности, согласно Основному Закону «в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина» (ч. 2 ст. 55 Конституции РФ);

———————————
Закон о международных договорах (преамбула).

2) принцип суверенного равенства государств, который может иметь значение при решении вопросов о применении норм иностранного публичного права (см. ст. 1192 ГК), о соблюдении публичного порядка (см. ст. 1193 ГК), о реторсиях (см. ст. 1194 ГК), о юрисдикционных иммунитетах иностранного государства и его собственности и некоторых других;

3) принцип уважения прав человека, который может оказать влияние на применение норм национального права о защите личных неимущественных прав, возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью человека, возмещении морального вреда и др.

«Общепризнанность» принципов международного права, являющихся частью правовой системы России, снимает вопрос о необходимости специального выражения государством согласия на обязательность для него этих принципов, а их роль непосредственного критерия оценки осуществляемого государством законотворчества и правоприменения не требует имплементации общепризнанных принципов международного права в национальное законодательство.

Для международных договоров, имеющих целью предопределить тем или иным образом регулирование внутригосударственным правом отношений с участием субъектов национального права, напротив, особое значение имеют вопросы:

— о выражении государством согласия на обязательность для него данного международного договора (см. п. 4 настоящего комментария) и тем самым включения его в состав своей правовой системы (вопрос о трансформации международного договора в национальное право);

— об осуществлении положений международного договора в рамках своей правовой системы либо путем непосредственного применения этих положений (в том числе судом), либо путем издания необходимых для этого внутригосударственных актов (вопрос о реализации международного договора на внутригосударственном уровне).

7. Главное содержание обязательств, принимаемых в отношении друг друга государствами — сторонами международных договоров об унификации частного права (в том числе Россией по международным договорам РФ), всегда состоит в обязанности каждого государства — участника договора обеспечить регулирование определенных в этом договоре частноправовых отношений установленным в нем образом. Но достигается эта единая цель в таких договорах путем использования нескольких разных способов (методов) унификации.

В большинстве случаев в международных унификационных договорах устанавливаются положения, по содержанию представляющие собой завершенные правовые нормы (материальные, реже — коллизионные), без преобразования готовые к применению в составе внутригосударственного права. Такой метод прямой (или полной) унификации позволяет государствам — участникам соответствующего договора применять эти положения международного договора непосредственно, без введения их в свое национальное законодательство или издания для этого каких-либо иных внутригосударственных актов.

Такие положения международных договоров («унифицированные нормы») имеют двойственную правовую природу. С одной стороны, в международном унификационном договоре они определяют содержание международного обязательства государств — сторон договора обеспечить унификацию, единообразие правового регулирования в определенной этим договором сфере отношений. С другой стороны, эти положения уже создаются и включаются в международный договор с целью превращения их в нормы внутригосударственного права без дополнительного преобразования.

Предусмотренное п. 2 ст. 7 ГК РФ и п. 3 ст. 5 Закона о международных договорах непосредственное действие «положений договора», не требующих для их применения издания внутригосударственных актов («унификационных норм»), отпадает, когда в самом договоре предусмотрена необходимость введения этих положений в национальное законодательство государства — стороны договора .

———————————
Одним из немногочисленных примеров таких международных договоров является Конвенция, устанавливающая Единообразный закон о переводном и простом векселе, принятая в Женеве 7 июня 1930 г. Она начинается с того, что «Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются ввести на своих территориях… Единообразный закон, составляющий приложение 1 к настоящей Конвенции» (ст. 1). Им является Единообразный закон о переводном и простом векселе, в 78 статьях которого содержится полное, практически исчерпывающее регулирование вексельных отношений. Советский Союз присоединился к Конвенции в 1936 г. и 7 августа 1937 г. принял дословно этот Закон в виде Положения о переводном и простом векселе (Собрание законодательства СССР. 1937. N 52. Ст. 221). Применение этого Положения в России подтверждено Федеральным законом от 11 марта 1997 г. N 48-ФЗ.

С другой стороны, международные унификационные договоры не ограничивают право их участников добровольно ввести такие «непосредственно действующие» положения договора в национальное законодательство, в том числе и с целью обеспечения этим «унифицированным нормам» более широкой сферы действия, чем предусмотрено международным договором, вплоть до полного замещения ими прежних норм внутригосударственного права, регулировавших однородные отношения .

