Позиция высших судов по ст 367 гк рф

Рубрики Наша практика

Изменение подхода в толковании п. 1 ст. 367 ГК РФ о прекращении поручительства: каковы возможные последствия для кредитора?

Изменения Общей части обязательственного права ГК РФ на основании Федерального закона от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Закон № 42-ФЗ) затронули и нормы, связанные с обеспечительными мерами. В частности, из п. 1 ст. 367 Гражданского кодекса РФ были исключены положения о прекращении поручительства в случае несогласованного с поручителем изменения обеспеченного обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя. Это внесло полную определенность в вопрос о том, можно ли говорить о прекращении поручительства в случае, например, увеличения ставки по процентам без согласования с поручителем. Ранее суды по-разному толковали данное положение. К примеру, при буквальном толковании п. 1 ст. 367 ГК РФ некоторые суды считали, что такое изменение условий обеспеченного обязательства вело к прекращению поручительства.

Эту ситуацию пришлось выравнивать в свое время ВАС РФ. В п. 37 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 июля 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» (далее – Постановление № 42) была высказана четкая позиция, что при применении положений п. 1 ст. 367 ГК РФ необходимо учитывать их цель. Пленум ВАС РФ предписывал судам не ограничиваться пониманием лишь буквального смысла этой нормы.

Это тогда обеспечило единство судебной практики в вопросах применения указанной нормы.

Учитывая эту позицию нельзя говорить, что последняя редакция п. 1 ст. 367 ГК РФ является новеллой. Ведь суды уже до внесения Законом № 42-ФЗ изменений в ГК РФ, руководствуясь п. 37 Постановления № 42, исходили из целевого толкования его положений, и отклоняли на этом основании доводы о прекращении поручительства в связи с изменением условий обеспечиваемого обязательства без согласия с поручителем.

Однако совсем недавно некоторые арбитражные суды отказались руководствоваться позицией Пленума ВАС РФ. Они посчитали п. 37 Постановления № 42 недействующим.

Спорная ситуация возникла при обращении кредитора с заявлением о включении денежного требования в реестр требований к должнику. В суд было подано несколько заявлений в отношении, как основного должника, так и ряда должников, обязательства которых возникли в силу поручительства, которое каждым из них было предоставлено кредитору в целях обеспечения исполнения заемных обязательств основным должником – заемщиком.

Очевидно, что в наших реалиях поход кредитора в суд за решением своих финансовых проблем, возникших с контрагентом, если последний уже признан несостоятельным, не сулит блестящих перспектив. Вместе с тем, если такой кредитор в свое время озаботился получением обеспечения, как от самого контрагента, так и от третьих лиц, он все-таки вправе рассчитывать на получение удовлетворения, хотя и неполного. Как говорится – право любит активных. Однако этот известный среди юристов неписаный принцип, как показывает практика, работает не всегда.

Так вот, суды, рассмотрев требования кредитора, посчитали, что денежные требования, возникшие на основании поручительства, включению в реестр требований кредиторов должника не подлежат. Суды, все как один, аргументировали свои решения прекращением поручительства на основании п. 1. ст. 367 ГК РФ (в редакции, действовавшей до 1 июня 2015 года) в связи с тем, что в обеспечиваемое обязательство были внесены изменения в части повышения процентной ставки по займу без согласия поручителей. При этом, как отметили суды, эти положения ГК РФ подлежат применению, так как указанные изменения процентной ставки произошли в 2012 году до внесения изменений в законодательство (определение Арбитражного суда Ставропольского края от 14 июля 2016 г. по делу А63-1120/2015, определение Арбитражного суда Ставропольского края от 14 июля 2016 г. по делу А63-13813/2015, определение Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 1 декабря 2016 г. по делу А63-13813/2015, постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27 февраля 2017 г. по делу № А63-13813/2015, определение Арбитражного суда Ставропольского края от 6 февраля 2017 года по делу № А63-4181/2014, определение Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31 октября 2016 г. по делу № 63-12988/2014, определение Арбитражного суда Ставропольского края от 27 июля 2016 г. по делу № 63-12988/2014, постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 25 января 2017 г. по делу № 63-12988/2014).

По непонятным мотивам, суды сочли, что в данном случае необходимо применить исключительно буквальное толкование пункта 1 ст. 367 ГК РФ в старой редакции.

При этом довод кредитора о недостаточности лишь лингвистического толкования этой нормы и необходимости применения ее целевого толкования с учетом позиции п. 37 Постановления № 42 суды не приняли.

Судьи объяснили это тем, что позднее указанного Постановления № 42, Президиум ВС РФ выступил с противоположной позицией по поводу интерпретации п. 1 ст. 367 ГК РФ. В п. 7 Обзора судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств, утв. Президиумом ВС РФ 22 мая 2013 г. (далее – обзор Президиума ВС РФ), ВС РФ сделал выбор в пользу буквального толкования указанной нормы. В документе, в частности, сказано, что в случае изменения кредитного обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для обеспечивающего его исполнение поручителя, поручительство прекращается с момента внесения изменений в основное обязательство.

В подтверждение этой позиции суды сослались на п. 1 ст. 3 Федерального конституционного закона от 4 июня 2014 г. № 8-ФКЗ (далее – Закон № 8-ФКЗ), согласно которому разъяснения по вопросам судебной практики применения законов и иных нормативных правовых актов арбитражными судами, данные Пленумом ВАС РФ, сохраняют свою силу до принятия соответствующих решений Пленумов ВС РФ.

В связи с этим, как указали суды, применению подлежит не Постановление № 42, а более поздний обзор Президиума ВС РФ.

Как вам такой поворот, коллеги? И ведь этот вопрос перешел уже в практическую плоскость. Выработанная на основе п. 37 Постановления № 42 судебная практика по вопросу применения п. 1 ст. 367 ГК РФ (в предыдущей редакции) фактически повернулась вспять. И это позиция не только арбитражных судов. Она уже устояла в кассационной инстанции (постановление Арбитражного Суда Северо-Кавказского Округа от 25 января 2017 г. по делу № А63-12988/2014). Однако справедливости ради нужно отметить, что пока можно говорить, пожалуй, о нарушении единообразия применения данной нормы, но не о сложившейся системе.

