Практика по ст 128 коап рф

Рубрики Вопрос юристу

Свежая практика по статье 12.8 КоАП РФ

Давно я не делал обзоров практики по «пьяным» статьям Кодекса об административных правонарушениях. А между тем, в свете последних изменений в правоприменении, интересна, в первую очередь практика Верховного Суда по отмене судебных актов нижестоящих инстанций. Ведь это десять лет назад, в далёком 2008 году, когда я только начинал практиковать в этом направлении, было легко (ну не совсем легко, конечно, но вполне ожидаемо) получить прекращение производства по делу ещё у мирового судьи. С каждым годом это становилось все сложнее, и теперь я всех потенциальных доверителей заранее настраиваю на работу в суде субъекта, а то и в Верховном – только там получается исправить печально знаменитое «лишают всех, даже невиновных». Итак, свежая практика Верховного Суда по статье 12.8 КоАП РФ. По всем делам судебные акты были отменены.

Постановление Верховного Суда РФ от 15.03.2018 № 18-АД18-10 интересно тем, что при составлении протокола об административном нарушении неправильно указаны дата, время и место совершения правонарушения. А это существенные нарушения.

Судьей Ейского городского суда Краснодарского края протокол об административном нарушении неоднократно возвращался для устранения недостатков, препятствующих рассмотрению дела по существу. Между тем, возвращение протокола возможно только при подготовке дела к судебному рассмотрению и не допускается при рассмотрении дела об административном правонарушении по существу.

А данное дело не только было принято мировым судьей к производству и рассмотрено по существу, но и прошло стадию обжалования, что исключало возможность возвращения протокола об административном правонарушении для устранения недостатков.

Постановление Верховного Суда РФ от 21.02.2018 № 4-АД17-14

Как мы знаем, при применении мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении либо может вестись видеозапись, либо должно быть обеспечено участие понятых.

Согласно протоколу об отстранении от управления транспортным средством по данному делу при применении мер обеспечения производства и велась видеозапись, и было обеспечено участие понятых.

Из содержания акта освидетельствования на состояние алкогольного опьянения меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении были применены с участием понятых

Вместе с тем, согласно рапорту инспектора ДПС, понятые не соглашались присутствовать при оформлении процессуальных документов по неизвестным причинам.

Мировым судьей в судебном заседании вопрос о применении видеозаписи и допросе понятых разрешен не был, в связи с чем Верховный Суд констатировал, что меры к всестороннему, полному и объективному рассмотрению дела судебными инстанциями не приняты. Ну и плюс – моя любимая ссылка на позицию Европейского Суда по правам человека, согласно которой право на защиту требует, что ответчику была предоставлена адекватная и надлежащая возможность оспорить показания свидетеля и произвести его допрос. Иное признается нарушением права на справедливое судебное разбирательство.

Постановление Верховного Суда РФ от 19.02.2018 № 22-АД18-1

В протокол об административном правонарушении сотрудником полиции были внесены изменения в части указания времени совершения административного правонарушения и дополнения, указывающие на алкотестер, при помощи которого было проведено освидетельствование на состояние алкогольного опьянения в отношении, и его результаты. Копия протокола, приложенная к жалобе, не совпадает с оригиналом.

В материалах дела отсутствуют данные, свидетельствующие о том, что изменения в протокол об административном правонарушении были внесены в присутствии лица, в отношении которого велось производство. Подписи названного лица напротив внесенных изменений, как и сведения об ознакомлении последнего с внесенными изменениями, отсутствуют.

Также отсутствуют сведения об его извещении о необходимости явки для внесения изменений в названный протокол и данные, указывающие на то, что лицу, в отношении которого ведется производство по делу, направлена копия протокола с внесенными в него изменениями.

Верховный Суд приходит к выводу о том, что изменения в протокол об административном правонарушении внесены должностным лицом с нарушением требований статьи 28.2 КоАП РФ, что свидетельствует о нарушении порядка привлечения лица, в отношении которого возбуждено производство по делу об административном правонарушении, к административной ответственности и влечет нарушение права этого лица на защиту.