———————————
Например, в ст. ст. 424, 450 (п. 1), 469, 470, 506, 523 (п. 1), 524 ГК РФ — ряд положений Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров. Став в ГК РФ «плоть от плоти» нормами национального законодательства, эти положения во всех случаях обрели более широкую, чем в Конвенции, сферу действия. Некоторые из них использованы в ГК РФ для регулирования отношений по договорам вообще, а не только по договору купли-продажи.

8. Норма, установленная в абз. 2 п. 2 комментируемой статьи, вызвана к жизни главным образом участием нашего государства в международной унификации частного права. В большинстве международных унификационных договоров заложена возможность одновременного существования в праве участвующих в договоре государств двух (а то и нескольких) разных правовых режимов для однотипных отношений: одного — для отношений, подпадающих под действие «унифицированных норм» международного договора, сфера применения которых (как и сфера действия самого договора) ограничена многими параметрами; другого — для отношений того же типа, но установленного внутригосударственным правом, сфера действия которого ограничена, как правило, только пределами юрисдикции государства. Такой дуализм правового регулирования в рамках одного правопорядка создает почву для коллизий правил этих двух правовых режимов. Конституция РФ (ч. 4 ст. 15), как и ГК РФ (п. 2 комментируемой статьи), предписывает в подобных и некоторых других случаях разрешать такие коллизии в пользу положений международных договоров РФ, поскольку по этим договорам Россия связана обязательствами обеспечить их применение перед другими сторонами договора.

Статья 815. Вексель

В случаях, когда в соответствии с соглашением сторон заемщиком выдан вексель, удостоверяющий ничем не обусловленное обязательство векселедателя (простой вексель) либо иного указанного в векселе плательщика (переводной вексель) выплатить по наступлении предусмотренного векселем срока полученные взаймы денежные суммы, отношения сторон по векселю регулируются законом о переводном и простом векселе.

С момента выдачи векселя правила настоящего параграфа могут применяться к этим отношениям постольку, поскольку они не противоречат закону о переводном и простом векселе.

Комментарий к статье 815 Гражданского Кодекса РФ

1. Под векселем понимается составленный в предписанной форме, в особенности с категорически необходимым наименованием его векселем, документ, в котором выражено ничем не обусловленное право требовать уплаты определенной денежной суммы (см.: Крашенинников Е.А. Содержание переводного векселя // Очерки по торговому праву. Ярославль, 1998. Вып. 5. С. 3).

Требования к форме векселя закреплены в ст. 1, 2, 75 и 76 Положения о переводном и простом векселе. Документ должен содержать все предусмотренные законом реквизиты, иначе он не будет считаться векселем.

Будучи абстрактной ценной бумагой, вексель отличается от каузальных ценных бумаг, например от сберегательных (депозитных) сертификатов (ст. 844 ГК). Он предполагает исполнение по бумаге лишь одним актом (разовым платежом), чем отличается, например, от облигации (ст. 816 ГК).

Как правило, вексель представляет собой ордерную бумагу, хотя допускается и выдача именных векселей, которые содержат негативную ордерную оговорку (абз. 2 ст. 11 Положения о переводном и простом векселе). По своей правовой природе именные векселя являются не именными, а обыкновенными именными ценными бумагами (ректа-бумагами).

2. Вексель может быть простым (соло-вексель) или переводным (тратта). В простом векселе указывается по меньшей мере два лица — векселедатель (трассант) и векселедержатель (ремитент). В переводном векселе сверх того указывается третье лицо — плательщик (трассат), которому векселедатель предлагает уплатить денежную сумму векселедержателю против предъявления им векселя плательщику.

Абзац 1 коммент. ст. предписывает, что простой вексель удостоверяет обязательство векселедателя, а переводный — плательщика. При этом упускается из виду, что переводный вексель может и не удостоверять обязательство плательщика. Плательщик становится обязанным по векселю с того момента, как он акцептует вексель (ст. 28 Положения о переводном и простом векселе). Причем предъявлять вексель для акцепта по общему правилу необязательно (ст. 21 Положения о переводном и простом векселе). Если плательщик откажется акцептовать предъявленный ему вексель, то вексель также не будет удостоверять обязательство плательщика. Между тем никто не сомневается в том, что неакцептованный переводный вексель является ценной бумагой. Так, согласно ст. 11 и 30 Положения о переводном и простом векселе переводный вексель может быть индоссирован или авалирован, что не связывается с наличием акцепта векселя. Поэтому формулировка абз. 1 ст. 815 в части определения переводного векселя не выдерживает критической проверки (см.: Крашенинников Е.А. Указ. соч. С. 6 — 8; Грачев В.В. Акцепт векселя. СПб., 2002. С. 19 — 20).