Далее я попробую дать свою критическую оценку такому подходу, а также представить свой взгляд на последствия, если такой подход найдет поддержку у других судов, рассматривающих аналогичные споры.

Очевидно, что правовая проблема в данной ситуации – это вопрос толкования нормы закона при ее применении.

Еще в начале XX века Е.В. Васьковский определял, что есть толкование нормы: «После того как словесное толкование выполнило свою задачу и определило словесный смысл какой-либо нормы, наступает очередь реального толкования, имеющего целью раскрыть действительный, внутренний смысл ее с помощью всех данных, способных пролить свет на действительную мысль законодателя» 1 .

Позднее, С.С. Алексеев также, говорил, что «… смысл закона в полной мере раскрывается лишь в том случае, если рассматривать его положения с учетом тех целей, которые решал законодатель, того социально-политического значения, которое заложено в его содержании» 2 .

То есть, неофициальный подход авторитетных ученых к вопросу интерпретации нормы права основан на недопустимости только лишь словесного толкования, а предлагается, не останавливаясь на осмыслении буквы, раскрывать ее внутренней смысл при помощи различных способов толкования.

Официальное толкование также исходит из необходимости системного толкования. Приведу официальный подход.

В рамках конституционного нормоконтроля КС РФ была высказана правовая позиция о том, что «интерпретация нормы закона в правоприменительной практике, сложившейся на основе ее официального толкования, вне системной связи с другими нормами того же закона означает придание ей смысла, противоречащего аутентичному смыслу и цели соответствующих законоположений, что недопустимо с точки зрения правовой логики» (Постановление Конституционного Суда РФ от 19 июня 2003 г. № 11-П).

В Определении КС РФ от 20 марта 2014 г. № 537-О, Суд также исходит из необходимости системного толкования. Причем, обращает на себя внимание, что в данном случае речь идет, буквально, об истолковании именно п. 1 ст. 367 ГК РФ (действовавшей до 1 июня 2015 года).

Как видим, и научное, и официальное мнение состоят в недостаточности буквального толкования, и необходимости уяснения аутентичного смысла и цели законоположения на основании сопоставления его с другими нормами закона. Однако в приведенной здесь ситуации суды именно так и поступили – то есть остановились на буквальном толковании применяемой нормы, что стало ключевым моментом, повлиявшим на исход спора: консервативное (ограничительное) толкование в данном случае не позволило раскрыть истинный смысл редакции п. 1 ст. 367 ГК РФ действовавшей до 1 июня 2015 г.

Предопределение избрания судами неверного пути обусловлено, в данном случае, отклонением предложенного кредитором толкования ВАС РФ, что стало полным откровением.

Об этом хотелось бы сказать подробнее.

Как неоднократно высказывался КС РФ, суды самостоятельно уясняют смысл нормы, то есть осуществляют ее казуальное толкование по отдельным делам. Вместе с тем соблюдение баланса принципов независимости судей, верховенства Конституции РФ и законов, а также равенства всех перед законом и судом требует единства судебной практики (Постановление КС РФ от 23 декабря 2013 г. № 29-П)

Согласно Постановлению КС РФ от 21 января 2010 г. № 1-П, правомочие ВАС РФ давать разъяснения по вопросам судебной практики, вытекающее из исключенной сейчас ст. 127 Конституции РФ, направлено на поддержание единообразия в толковании и применении норм права арбитражными судами и является одним из элементов конституционного механизма охраны единства и непротиворечивости российской правовой системы.

Таким образом, очевидно, что суды в рассматриваемой ситуации, проигнорировав сложившееся по данному вопросу единообразие судебной практики нарушили баланс принципов самостоятельности судебного усмотрения, верховенства законов и равенства всех перед законом и судом.

Немаловажно также сказать о сомнительности позиции судов о применении п. 7 обзора Президиума ВС РФ.

Возникает вопрос, как можно аргументировать вывод о приоритетности положений обзора Президиума ВС РФ со ссылкой на п. 1 ст. 3 Закона № 8-ФКЗ?

Неужели суды полагают, что нормы вышеуказанного конституционного закона о полномочиях ВС РФ давать разъяснения арбитражным судам о применении законов, которые перешли к нему от ВАС РФ, в результате упразднения последнего, возымели обратную силу?

Если не это имелось в виду, то для чего приводилось это положение? К сожалению, суды этого так и не разъяснили.

Вместе с тем ВС РФ вполне активно продолжает ссылаться на позиции ВАС РФ.

Например, в своем Определении ВС РФ от 10 октября 2016 г. № 302-ЭС16-7818, делая вывод об отсутствии оснований говорить о прекращении поручительства, Суд ссылается на позицию постановления Пленума ВАС № 42.

При этом он неоднократно высказывался, что отклонение судами практики, сформированной на основании позиций ВАС РФ, является неприемлемым (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 24 января 2017 г. № 310-ЭС16-14179).

Осталось сказать несколько слов о возможных последствиях.

Очевидно, что кредиторам, получившим обеспечение в период до 1 июня 2015 года в виде поручительства, придется провести ревизию всех договоров поручительства и обеспечиваемых ими обязательств на предмет наличия согласия поручителя на внесение изменений, и соответственно, оформление необходимых документов. В противном случае, у кредитора возникают риски полного прекращения поручительства лишь только на том основании, что, к примеру, без его согласия были увеличены проценты по займу.

Подводя итог, полагаю необходимо сказать следующее.

Во-первых, изменения положений ст. 367 ГК РФ после 1 июня 2015 года в части исключения из нее п. 1 не обусловлены политико-правовыми причинами. Следовательно, нет правовых оснований ставить в разное положение кредиторов, получивших обеспечение поручительством до и после вступления в силу изменений в Гражданский кодекс РФ.

Во-вторых, нарушение единообразия судебной практики влечет нарушение такого основополагающего принципа гражданского законодательства, как принцип правовой определенности. Безусловно, это не может служить повышению доверия к системе правосудия.

Вместе с тем есть надежда, что в рамках рассмотрения жалоб Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ выскажет свое мнение по данному вопросу и расставит все точки над «и». Ведь если ориентироваться на вышеуказанную логику ВС РФ, то он исходит из обязательности для арбитражных судов позиций Пленума ВАС РФ, принятых им в свое время, а также из необходимости системного толкования законоположений.