Неустранимые сомнения в виновности, отмена.

Постановление Верховного Суда РФ от 06.02.2018 № 5-АД18-10

Во всех судебных инстанциях водитель, не отрицая свое нахождение в состоянии алкогольного опьянения, последовательно утверждал, что транспортным средством не управлял, автомобиль был припаркован. При этом при применении к нему мер обеспечения производства по делу понятые не присутствовали, только при прохождении медицинского освидетельствования.

Для подтверждения этих обстоятельств неоднократно заявлялись ходатайства о вызове свидетелей а также понятых, подписи которых содержат процессуальные документы. Однако данные ходатайства оставлены без удовлетворения мировым судьей и судьей районного суда с указанием на то, что указанные лица очевидцами правонарушения не являлись и объяснений по обстоятельствам дела дать не могут.

Верховный опять обращается к позиции ЕСПЧ: право на защиту требует, чтобы ответчику была предоставлена адекватная и надлежащая возможность оспорить показания свидетеля и произвести его допрос. Иное признается нарушением права на справедливое судебное разбирательство.

Но в этом деле, кроме прочего, автомобиль был оборудован системой «Глонасс» и противоугонной системой с меткой-транспондером. Водитель заявлял ходатайства об истребовании данных системы «Глонасс» для подтверждения доводов о том, что транспортное средство было припарковано и в момент, относящийся к событию административного правонарушения, не двигалось (в удовлетворении отказано судами двух инстанций).

Кроме того, материалами дела подтверждается, что документов на автомобиль и «метки» у него при себе не было, за ними водитель ходил домой. Мировой судья, отклоняя эти доводы, счел, что наличие или отсутствие «метки» в момент его остановки инспекторами ДПС не может быть проверено.

Статья 1.5 КоАП РФ, неустранимые сомнения, отмена.

Постановление Верховного Суда РФ от 14.12.2017 № 5-АД17-74

Это дело мне, честно говоря, понятно не до конца. В акте медицинского освидетельствования (алкоголь в «выдохе» обнаружен не был) указано, что водитель по назначению врача принимает лекарственные препараты, в том числе, велафакс. По результатам проведенных химико-токсикологических исследований в биологическом объекте обнаружено вещество венлафаксин.

Вещество это не относится к запрещённым, согласно инструкции по медицинскому применению препарата велафакс данный препарат практически не влияет на психомоторные и когнитивные функции. При вождении транспортных средств и занятии потенциально опасными видами деятельности, требующими повышенной концентрации внимания и быстроты психомоторной реакции, необходимо соблюдать осторожность учитывая возможность появления побочных эффектов со стороны центральной нервной системы.

Препарат, ещё раз повторюсь, водитель принимал по назначению врача. Почему было вынесено заключение о состоянии опьянения – из текста судебного акта непонятно. Но с веществами, в отличие от алкоголя, вообще все очень и очень сложно: там заключение о состоянии опьянения выносят независимо от концентрации, даже минимальная доза уже является основанием для лишения.

Постановление Верховного Суда РФ от 26.10.2017 № 5-АД17-82

Здесь водитель тоже транспортным средством не управлял, о чем заявлял при рассмотрении дела. Свидетели подтвердили, что автомобиль был припаркован у дома и не двигался.

Естественно, показаниям свидетелей мировым судьей дана критическая оценка, (знакомая ситуация) но – это уже что-то новое – Верховный указал, что мотивы, по которым они были отвергнуты, в обжалуемом постановлении фактически не приведены, возникшие противоречия не устранены, оценка доводам водителя о том, что транспортным средством он не управлял, не дана. Ну и инспектор ДПС в судебном заседании мирового судьи показал, что автомобиль марки он не останавливал, а указание им в рапорте на то, что данный автомобиль был остановлен им, является опиской (вот здесь тоже не ничего не понял).