В переводном векселе выражено обязательство векселедателя уплатить денежную сумму векселедержателю через третье лицо — плательщика (п. 1 ст. 313 ГК). Технически оно оформляется путем приказа (предложения) третьему лицу оплатить переводный вексель.

3. В абз. 1 коммент. ст. говорится, что вексель содержит обязательство «выплатить. полученные взаймы денежные суммы». Однако вексель удостоверяет обязанность уплатить не суммы, а сумму. Кроме того, являясь абстрактной бумагой, вексель не должен содержать указание на основание его выдачи, включая и получение взаймы каких-то сумм. И наконец, в основании выдачи векселя может лежать не только договор займа, но и иная каузальная сделка (например, договор купли-продажи или подряда).

4. Отношения, связанные с выдачей, обращением и оплатой векселей, регулируются вексельным законодательством, которое представлено Законом о переводном и простом векселе, а также Положением о переводном и простом векселе. Будучи специальными законодательными актами, они обладают преимуществом перед предписаниями ГК. Тем более, что Положение о переводном и простом векселе основывается на Единообразном законе о переводном и простом векселе, который является приложением к одной из Женевских вексельных конвенций 1930 г. Предписания этого Закона имеют приоритет перед предписаниями гражданского законодательства (абз. 2 п. 2 ст. 7 ГК).

5. Если после получения займа заемщик выдает заимодавцу вексель, то такая выдача производится или вместо исполнения, или в порядке исполнения заемного обязательства.

При выдаче заемщиком векселя вместо исполнения заемного обязательства последнее прекращается на основании ст. 409 ГК с момента приобретения векселедержателем (заимодавцем) права собственности на вексель. Отношения между сторонами будут регулироваться исключительно предписаниями вексельного законодательства. Поскольку заемное обязательство прекратилось, к отношениям сторон вопреки предписанию абз. 2 коммент. ст. не могут применяться предписания § 1 гл. 42 ГК.

Трудно согласиться с мнением высших судебных органов, которые считают, что выдача заемщиком собственного векселя заимодавцу должна расцениваться судами не в качестве предоставления вместо исполнения (ст. 409 ГК), а как новация заемного обязательства вексельным обязательством (ст. 414 ГК) (абз. 4 п. 35 Постановления ВС и ВАС N 33/14). Ведь полученный от заемщика вексель представляет для заимодавца ценность не только потому, что он удостоверяет требование к вексельному должнику, но и потому, что является ценной бумагой (вещью), которую можно передать другому лицу (например, дисконтировать).

В случае выдачи векселя в порядке исполнения или, что одно и то же, с целью исполнения заемные отношения не прекращаются. Кредитор имеет против должника два альтернативно осуществляемых требования: как заимодавец по договору займа и как векселедержатель по векселю. При этом он должен сначала попытаться осуществить вексельное требование и лишь в случае неполучения платежа — заявить требование, основанное на договоре займа. Поскольку заемное обязательство не прекращается, сохраняют силу все установленные по займу обеспечения (например, поручительство или залог). Если срок платежа по векселю наступает после наступления срока возврата займа, то это вызывает отсрочку исполнения заемного долга.

Платеж по векселю прекращает не только вексельные правоотношения, но и заемное обязательство. Этот эффект наступает и тогда, когда вексельное требование осуществляет не первоначальный векселедержатель, являющийся заимодавцем, а другой векселедержатель, которому был передан вексель.

Вопрос о том, какое значение придают стороны выдаче векселя, должен решаться исходя из толкования их воли. Предпочтение необходимо отдавать предоставлению в порядке исполнения, так как предполагается, что оно более соответствует интересам кредитора (см.: Крашенинников Е.А. К проблематике предоставления вместо исполнения // Очерки по торговому праву. Ярославль, 2002. Вып. 9. С. 43).

Статья 7. Применение жилищного законодательства по аналогии

1. В случаях, если жилищные отношения не урегулированы жилищным законодательством или соглашением участников таких отношений, и при отсутствии норм гражданского или иного законодательства, прямо регулирующих такие отношения, к ним, если это не противоречит их существу, применяется жилищное законодательство, регулирующее сходные отношения (аналогия закона).

2. При невозможности использования аналогии закона права и обязанности участников жилищных отношений определяются исходя из общих начал и смысла жилищного законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, гуманности, разумности и справедливости.