Юрист Лебедев Антон Дмитриевич

Составление договоров, представление интересов в суде

Статья 367. Прекращение поручительства

Постановление Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 N 42
«О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством»

17. По смыслу пункта 2 статьи 367 ГК РФ кредитор должен получить согласие поручителя отвечать за определенного должника, на которого будет либо уже переведен долг.
Суды также должны учитывать, что положение данного пункта является диспозитивным, поэтому стороны в договоре поручительства могут предусмотреть иное.
Согласие поручителя отвечать за нового должника, на которого будет переведен долг, должно быть явно выраженным, а также содержать критерии, позволяющие с высокой степенью определенности установить круг лиц, при переводе долга на которых поручительство сохраняет силу.
18. В случае если суд установит, что договор поручительства является типовым, с заранее определенными условиями, и поручитель был фактически лишен возможности влиять на его содержание, условия договора поручительства о том, что при изменении обязательства поручитель отвечает на изменившихся условиях, об ответственности поручителя за нового должника при переводе долга могут быть оспорены поручителем применительно к пункту 2 статьи 428 ГК РФ.
19. Судам необходимо иметь в виду, что положения пункта 2 статьи 367 ГК РФ о прекращении договора поручительства в случае перевода на другое лицо долга по обеспеченному поручительством обязательству, если поручитель не дал кредитору согласия отвечать за нового должника, не подлежат применению при реорганизации должника, так как долг переходит к правопреемнику реорганизованного лица в силу универсального правопреемства.
Учитывая то, что в соответствии с пунктом 1 статьи 365 ГК РФ к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству, поручитель может воспользоваться гарантиями, предоставленными кредитору реорганизуемого юридического лица гражданским законодательством. В связи с этим в случае, если разделительный баланс не позволяет определить правопреемника реорганизованного должника либо при его утверждении допущено нарушение принципа справедливого распределения активов и обязательств реорганизуемого юридического лица между его правопреемниками, приводящее к явному ущемлению интересов кредиторов этого юридического лица, то все вновь созданные в результате реорганизации (продолжающие деятельность) юридические лица отвечают перед поручителем солидарно (пункт 1 статьи 6, пункт 4 статьи 60 ГК РФ). Возмещение лицу, удовлетворившему требования поручителя, уплаченных денежных сумм осуществляется правопреемником должника по обеспеченному обязательству в соответствии с разделительным балансом, соглашением правопреемников либо, если такое соглашение отсутствует и разделительный баланс не позволяет установить должника по обязательству, то в соответствии с положениями статьи 325 ГК РФ.
20. При рассмотрении подведомственных арбитражным судам споров с участием физических лиц судам необходимо руководствоваться следующим.
Смерть должника не прекращает поручительство (за исключением случаев, когда обязательство прекращается смертью гражданина в соответствии со статьей 418 ГК РФ), положения пункта 2 статьи 367 ГК РФ применению не подлежат; иное может быть предусмотрено договором поручительства.
Вместе с тем наследники, принявшие наследство, отвечают перед поручителем, исполнившим обеспеченное поручительством обязательство, солидарно в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 ГК РФ). При этом в отношениях с кредитором поручитель не вправе ссылаться на ограниченную ответственность наследников и требовать уменьшения размера своей обязанности по договору поручительства пропорционально стоимости наследственного имущества.
Если иное не предусмотрено договором поручительства, в случае смерти поручителя обязанными по договору поручительства являются наследники поручителя, которые отвечают перед кредитором солидарно в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 ГК РФ). К отношениям наследников поручителя между собой и с кредитором подлежат применению правила ГК РФ о совместно выданном поручительстве (пункт 3 статьи 363 ГК РФ) с учетом правовых позиций, содержащихся в пункте 27 настоящего постановления.
21. Прекращение основного обязательства вследствие исключения из единого государственного реестра юридических лиц юридического лица, являющегося должником по этому обязательству, не прекращает поручительство, если кредитор до исключения должника из названного реестра реализовал свое право в отношении поручителя посредством предъявления иска, заявления требования ликвидационной комиссии в ходе процедуры ликвидации поручителя или подачи заявления об установлении требований в деле о его банкротстве.
22. В случае реорганизации поручителя — юридического лица судам необходимо учитывать следующее. В связи с тем, что предъявление кредитором требования к поручителю возможно только в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обеспеченного обязательства, кредитор не вправе требовать от поручителя, принявшего решение о реорганизации, досрочного исполнения обязательств по договору поручительства. Правопреемник поручителя определяется в соответствии с передаточным актом или разделительным балансом (статьи 58 и 59 ГК РФ).
Судам необходимо иметь в виду, что в случае, когда утвержденный при реорганизации разделительный баланс не дает возможности определить правопреемника поручителя, вновь созданные в результате реорганизации (продолжающие деятельность) юридические лица отвечают перед кредитором солидарно.
Если из разделительного баланса поручителя следует, что при его утверждении допущено нарушение принципа справедливого распределения активов и обязательств между его правопреемниками, приводящее к явному ущемлению интересов кредиторов этого юридического лица, то к солидарной ответственности должны привлекаться все лица, созданные в результате реорганизации поручителя (а в случае реорганизации в форме выделения — и то юридическое лицо, из которого выделилось новое юридическое лицо) (пункт 1 статьи 6, пункт 4 статьи 60 ГК РФ).
К отношениям указанных лиц между собой и кредитором применяются правила ГК РФ о совместно выданном поручительстве (пункт 3 статьи 363 ГК РФ) с учетом правовых позиций, содержащихся в пункте 27 настоящего постановления.
23. В соответствии с пунктом 3 статьи 367 ГК РФ поручительство прекращается, если кредитор отказался принять надлежащее исполнение, предложенное должником или поручителем. Судам необходимо учитывать, что данная норма не применяется в случаях, когда кредитору было предложено заключить соглашение о принятии в качестве отступного (статья 409 ГК РФ) предмета залога или иного имущества, либо кредитор отказался от предложения изменить порядок или способ исполнения обязательства, обеспеченного поручительством.

Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 20.01.1998 N 28
«Обзор практики разрешения споров, связанных с применением арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о поручительстве»

2. Условие договора о действии поручительства до фактического исполнения обеспечиваемого обязательства не может рассматриваться как устанавливающее срок действия поручительства, поскольку не соответствует требованиям статьи 190 Кодекса.
Кредитор обратился в арбитражный суд с иском к должнику по денежному обязательству и поручившемуся за него лицу о взыскании суммы долга по кредитному договору.
При рассмотрении спора было установлено, что иск заявлен по истечении годичного срока со дня наступления срока исполнения основного обязательства, определенного в кредитном договоре. Ссылаясь на это обстоятельство, поручитель просил освободить его от ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 4 статьи 367 Кодекса.
Поскольку договором поручительства предусмотрено его действие до фактического возврата суммы займа, кредитор просил отклонить доводы поручителя.
Арбитражный суд исковые требования удовлетворил за счет основного должника, в отношении поручителя в иске отказал.
При этом суд обоснованно исходил из следующего. В соответствии со статьей 190 Кодекса установленный сделкой срок определяется календарной датой или истечением периода времени, который исчисляется годами, месяцами, неделями, днями или часами. Срок может определяться также указанием на событие, которое должно неизбежно наступить. С учетом этого установленное в договоре условие о действии поручительства до фактического исполнения основного договора не может считаться условием о сроке.
В соответствии с пунктом 4 статьи 367 Кодекса в случаях, когда срок в договоре поручительства не установлен, оно прекращается, если кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иск к поручителю.

3. При этом условие о действии договоров поручительства до фактического исполнения основного обязательства не является условием о сроке действия договора поручительства, предусмотренным пунктом 4 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку в соответствии со статьей 190 данного Кодекса установленный законом, иными правовыми актами или сделкой срок определяется календарной датой или истечением периода времени, который исчисляется годами, месяцами, неделями, днями или часами. Срок может определяться также указанием на событие, которое должно неизбежно наступить. Фактическое исполнение должником обязательства к таким событиям не относится (Верховный суд Российской Федерации Определение от 29 сентября 2015 г. N 5-КГ15-108).

4. Постановление Президиума ВАС РФ от 10.09.2013 № 3702/13 (есть оговорка о возможности пересмотра по новым обстоятельствам) В соответствии с п. 1 ст. 367 ГК РФ поручительство прекращается с прекращением обеспеченного им обязательства, а также в случае изменения этого обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя, без согласия последнего. Заявленные кредитором требования находятся в пределах согласованного объема ответственности поручителя. По договору поставки в первоначальной редакции должнику предоставлялась отсрочка платежа на 30 календарных дней. Измененная редакция договора поставки срока оплаты товара не предусматривает, то есть расчет за товар должен быть произведен в соответствии с п. 1 ст. 486 ГК РФ (непосредственно до или после передачи товара). Последняя партия товара поставлена обществу должнику 08.09.2011. Претензия должнику и поручителю предъявлена 23.12.2011 (с учетом отсрочки платежа). То есть фактически требования к поручителю заявлены в соответствии с первоначальными договоренностями. Таким образом, доводы судов об увеличении ответственности поручителя и возникновении для него неблагоприятных последствий в связи с изменением обязательств являются неверными. Аналогичный подход к рассмотрению подобных дел соответствует позиции, сформулированной в постановлении Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», а также сложившейся практике арбитражных судов.

Ст. 367 ГК РФ — Гражданский кодекс

Статья 367. Прекращение поручительства.

26 декабря 2016

Для уверенности в возврате заемных средств, кредиторы нередко просят обеспечение у заемщика — поручительство или залог. Разбираться в хитросплетениях взыскания обеспечения чаще всего приходится судам. Об этом — обзор судебной практики.

23 декабря 2016

24 декабря 2015

Федеральная налоговая служба России разъяснила налогоплательщикам некоторые особенности порядка обложения НДФЛ доходов и применения профессионального налогового вычета по НДФЛ у предпринимателей. Кроме того, налоговики рассказали об ответственности налоговых агентов за подачу недостоверных сведений по форме 2-НДФЛ.

15 июля 2014

23 октября 2013

Обсуждение статьи

Вопросы по статье

у меня солидарный долг перед банком по договору поручительства. 6.03.2017 я узнал в банке, что мой долг банк переуступил коллекторскому агентству еще в марте 2014 года. Я не был ни тогда, ни позже уведомлен о переуступке прав. На протяжении всего этого времени я платил по долгу ежемесячно по 50% с пенсии. Что надо делать в данной ситуации? Могу ли я потребовать с банка полученные им деньги после переуступки права как «неосновательное обогащение» или по другим основаниям. Коллекторы за все это время не объявлялись.

Вопрос относится к городу Тула

Департамент налоговой и таможенно-тарифной политики рассмотрел письмо ФНС России от 02.10.2015 № БС-4-11/17181 по вопросу обложения налогом на доходы физических лиц сумм прощенной Банком задолженности и в соответствии со статьей 34.2 Налогового кодекса Российской Федерации (далее — Кодекс) разъясняет следующее

добрый день. подскажите пожалуйста как быть.заемщик умер а поручители являются безработными гражданами.так как попались под сокращение.есть кредит в размере до 300000 р.должны ли списать кредит в таком случае или должны взыскать от поручителей? хочу отметить что наследство у заемщика было продано для проведения лечения.поэтому наследство никто не вступал.а поручителям подсунули документы на подпись,когда пришли в банк заключить договор на получение заработной платы в банковскую карточку.таким образом хочу отметить что поручители были не в курсе что они являются поручителями пока не пришла повестка в суд.и так же договоре поручительства обязуются выплатить кредит в случае смерти заемщика.это разве не нарушение прав потребителей. благодарю заранее за помощь.

Вопрос относится к городу Республика Дагестан сел.Уркарах

Добрый день! Я работала в организации заместителем генерального директора, организация подписала договор поставки с предоставлением коммерческого кредита на отсрочку оплаты поставки товара,купленного у поставщика.мне пришлось подписать договор поручительства по этому договору поставки как физическому лицу. С ноября месяца прошлого года я уже не работаю в этой организации, сейчас я получила письмо от поставщика о том что фирма не оплатила товар купленный у них и они требуют,чтобы я оплатила долг фирмы как поручитель. Что мне делать и есть ли возможность избежать этой оплаты.