Ну и плюсом – понятые мировым судьей не вызывались и не допрашивались.

Нарушено право на защиту, недоказанность, отмена.

Постановление Верховного Суда РФ от 12.09.2017 N 89-АД17-6

Ситуация, которая не всегда верно разрешается судами: при проведении медицинского освидетельствования на состояние опьянения концентрация абсолютного этилового спирта в выдыхаемом воздухе у водителя составила в результате первого исследования — 0,19 мг/л, а в результате повторного — 0,16 мг/л.

Верховный Суд разъясняет, что в такой ситуации факт употребления водителем вызывающих алкогольное опьянение веществ подлежит установлению исходя из концентрации абсолютного этилового спирта в выдыхаемом воздухе, которая была определена в ходе второго исследования выдыхаемого воздуха (0,16 мг/л). А, поскольку данная концентрация не превышает возможную суммарную погрешность измерений — 0,16 мг/л, факт нахождения водителя в состоянии опьянения считать установленным нельзя.

Постановление Верховного Суда РФ от 18.08.2017 № 77-АД17-7

Ситуация любопытная, хотя в практике вряд ли применимая (но проверять понятых на всякий случай нужно при анализе материалов дела): на момент применения в отношении водителя мер обеспечения производства по делу один понятой являлся несовершеннолетним.

Соответственно, подписанные понятым процессуальные документы подлежат исключению из числа доказательств по делу.

Ну и в довесок –протокол об административном правонарушении не содержит подписи лица, в отношении которого возбуждено производство по делу об административном правонарушении, а также отметки должностного лица о том, что указанное лицо отказалось от подписания названного протокола.

Отмены и прекращения, как видим, есть. И обстоятельства некоторых рассмотренных дел до боли похожи на дела, которые я вёл в 2017 году. Жаль, что доверители (за исключением одного – как раз нарушение права на защиту, жалоба сейчас на рассмотрении в Верховном Суде) не пошли в высшую инстанцию – остановились на областном, который оставил постановление и решение в силе. А если бы я смог их убедить – кто знает? Так что теперь – только до конца, до Верховного Суда. На него одна надежда. Вы со мной?

ВС РФ: процедура привлечения нетрезвого водителя к ответственности должна быть безупречной

Управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения – одно из наиболее серьезных нарушений со стороны водителя. Тем не менее, далеко не всегда все так очевидно, как кажется. В своих недавних постановлениях ВС РФ напомнил, что важно не только наличие оснований для административного наказания, но и безупречное соблюдение процедуры привлечения лица к ответственности. Рассмотрим несколько важных аспектов, на которые обратил внимание Суд.

Передать управление автомобилем нетрезвому лицу может только водитель

Т. была привлечена к административной ответственности за то, что 25 июля 2015 года передала управление принадлежащим ей автомобилем своему мужу П., находящемуся в состоянии опьянения (ч. 2 ст. 12.8 КоАП, абз. 3 п. 2.7 ПДД). За допущенное правонарушение на нее был наложен штраф в размере 30 тыс. руб. с лишением водительских прав на полтора года (постановление мирового судьи судебного участка № 77 Выборгского района Ленинградской области от 24 декабря 2015 г. № 3-454/15-77).

Свою вину Т. не признала, поэтому обратилась к адвокату, который обжаловал этот судебный акт. В жалобе он ссылался на то, что автомобиль, приобретенный в период брака, является совместной собственностью супругов, к тому же П. вписан в полис ОСАГО – таким образом, согласия Т. на то, чтобы машиной управлял муж, не требовалось. Тем не менее, вышестоящие суды поддержали вывод коллеги и оставили постановление без изменения (решение Выборгского городского суда Ленинградской области от 12 апреля 2016 г. № 12-257/2016, постановление Ленинградского областного суда от 8 июля 2016 г. № 4а-306/2016).