Комментарий к Ст. 7 ЖК РФ

1. Законодательство стремится урегулировать «все и вся». Однако, как известно, жизнь богаче любой теоретической конструкции. Кроме того, жизнь изменчива. Появляются отношения, которые правом не урегулированы. В таких случаях говорят, что имеется пробел в праве (законодательстве), т.е. существуют отношения, входящие в предмет правового регулирования законодательства (в данном случае — жилищного), но оно (жилищное законодательство) на этот счет (по поводу таких отношений) «хранит молчание». В указанных ситуациях участники отношений определяют свои права и обязанности соглашением. При этом считается, что совершена сделка (заключен договор, заключено соглашение), не предусмотренная законом, но ему не противоречащая (см. ст. 10 ЖК и комментарий к ней).

Иногда стороны заключают известный закону договор (например, коммерческого найма) и включают в него условия, не предусмотренные законом (законодательством), но ему не противоречащие.

Регуляторами отношений (жилищных) являются законодательство и договор. Если нет ни того ни другого, то приходится прибегать к аналогии, о чем и говорится в комментируемой статье.

В ЖК РСФСР подобных норм не было, и это вполне объяснимо: в то время не позволялось возникать отношениям, нормативно неурегулированным, и уж тем более в жилищной сфере.

В настоящее время жилищные отношения, которые нормативно не регламентируются, возникают довольно часто. Далеко не всегда указания, восполняющие умолчание законодательства, включаются в договор. Поэтому вслед за ГК РФ (ст. 6) в ЖК РФ появились нормы о применении жилищного законодательства по аналогии.

2. Принято считать, что законодательство (в том числе жилищное) применяется по аналогии в тех случаях, когда существует пробел в праве. Как представляется, аналогия закона и аналогия права требуются при наличии такого пробела, если соответствующие отношения не регулируются договором. Поэтому правильнее говорить не о пробелах в праве, а о пробелах в правовом регулировании.

3. Аналогия закона допустима при наличии следующих условий.

Во-первых, существуют жилищные отношения, не урегулированные жилищным законодательством, т.е. отношения, входящие в предмет жилищного законодательства (см. ст. 4 ЖК и комментарий к ней), но правил, регламентирующих такие социальные связи, законодательство не содержит.

Во-вторых, такие отношения не регламентированы и соглашением сторон (которое не противоречит законодательству).

В-третьих, существует закон или иной правовой акт, которым регулируются сходные жилищные отношения.

В-четвертых, применение указанного сходного закона (иного правового акта) к данному (не урегулированному законодательством или договором) жилищному отношению не противоречит существу такого отношения.

Если, например, наниматель жилого помещения по договору социального найма вселяет в нанимаемое помещение своего супруга «без права на жилую площадь», то, очевидно, не остается ничего другого, как применять к таким отношениям нормы, регламентирующие вселение и проживание временных жильцов.

На применение аналогии закона указывает и Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума ВС РФ от 2 июля 2009 г. N 14. В частности, согласно п. 41 этого Постановления требования о признании недействительными решения о предоставлении гражданину специализированного жилого помещения и заключенного на его основании договора найма специализированного жилого помещения подлежат удовлетворению исходя из аналогии закона (ч. 1 ст. 7 ЖК) применительно к правилам, установленным статьёй 168 ГК РФ, о недействительности сделки, не соответствующей закону или иным правовым актам, а также п. 1 ст. 181 ГК РФ, предусматривающим трехгодичный срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки, течение которого начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

4. Аналогия права допустима, когда жилищные отношения не урегулированы законодательством и (или) договором и нет закона (иного правового акта), регламентирующего сходные общественные отношения. Аналогия права означает определение прав и обязанностей участников жилищных отношений исходя из общих начал и смысла жилищного законодательства. Жилищное законодательство исходит из необходимости обеспечения органами государственной власти и органами местного самоуправления условий для осуществления гражданами права на жилище, его безопасность и т.д. (см. ст. 1 ЖК и комментарий к ней). Смысл жилищного законодательства вряд ли можно определить одной фразой: он может быть определен лишь в результате анализа всех жилищно-правовых норм. Тем не менее, думается, есть основания утверждать, что смысл жилищного законодательства заключается прежде всего в обеспечении права граждан России на жилище.

5. При использовании аналогии права необходимо учитывать требования добросовестности, гуманности, разумности и справедливости. Эти оценочные категории позволяют учесть все обстоятельства каждой конкретной ситуации.

Статья 8. Применение к жилищным отношениям иного законодательства