Вопрос относится к городу Ханты-Мансийск

Какой срок действует поручительство . Пример : дог был оформлен в 2010 г . по договору должен был быть закрыт в 2013г . Чего не случилось . Сейчас в 2015 г . поручитель несет ли ответственность по кредиту ?

Вопрос относится к городу Екатеринбург

Здравствуйте! Являюсь поручителем человека который осуждён за мошенничество , 159(4). Обязан ли я выплачивать его долг по кредиту. С уважением Александр

Вопрос относится к городу Ставрополь

имеет ли юридическую силу соглашение о расторжении кредитного договора и обязательства о добровольном погашении задолженности перед банком, если между банком и заемщиком заключено соглашение о расторжении кредитного договора, а между банком и другим человеком заключено обязательство о добровольном погашении задолженности перед банком по данному кредиту? И в таком случае вправе ли банк подавать в суд на заемщика, если имеется третье лицо по обязательству о добровольном погашении задолженности перед банком?

как защетится поручителю от возбуждения уголовного дела по статье 177, сумма более 3500000 руб. банкротство четвертый год . я отстранен полностью.

Здраствуйте. 26,12,05 подписан договор о поручительстве( 36мес ). 26,07,07. заемщиком был сделан платёж по графику и больше от него средств не поступало. 09,08,09 Суд вынес решение о взыскании долга с поручителей. На протяжении этого времени банк поручителей не извещал о том что оплата не производится. А 16,11,11. пристав вынес постоновление. Правомерны ли действия пристава и БАНКА . Спасибо

У нас такая ситуация: Нас вызвали в суд на предварительную беседу. Я и моя жена. Мы проходим по делу как соответчики. А именно мы поручители по банковскому долгу. На предварительной беcеде нам вручили повестки, в том числе и повестки главному ответчику. Главный ответчик в суд идти не желает. Три вопроса:: Можем ли мы не являться в суд и чем нам это грозит? Можем ли мы в суде хадатайствовать чтобы дело не рассматривалось без главного ответчика? Какую мы несем ответственность за полученные повестки остальным лицам?

Прекращение поручительства // Комментарий к ст. 367 ГК РФ

Очередной небольшой фрагмент комментария к обновленному российскому обязательственному праву, который мы готов вместе с А. Карапетовым, В. Байбаком, А. Павловым и М. Церковниковым. На этот раз — поручительство, точнее — его прекращение.

PS. Для любителей читать не в браузере — см. прикрепленный *.pdf файл.

Статья 367. Прекращение поручительства

1. Поручительство прекращается с прекращением обеспеченного им обязательства. Прекращение обеспеченного обязательства в связи с ликвидацией должника после того, как кредитор предъявил в суд или в ином установленном законом порядке требование к поручителю, не прекращает поручительство.

Если основное обязательство обеспечено поручительством в части, частичное исполнение основного обязательства засчитывается в счет его необеспеченной части.

Если между должником и кредитором существует несколько обязательств, только одно из которых обеспечено поручительством, и должник не указал, какое из обязательств он исполняет, считается, что им исполнено необеспеченное обязательство.

2. В случае, если обеспеченное поручительством обязательство было изменено без согласия поручителя, что повлекло за собой увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя, поручитель отвечает на прежних условиях.

Договор поручительства может предусматривать заранее данное согласие поручителя в случае изменения обязательства отвечать перед кредитором на измененных условиях. Такое согласие должно предусматривать пределы, в которых поручитель согласен отвечать по обязательствам должника.

3. Поручительство прекращается с переводом на другое лицо долга по обеспеченному поручительством обязательству, если поручитель в разумный срок после направления ему уведомления о переводе долга не согласился отвечать за нового должника.

Согласие поручителя отвечать за нового должника должно быть явно выраженным и должно позволять установить круг лиц, при переводе долга на которых поручительство сохраняет силу.

4. Смерть должника, реорганизация юридического лица — должника не прекращают поручительство.

5. Поручительство прекращается, если кредитор отказался принять надлежащее исполнение, предложенное должником или поручителем.

6. Поручительство прекращается по истечении указанного в договоре поручительства срока, на который оно дано. Если такой срок не установлен, оно прекращается при условии, что кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иск к поручителю. Когда срок исполнения основного обязательства не указан и не может быть определен или определен моментом востребования, поручительство прекращается, если кредитор не предъявит иск к поручителю в течение двух лет со дня заключения договора поручительства. Предъявление кредитором к должнику требования о досрочном исполнении обязательства не сокращает срок действия поручительства, определяемый исходя из первоначальных условий основного обязательства.

Комментарий

1. Поручительство является акцессорным обеспечением, что означает, что в случае прекращения обеспеченного долга оно также должно прекратиться, что объясняется общей экономической логикой – в отсутствие основного обязательства кредитору обеспечение просто не нужно. Эта особенность всякого обеспечения довольно ярко теперь выражена в п. 4 ст. 329 ГК РФ.

Соответственно, если обеспеченное обязательство прекратилось надлежащим исполнением, новацией, предоставлением отступного, прощением долга и т.п., одновременно происходит и прекращение обязательства поручителя.

1.1. Эта связь между обеспеченным и обеспечительным обязательствами прослеживается и тогда, когда обеспеченное обязательство прекращается частично. Так, например, если кредитор простил должнику долг в части, размер обязательства поручителя соразмерно уменьшается. Это, однако, не действует в случае частичного обеспечения обязательства поручительством (см. комментарий ниже).

1.2. Однако из этого простого и ясного, на первый взгляд, правила существуют исключения. К их числу относится, например, правило о том, что ликвидация должника и следующее за этим прекращение всех его обязательств не прекращает поручительство, если кредитор успел предъявить требование к поручителю до момента ликвидации должника (второе предл. абз. 1 п. 1 комментируемой статьи).

Впервые такое решение было предложено Пленумом ВАС РФ в постановлении № 42. В соответствии с п. 21 постановления «прекращение основного обязательства вследствие исключения из единого государственного реестра юридических лиц юридического лица, являющегося должником по этому обязательству, не прекращает поручительство, если кредитор до исключения должника из названного реестра реализовал свое право в отношении поручителя посредством предъявления иска, заявления требования ликвидационной комиссии в ходе процедуры ликвидации поручителя или подачи заявления об установлении требований в деле о его банкротстве».