Вина Т., по мнению судов, была полностью подтверждена протоколами об административном правонарушении и об отстранении П. от управления транспортным средством, а также актом медицинского освидетельствования П. на состояние опьянения. Кроме того, инспектор ГИБДД, составивший протокол, подтвердил, что Т. передала П. управление автомобилем, и пояснил: она этого не оспаривала – своей подписью в протоколе Т. удостоверила факт нарушения и никаких замечаний не внесла.

О том, в течение какого периода со дня правонарушения лицо может быть привлечено к административной ответственности за управление автомобилем в состоянии опьянения и при каких обстоятельствах возможно увеличение этого срока, узнайте из материала «Срок давности привлечения к административной ответственности за нарушение ПДД» в Домашней правовой энциклопедии интернет-версии системы ГАРАНТ.
Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

Однако адвокат таким вердиктом остался недоволен и обратился с жалобой в ВС РФ, и тот согласился с позицией защитника (Постановление ВС РФ от 17 ноября 2016 г. № 33-АД16-15).

Суд подчеркнул, что довод адвоката о том, что П. не требовалось согласие супруги на управление автомобилем, поскольку он был внесен в полис ОСАГО, а автомобиль находился в совместной собственности супругов, другими доказательствами не опровергнут.

Более того, субъектом вмененного Т. правонарушения считается именно водитель автомобиля вне зависимости от того, является ли он его владельцем (п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 24 октября 2006 г. № 18 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Особенной части КоАП РФ»; далее – Постановление № 18). То есть привлечь к ответственности по ч. 2 ст. 12.8 КоАП РФ можно только то лицо, которое управляло автомобилем перед тем, как передать руль другому. Однако, подчеркнул ВС РФ, доказательства, на которые ссылались нижестоящие суды, не подтверждают вывод о том, что Т. в момент передачи мужу управления являлась водителем транспортного средства. К тому же она настаивала на том, что не знала об употреблении ее супругом накануне поездки спиртных напитков, а видимых признаков алкогольного опьянения у него не имелось.

По общему правилу неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в его пользу (ч. 1, ч. 4 ст. 1.5 КоАП РФ). Поэтому ВС РФ отменил акты нижестоящих судов и прекратил производство по делу об административном правонарушении в отношении Т.

При составлении акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения должен быть строго соблюден интервал между двумя замерами

П. был привлечен к административной ответственности за то, что 13 октября 2015 года управлял автомобилем в нетрезвом виде (ч. 1 ст. 12.8 КоАП, абз. 1 п. 2.7 ПДД). За это он был оштрафован на 30 тыс. руб. и лишен водительских прав на полтора года (постановление мирового судьи судебного участка № 124 Безенчукского судебного района Самарской области от 15 декабря 2015 г. № 5-787/15).

Обжалование этого постановления результата не дало. П. указал что был трезв, а сотрудники ГИБДД оказывали на него моральное давление при составлении процессуальных документов, но несмотря на это, судьи также пришли к выводу о его виновности (решение Безенчукского районного суда Самарской области от 22 января 2016 г., постановление Самарского областного суда от 23 мая 2016 г. № 4А-560/2016). По их мнению, акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения вполне достаточно, чтобы привлечь водителя к ответственности. Однако ВС РФ, куда П. также обратился с жалобой, с этим выводом не согласился и отметил следующее (Постановление ВС РФ от 18 ноября 2016 г. № 46-АД16-24).

Ответственность за вождение в нетрезвом виде наступает только тогда, когда установлен факт употребления водителем алкоголя (Примечание к ст. 12.8 КоАП РФ). Доказательствами этого являются акт освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения (п. 7 Постановления № 18). И по результатам проведенного в отношении П. медицинского освидетельствования действительно был оформлен акт.

Вместе с тем, отметил Суд, при составлении этого акта медицинский работник проигнорировал требования Инструкции по проведению медицинского освидетельствования на состояние опьянения лица, которое управляет транспортным средством (далее – Инструкция). В настоящий момент Инструкция утратила силу в связи с утверждением Порядка проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (утв. приказом Минздрава России от 18 декабря 2015 г. № 933н; далее – Порядок), но действовала на момент совершения проступка. Положения старого и нового документов во многом совпадают.