Аналогичную точку зрения высказал и Верховный Суд, признавший в деле о взыскании с поручителя-гражданина, что «в случае обращения в суд с исковыми требованиями, вытекающими из неисполнения должником обязанности по возврату денежных средств до его ликвидации и в период действия кредитного договора, поручительство не может быть признано прекращенным, и солидарная обязанность по уплате кредитору должна сохраняться до момента, пока обязательство не будет исполнено. Иное, в том числе в случаях, когда поручитель действует недобросовестно и уклоняется от явки в суд, затягивая рассмотрение дела, означало бы недопустимое ограничение имущественных прав кредитора как пострадавшей стороны при неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства и нарушение конституционного принципа, в соответствии с которым осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (Определение Верховного Суда РФ от 22.01.2013 № 83-КГ12-8; см. также Определение Верховного Суда РФ от 31.07.2012 № 5-КГ12-18).

Предложенное судами и поддержанное законодателем решение в общем-то справедливо, так как оно, во-первых, подталкивает кредитора к совершению действий по удовлетворению своего интереса путем реализации обеспечительного права, а во-вторых, дает серьезную защиту тем кредиторам, которые своими активными действиями защищают свое право на получение исполнения из альтернативного источника удовлетворения требований. Поэтому с точки зрения правовой политики такое ослабление акцессорности обеспечительных требований следует только поприветствовать.

И наконец, следует учитывать, что, выдавая поручительство, поручитель принимает на себя все риски, связанные с тем, что обязательство должника не будет им исполнено, в том числе вследствие банкротства должника и его последующего исключения из реестра юридических лиц. И раз эти риски приняты, то они должны лежать на поручителе и после прекращения существования должника, ведь возложение на лицо, выдавшее обеспечение, этих рисков произошло по договору, заключенному поручителем именно с кредитором. Следовательно, ликвидация должника не должна прекращать обязанность обеспечителя по несению этих рисков. Иное, разумеется, может быть предусмотрено договором между кредитором и лицом, выдавшим обеспечение. Однако освобождение обеспечителя от таких рисков должно быть предметом специальной договоренности между кредитором и лицом, выдавшим обеспечение.

1.3. Интересный вопрос может возникнуть в случае частичного обеспечения обязательства поручительством. Представим такой пример: обязательство должника перед кредитором составляет 1000 руб., поручитель обеспечил обязательство на сумму 700 руб. Должник уплатил кредитору 500 руб. и затем допустил просрочку. Спрашивается: какую денежную сумму кредитор может потребовать кредитор с поручителя?

Мыслимы три варианта ответа. Первый заключается в том, что кредитор может взыскать с поручителя все 500 руб., так как при частичном исполнении обязательство в первую очередь прекращается в своей необеспеченной части. Второй вариант ответа исходит из обратной презумпции – при частичном платеже обязательство прекращается в первую очередь в обеспеченной части, освобождая лицо, давшее обеспечение; в этом случае кредитор сможет взыскать с поручителя 200 руб. Наконец, возможен третий, компромиссный вариант – при частичном платеже обеспеченное обязательство прекращается пропорционально в обеспеченной и необеспеченной части и потому кредитор сможет взыскать с поручителя 350 руб.

Теоретически, каждый из этих вариантов имеет право на существование, поэтому выбор между ними должен быть сделан на основе политико-правовых рассуждений. Первый вариант является прокредиторским; второй – пропоручительским; третий – компромиссным. Представляется верным выбор все-таки первого варианта, так как он лучше всего защищает слабую сторону в обязательстве – кредитора, который предоставив должнику причитавшееся исполнение (выдав кредит, отгрузив товар и т.п.), не получил от него встречного предоставления. Именно к этому варианту в итоге и склонился сначала Пленум ВАС в п. 32 Постановления № 42, а затем и законодатель в абз. 2 п. 1 комментируемой статьи.

При этом данное положение закона, хотя и не снабжено оговоркой о праве сторон согласовать иное, с точки зрения своего смысла и целей носит диспозитивный характер. Должник и кредитор в своем договоре могут договориться о том, что частичное погашение долга будет в первую часть погашать обеспеченную часть долга.

1.4. Абз. 3 комментируемого пункта воспроизводит принцип, заложенный в п. 2 ст. 319.1 ГК РФ, заключающийся в том, что если между должником и кредитором существует несколько договоров, только один из которых обеспечен, и должник не указал, обязательство по какому из договоров он исполняет, считается, что им исполнено обязательство по необеспеченному договору.

Понятно, что возможны и более сложные ситуации: например, между должником и кредитором три договора, два из которых обеспечены поручительством, а один – нет. Разумеется, в этом случае надо пользовать тем же принципом, который заложен в комментируемую норму: в первую очередь гасится необеспеченный долг, излишек же должен распределяться в зависимости от даты возникновения обязательств по обеспеченным сделкам (п. 3 ст. 319.1 ГК РФ).

2. Один из самых сложных вопросов прекращения поручительства, который возник в практике судов – это применение прежних положений ГК РФ (прежняя редакция п. 1 ст. 367 ГК РФ) о том, что при изменении основного обязательства, увеличивающем объем ответственности поручителя либо иным образом ухудшающем его положение без его на то согласия, поручительство прекращается.

Первоначально эта норма понималась судами довольно прямолинейно. Например, должник сначала был должен кредитору 100 (и это обязательство было обеспечено поручительством), а потом размер долга был увеличен до 150, то поручительство прекращается, если поручитель не дал согласия отвечать за 150.

Именно такой подход был в свое время выражен в п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 20 января 1998 года № 28.

2.2. Такой подход не может не вызывать изумления. Фундаментальным принципом обязательственного права является следующий тезис: обязательство, заключенное между двумя лицами, не связывает третье лицо. В этом проявляется относительный характер обязательства, его принципиальная неспособность влиять на имущественную сферу третьих лиц.

По всей видимости, основой для воззрений, в соответствии с которыми увеличение суммы долга должника автоматически влечет за собой увеличение ответственности поручителя, является концепция участия поручителя в обеспеченном долге в качестве второго (как правило, солидарного) содолжника. В этом случае решение, отраженное ранее в практике ВАС, действительно, представляется логичным: один содолжник хочет увеличить общий долг, но он не может это сделать без согласия второго содолжника.