Так, в ходе медицинского освидетельствования медики оценивают концентрацию алкоголя в воздухе, который выдыхает водитель. Если она выше 0,16 мг на л, состояние опьянения считается подтвержденным (п. 16 Инструкции, п. 11 Порядка). Важно, чтобы такое измерение было проведено дважды, с интервалом 15-20 минут.

При этом, как подчеркнул ВС РФ, из акта медицинского освидетельствования П. от 13 октября 2015 г. следует, что при проведении повторного измерения положенный интервал не был соблюден – первое исследование выдыхаемого воздуха проведено в 04.36, второе – в 04.49, то есть через 13 минут.

Допущенное врачом нарушение, заключил Суд, не позволяет признать заключение объективным. А значит, данный акт допустимым доказательством по делу об административном правонарушении не является. И однозначный вывод о том, что в действиях П. имелся состав вмененного ему административного правонарушения, сделать невозможно.

Поскольку неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу этого лица (ч. 1, ч. 4 ст. 1.5 КоАП РФ), судебные акты нижестоящих судов были отменены, а производство по делу об административном правонарушении в отношении П. – прекращено.

Внесение в протокол об административном правонарушении изменений без ведома водителя является основанием для освобождения его от ответственности

4 апреля 2015 года инспектор ГИБДД составил в отношении Г. протокол, согласно которому водитель управлял транспортным средством, будучи нетрезв (ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ). Инспектор сделал этот вывод на основании таких признаков, как запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы, нарушение речи, покраснение кожи на лице, а также поведение, не соответствующее обстановке.

Первоначально водитель согласился пройти медицинское освидетельствование, поэтому был направлен инспектором ГИБДД в медицинское учреждение в присутствии двух понятых (ч. 1.1 ст. 27.12 КоАП РФ). Однако прибыв туда, он отказался от проведения процедуры.

В связи с этим действия Г. были переквалифицированы, и в протоколе сделана отметка о том, что водитель отказался проходить медицинское освидетельствование – а это, напомним, образует самостоятельный состав правонарушения (ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ). В итоге суд обязал водителя уплатить штраф в размере 30 тыс. руб. и лишил его прав на полтора года именно по указанному составу (постановление мирового судьи судебного участка № 27 Нолинского судебного района Кировской области от 19 мая 2015 г. № 5-157/2015).

Г. обжаловал это постановление в вышестоящие инстанции, но ни районный, ни областной суды не нашли оснований для его отмены (решение судьи Нолинского районного суда Кировской области от 23 июня 2015 г. № 12-2/19/2015, постановление заместителя председателя Кировского областного суда от 13 августа 2015 г. № 4А-252/2015).

Суды отметили, что факт допущенного Г. нарушения подтверждается протоколом об административном правонарушении, протоколами об отстранении водителя от управления транспортным средством и о направлении его на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, объяснениями врача и др.

Тогда Г. обратился в ВС РФ. В своей жалобе он настаивал на отмене этих актов – и Суд встал на его сторону (Постановление ВС РФ от 21 ноября 2016 г. № 10-АД16-7).

ВС РФ напомнил, что при применении мер административного принуждения важно не только наличие законных оснований для этого, но и соблюдение порядка привлечения лица к административной ответственности (ч. 1 ст. 1.6 КоАП РФ). По общему правилу, о совершении правонарушения составляется протокол (ч. 1 ст. 28.2 КоАП РФ). В нем указываются дата и место его составления, должность, фамилия и инициалы составившего его лица, сведения о нарушителе, данные о свидетелях и потерпевших, если таковые имеются, место и время совершения правонарушения и др. (ч. 2 ст. 28.2 КоАП РФ). При этом лицу должна быть предоставлена возможность ознакомиться с протоколом, а также дать объяснения и замечания по его содержанию (ч. 4 ст. 28.2 КоАП РФ). Составить протокол в отсутствие лица можно, только если оно было извещено об этом в установленном порядке (ч. 4.1 ст. 28.2 КоАП РФ). Эти же правила, отметил ВС РФ, касаются и внесения в протокол изменений (аналогичный правовой подход сформулирован в Постановлении ВС РФ от 30 мая 2016 г. № 5-АД16-25).

В суде инспектор ГИБДД подтвердил, что действительно внес в протокол об административном правонарушении изменения, заменив ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ («Управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения») на ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ («Невыполнение водителем транспортного средства требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения»). При этом он подчеркнул, что ознакомил Г. с правками.

Между тем водитель указал, что изменения были внесены в протокол в его отсутствие. Это же подтверждают и показания свидетеля В., проживающей совместно с ним. Она пояснила, что 6 апреля 2015 г. в вечернее время инспектор ГИБДД приходил к ним домой для того, чтобы ознакомить Г. с уже внесенными в протокол изменениями.

При этом в материалах дела нет данных о том, что Г. присутствовал при внесении в протокол изменений, а также о том, что его извещали о необходимости явиться в подразделение ГИБДД. Следовательно, сделал вывод ВС РФ, должностное лицо ГИБДД нарушило требования закона при внесении в протокол изменений.

На стадии подготовки дела к рассмотрению протокол, составленный с нарушением требований, нужно было вернуть составившему его должностному лицу для устранения недостатков (п. 4 ч. 1 ст. 29.4 КоАП РФ). Однако такая возможность была утрачена, поскольку возвращение протокола после начала рассмотрения дела законом не предусмотрено.

И так как использование доказательств, полученных с нарушением закона, не допускается, а лицо считается невиновным, пока его вина не будет доказана в установленном порядке (ст. 1.5, ч. 3 ст. 26.2 КоАП РФ), ВС РФ отменил акты нижестоящих судов и прекратил производство по делу в отношении Г.

Верховный суд возвращает водительские права – часть вторая

«Находился за рулем в состоянии алкогольного опьянения» – не приговор, если решение о привлечении к административной ответственности принято с нарушениями. О типичных ошибках, которые допускают суды нижестоящих инстанций, при рассмотрении дел о лишении прав на управление автомобилем, говорится в решениях Коллегии по административным делам Верховного суда РФ.

ВС, как надзорная инстанция, нередко становится последней надеждой для водителей, лишенных прав за управление автомобилем в нетрезвом виде. Автолюбители или их представители в жалобах указывают на различные нарушения в процессе привлечения к административной ответственности, которые нижестоящие суды игнорируют, а Верховный суд принимает во внимание, что приводит к благополучному для заявителя исходу дела. «Право.ru» продолжает серию публикаций о причинах, по которым ВС может вернуть право на управление автомобилем любителям «нетрезвой езды» (см. «Верховный суд возвращает водительские права», «Гексорал» – не алкоголь: ВС защитил водителя, оштрафованного за езду в нетрезвом виде», «Неправильный индекс и ошибка «Почты Росcии» помогли водителю вернуть права в ВС»).

Не та статья

Вечером 25 марта 2014 года инспектор ДПС остановил на 202-м км трассы Омск – Тара Алексея Галашова, который управлял автомобилем в состоянии алкогольного опьянения. 28 июня 2014 года мировой судья судебного участка № 91 Куйбышевского района города Омска привлек Галашова к ответственности по ч. 4 ст. 12.8 КоАП, с лишением прав на три года и обязанием уплатить штраф в размере 50 000 руб. Эту норму суд применил, так как ранее автолюбитель дважды привлекался к ответственности за вождение в нетрезвом виде: в августе 2011-го его на полтора года лишили прав по ч. 3 ст. 12.27 КоАП РФ (невыполнение требования ПДД о запрещении водителю употреблять алкогольные напитки), а в сентябре того же года таким же образом наказали уже по ч. 1 ст. 12.8 КоАП (управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния).