Однако такой подход к конструкции поручительству является неверным, он отвергнут как самим Кодексом, так и последующей практикой ВАС РФ. Верное понимание природы поручительства заключается в том, что обязательство поручителя – это его собственный, самостоятельный долг перед кредитором, связанный с обеспеченным обязательством принципом акцессорности.

В связи с этим возникает совершенно резонный вопрос: если обязательство поручителя – самостоятельное обязательство, и он не участвует в обеспеченном долге, то почему изменение этого долга будет сказываться (например, в виде увеличения суммы, которую должен выплатить поручитель) на обязательстве поручителя?! Ведь фундаментальный принцип обязательственного права таков: о чем договорились двое, не сказывается на третьем.

Вернемся к примеру. Итак, должник и кредитор увеличили сумму долга, она теперь составляет не 100, а 150. Но почему это изменение должно сказаться на обязательстве поручителя? Ведь он же не давал согласия отвечать за невозврат должником 150, он обещал отвечать за невозврат 100! Следовательно, он по-прежнему отвечает за невозврат 100. И поэтому следует прийти к неизбежному выводу о том, что от изменения обеспеченного обязательства положение поручителя, не дававшего согласия отвечать на измененных условиях, не ухудшается; следовательно, сама почва для защиты поручителя отсутствует.

Получается, что правовая позиция, сформулированная в п. 6 Информационного письма Президиума ВАС № 28 – это ошибка, допущенная в результате применения неверного взгляда на природу обязательства поручителя.

Исправление этой ошибки было осуществлено Президиумом ВАС Постановлении от 18.10.2011 № 6977/11. В этом деле Президиум ВАС не согласился с идеей о том, что увеличение размера процентов по долгу должника прекращает поручительство. При этом Президиум ВАС отталкивался в своих рассуждениях от следующего: коль скоро начисленная и предъявленная сумма процентов соответствовала первоначальным условиям основного обязательства, обеспеченного поручительством, и объем ответственности поручителя не изменился и остался прежним, оснований считать договоры поручительства прекращенными у судов не имелось.

Намного более решительным выглядит правовая позиция, касающаяся последствий изменений обеспеченного долга и сохранения поручительства на первоначальных условиях этого долга, отраженная в п. 37 Постановления № 42: «Применяя названные положения ГК РФ [о прекращении поручительства при изменении основного обязательства], суды должны учитывать их цель, состоящую в защите поручителя от неблагоприятных изменений основного обязательства, а не в создании для него необоснованных преимуществ в виде прекращения поручительства и в том случае, если основное обязательство было изменено без каких-либо неблагоприятных последствий для поручителя, хотя бы и без согласия последнего».

Далее рассуждения Пленума ВАС вполне предсказуемы. Он выводит общий принцип, лежащий в основе толкования п. 1 ст. 367 ГК РФ: «…изменение основного обязательства (в случае увеличения суммы долга должника перед кредитором, размера процентов по денежному обязательству) само по себе не ухудшает положение поручителя и не прекращает поручительство, так как в данном случае поручитель отвечает перед кредитором на первоначальных условиях обязательства, обеспеченного поручительством, как если бы изменения обязательства не произошло. Обязательство в измененной части не считается обеспеченным поручительством. При не согласованном с поручителем сокращении или увеличении срока исполнения обязательства, обеспеченного поручительством, поручительство также сохраняется, а поручитель отвечает перед кредитором до истечения сроков, определяемых в соответствии с п. 4 ст. 367 ГК РФ с учетом первоначальных условий обязательства».

Вернемся к приведенному чуть выше примеру. Должник должен кредитору 100, под 12% годовых, срок возврата долга 1 февраля 2011 г. Этот долг был обеспечен поручительством без указания конкретного срока действия поручительства. Впоследствии сумма долга увеличилась до 150, проценты возросли до 14, а срок возврата был удлинен – до 1 июля 2011 г. Представим себе, что должник не возвратил долг и кредитор обратился 1 сентября 2011 г. в суд с иском о взыскании с поручителя. Применяя позицию Пленума ВАС, которая сформулирована в п. 37 Постановления № 42, следует прийти к следующему выводу: поручитель продолжает отвечать за должника, но на первоначальных условиях обязательства, так как их изменения с ним не согласовывались. Следовательно, с поручителя можно взыскать долг в сумме 100 и проценты на него в размере 12% годовых. Срок предъявления иска – 1 сентября 2011 г. – укладывается в срок существования поручительства исходя из п. 4 ст. 367 Кодекса (один год с момента, когда у кредитора возникло бы требование к должнику исходя из первоначальных условий обязательства, то есть, до 2 февраля 2012 г.).

Ситуация бы не изменилась если бы срок возврата долга был бы сокращен, например, с 1 февраля 2011 г. до 1 ноября 2010 г. При этом кредитору не было бы необходимости ожидать наступления 1 февраля 2011 г. для того, чтобы предъявить иск к поручителю. Дело в том, что одним из элементов правового положения поручителя является, в том числе, и то, что он должен быть готов в любой момент удовлетворить требование кредитора, который получил возможность досрочно требовать от должника возврата долга. Поэтому предъявление требования раньше установленного в договоре поручительства срока не может ухудшать положения поручителя, так как он и так всегда должен быть готов к этому.

Подобный подход ВАС РФ к разрешению вопроса о сохранении поручительства при изменении основного долга объясняется следующим образом. Самые распространенные отношения, которые лежат «под» обеспечительной сделкой и объясняют выдачу третьим лицом обеспечения по долгу должника, это отношения корпоративной (дочерние и материнские компании; члены одной группы юридических лиц; общность учредителей и т.п.) или иной аффилированности. В такой ситуации вообще не остается места для рассуждений об ухудшении положения лица, выдавшего обеспечение; ведь он и должник, будучи тесно связаны, должны считаться знающими обо всех изменениях в содержании обеспеченных поручительством обязательств и согласными с ними.