Попытки обжаловать последнее постановление в районном и областном судах оказались безуспешными, и водитель направил жалобу в ВС РФ (дело № 50-АД15-3).

Второго ноября текущего года ее рассмотрел судья Коллегии по административным делам Сергей Никифоров, который заметил нестыковку: на момент составления протокола у Галашова в принципе не было водительского удостоверения, сотруднику ДПС, как следует из протокола, он предъявлял паспорт. Согласно информации ОГИБДД МВД России «Тарский» и базы данных АИПС «Водитель», срок действия водительских прав заявителя истек 6 ноября 2013 года, а новые он получил только 29 августа 2014-го. Это значит, что 25 марта прошлого года мужчина одновременно находился за рулем в состоянии алкогольного опьянения и являлся лицом, утратившим право управления транспортными средствами на основании ч. 1 ст. 28 закона «О безопасности дорожного движения» (истечение срока действия водительского удостоверения). Как указано в постановлении ВС, эти деяния подпадают под санкции ч. 3 ст. 12.8 КоАП (управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения и не имеющим права управления транспортными средствами либо лишенным права управления транспортными средствами, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния), а не ч. 4 той же статьи (повторное совершение нарушений, упомянутых в ч. 1 и 2, в старой редакции), как посчитали суды нижестоящих инстанций.

«Однако, поскольку санкцией ч. 3 ст. 12.8 КоАП РФ установлено более строгое административное наказание по сравнению с административным наказанием, предусмотренным санкцией ч. 4 ст. 12.8 данного Кодекса, переквалификация действий Галашова в данном случае невозможна, так как повлечет ухудшение его положения, что недопустимо», – сказано в постановлении ВС, которым предыдущие акты по делу были отменены, а производство по нему прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП, в связи с отсутствием состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 4 ст. 12.8 КоАП.

Когда водителя «забыли» попросить подышать в трубочку

Житель Нанайского района Хабаровского края Дмитрий Сахно 12 мая этого года также был привлечен к ответственности по ч. 4 ст. 12.8 КоАП РФ с лишением на три года права управлять транспортным средством и штрафом в 50 000 руб. Основанием для этого стало совершенное им повторное нарушение – 22 февраля 2015 года мужчина находился за рулем нетрезвым. Оспорить постановление мирового судьи судебного участка № 59 Нанайского района в апелляционном и кассационном порядке он не смог, что и стало причиной обращения в ВС РФ (дело № 58-АД15-5).

Судья Никифоров с выводами коллег из нижестоящих инстанций не согласился. Он напомнил, что надлежащими доказательствами состояния опьянения водителя по делу о нарушении, предусмотренном ст. 12.8 КоАП РФ, являются акт освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения (п. 7 постановления Пленума ВС РФ от 24 октября 2006 года № 18 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Особенной части КоАП РФ»).

В материалах дела Сахно зафиксировано: сотрудники ДПС пришли к выводу, что тот нетрезв из-за «поведения, не соответствующего обстановке», поскольку алкотестер никаких отклонений от нормы не показал. Чтобы понять, пьян водитель или нет, его направили на медицинское освидетельствование, которое подтвердило наличие алкоголя в крови. Однако судья Коллегии по административным делам ВС, ознакомившись с актом медосвидетельствования, счел, что он составлен с нарушениями Инструкции по проведению медосвидетельствования. В пп. 11 и 12 этого документа сказано, что сначала врач должен провести «исследование выдыхаемого воздуха на алкоголь». Если результаты отрицательные, а клинические признаки опьянения присутствуют, «отбирается проба биологического объекта для направления на химико-токсикологическое исследование».

Однако Сахно не проверили алкотестером, а сразу направили на анализ крови, который и показал опьянение. «Таким образом, порядок проведения медицинского освидетельствования в отношении Сахно был нарушен, действия медицинского работника по отбору пробы биологического объекта без исследования выдыхаемого воздуха на алкоголь не соответствуют положениям Инструкции», – сказано в постановлении ВС от 6 ноября 2015 года, которое отменило акты судов нижестоящих инстанций. Производство по делу прекращено на основании п. 4 ч. 2 ст. 30.17 КоАП, в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых были вынесены состоявшиеся по делу судебные постановления.

Из-за нарушения инструкции при проведении медосвидетельствования ВС 9 ноября 2015 года отменил и акты, вынесенные в отношении туапсинца Игоря Матвеенко (дело № 18-АД15-34), привлеченного к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП. В его случае исследование выдыхаемого воздуха проводилось при помощи алкотестера, который показал превышение допустимой нормы, но с нарушением п. 16 инструкции, в котором сказано, что пробы нужно отбирать дважды, с интервалом в 20 минут. Но Матвеенко попросили «подышать в трубочку» лишь один раз.

Предположения недопустимы

Николай Савелов постановлением мирового судьи участка № 3 Ершовского района Саратовской области от 17 марта 2015 года был привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. За совершение ДТП в состоянии алкогольного опьянения его на два года лишили прав управления транспортными средствами и оштрафовали на 30 000 руб. Ершовский райсуд и Саратовский облсуд оставили решение без изменения. Савелов обратился в ВС РФ с жалобой, в которой просил отменить вынесенные в отношении него судебные акты как незаконные (дело № 32-АД15-8).

Судья Коллегии по административным делам Никифоров при исследовании материалов дела снова нашел нарушения в акте медосвидетельствования. Примечанием к ст. 12.8 КоАП (внесено законом № 196-ФЗ, вступившим в силу 1 сентября 2013 года) установлено, что концентрация паров этилового спирта не должна превышать 0,16 мг (или 0,16 промилле) на один литр выдыхаемого воздуха.

Согласно акту медицинского освидетельствования Савелова от 25 августа 2014 года, концентрация абсолютного этилового спирта в выдыхаемом воздухе нормы не превышала. Но, так как исследование проводилось почти через 12 часов после совершения ДТП, эксперт сделал вывод, что, вероятно, на момент аварии «концентрация алкоголя могла составить примерно 2,0 промилле» (об этом говорится в решении Ершовского райсуда). В заключении судмедэкспертизы сказано, что алкоголь в организме человека подвергается окислению и выведению в соответствии с правилом Видмарка со средней скоростью 0,15 промилле в час, это и позволило медработнику предположить, что за рулем водитель был нетрезв. Несмотря на показания свидетелей, которые утверждали, что Савелов в тот день не пил, суды все же прислушались к теории эксперта.

ВС с этим не согласился и отменил ранее вынесенные постановления. Производство по делу было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ, в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

На тех же основаниях ВС прекратил и производство по делу Петра Елисейкина (дело № 4-АД15-8), на два года лишенного прав на основании п. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. При измерении во время медосвидетельствования концентрации этилового спирта в выдыхаемом воздухе с интервалом в 20 минут алкотестер показал сначала 0,18 мг/л, а потом 0,15 мг/л (нижний допустимый предел 0,16 мг/л). Судья Владимир Меркулов в своем постановлении указал, что в силу ч. 1 и 4 ст. 1.5 КоАП РФ, лицо подлежит ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина. Неустранимые сомнения в виновности предполагаемого нарушителя должны быть истолкованы в его пользу. Поэтому ВС счел верным повторный результат измерения в 0,15 промилле и не нашел оснований для лишения Елисейкина прав.

У Сергея Ягодина, которому также было назначено административное наказание по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ (дело № 67-АД15-10) при проведении освидетельствования алкотестер показал 0,16 промилле. «Следовательно, в рассматриваемом деле факт управления транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, не установлен», – указал в своем постановлении ВС, отменяя предыдущие акты и прекращая производство по делу.

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).