Аналогичного подхода по вопросу о сохранении поручительства при изменении обеспеченного обязательства придерживается и Верховный Суд (Определение Верховного Суда РФ от 13.09.2011 № 39-В11-5).Здесь Верховный Суд пришел к выводу о том, что если кредитор и должник неоднократно изменяли обязательство без согласия поручителя, то последний не может ссылаться на прекращение своего обязательства перед кредитором, если иск был заявлен кредитором к поручителю на первоначально согласованных с поручителем условиях обязательства.

В итоге эта революция в понимании связи изменений основного обязательства и сохранения поручительства, совершенная судами, была воспринята и законодателем. Так, в п. 2 ст. 367 ГК РФ в настоящее время установлено именно то правило, которое вывели суды: при изменении основного обязательства поручительство сохраняется на первоначальных условиях.

По сути это означает, что данная норма является новеллой только формально. Споры, связанные с изменением основного долга до вступления в силу новой редакции норм ГК о поручительстве должны решаться не на основе формального применения прежнего п. 1 ст. 367 ГК РФ, а правовых позиций высших судов, давших той норме верное телеологическое толкование.

2.3. В Постановлении № 42 есть одно небольшое уточнение по сравнению с текстом нормы п. 2 комментируемой статьи, которое также должно быть принято во внимание. Оно связано с тем, выдача поручительств за вознаграждение по долгам лиц, обратившихся к таким «профессиональным» поручителям, все же (пусть и очень нечасто), но имеет место. Таким образом, наряду с аффилированностью должника и поручителя имеют место и такие отношения покрытия, объясняющие почему поручитель выдал обеспечение по долгам третьего лица, как возмездный договор о выдаче поручительства, заключенный между должником и поручителем.

Следует ли и в этом случае совершенно игнорировать возможное влияние изменений обеспеченного обязательства на риски поручителя? По всей видимости, это было бы несправедливо, так как «профессиональный» поручитель, соглашаясь за вознаграждение выдать поручительство, имеет собственные представления о тех рисках, которые он на себя принимает, и исходя из этих представлений он, во-первых, принимает решение о выдаче или невыдаче поручительства, и, во-вторых, о размере вознаграждения за поручительство.

Эти обстоятельства учтены Пленумом ВАС в абз. 5 п. 37 постановления № 42: «Если поручитель докажет, что выдача поручительства за должника была обусловлена иными обстоятельствами, чем наличие общего с должником экономического интереса (например, систематическая выдача поручительств за вознаграждение является одним из видов предпринимательской деятельности поручителя), и в результате не согласованного с ним изменения условий обеспеченного обязательства оно стало заведомо неисполнимым, поручительство прекращается (п. 1 ст. 367 ГК РФ). Однако если будет установлено, что поручитель знал или должен был знать о таких изменениях обязательства, но не выражал своего несогласия с ними, он отвечает на первоначальных условиях обеспеченного обязательства».

Представляется, что эта правовая позиция может применяться и в условиях действующей редакции п.2 комментируемой статьи. В этих целях норма о сохранении обязательства поручителя на условиях, указанных в договоре поручительства, должна толковаться ограничительно.

2.4. Известно также, что еще один возможный вид отношений покрытия, объясняющих появление поручительства – это уже имеющиеся долговые отношения между поручителем и должником (поручитель должен должнику и потому он готов обеспечить обязательство должника в пределах суммы своего долга, имея в виду возможность последующего зачета своего долга против перешедшего к нему от кредитора требования).

Хотя в данном случае общий экономический интерес у должника и поручителя отсутствует и формально могла бы быть применена описанная выше правовая позиция из Постановления № 42, тем не менее, реального интереса у поручителя в прекращении поручительства нет. Ведь в любом случае – сколько бы ни не был должен должник кредитору – долг поручителя перед должником сохраняется и, уплатив в пределах этого долга кредитору, поручитель получит право на зачет. Единственная проблема в этом случае может возникать тогда, когда срок исполнения обеспеченного обязательства был увеличен и потому оно, даже перейдя к поручителю в порядке суброгации, не будет считаться просроченным и потому односторонний зачет его будет затруднен.

2.5. Безусловно, норма п. 2 комментируемой статьи, хотя и не содержит оговорки о праве сторон согласовать иное, является с точки зрения критериев, закрепленных в Постановлении Пленума ВАС РФ №16 от 14 марта 2014 года «О свободе договора и ее пределах», диспозитивной и стороны договора поручительства вправе установить, что любое либо определенное изменение основного обязательства может прекратить поручительство.

2.6. Итак, как минимум, по общему правилу изменение основного долга будет означать, что поручитель отвечает перед должником на первоначальных условиях. Однако стороны договора поручительства могут установить в договоре, что параметры поручительского обязательства будут автоматически изменяться вместе с изменением основного обязательства. Договорная практика банков выработала очень распространенный прием: заранее устанавливаемое в договоре поручительства согласие поручителя отвечать по долгу должника на любых измененных условиях.

Практика Верховного Суда РФ по вопросу о содержании заранее данного согласия поручителя отвечать на измененных условиях обязательства, складывавшаяся до реформы норм ГК о поручительстве, свидетельствовала о том, что суды общей юрисдикции фактически не придали значения формулировкам этого согласия. По крайней мере, в трех делах Верховный Суд РФ признавал поручительство не прекратившимся, указывая на то, что поручитель заранее дал согласие отвечать за любое изменение обязательства (Определение Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 16-В10-25; Определение Верховного Суда РФ от 22.02.2011 № 11-В10-16; Определение Верховного Суда РФ от 12.07.2011 № 16-В11-9).

В то же время у заранее данного согласия поручителя отвечать за «любые изменения обязательства» есть серьезный недостаток: юридически значимое согласие должно иметь предмет, то есть, быть согласием «с чем-либо». Такое согласие не может абстрактным («согласие с чем угодно»).

Этот тезис имеет как логическую основу (согласным всегда можно быть только с чем-либо), так и серьезную юридическую подоплеку. Заранее данное согласие поручителя отвечать за измененное обязательство – это юридически значимое действие, которое открывает широкое поле для злоупотреблений со стороны кредитора. Кроме того, абстрактное согласие отвечать на измененных условиях обязательства может ущемить интересы других кредиторов поручителя, так как делает практически непредсказуемым ответ на вопрос о том, сколько же поручитель будет должен кредитору в случае просрочки должника.

В связи с этим представляется правильным иной ответ на вопрос о содержании заранее выговариваемого согласия поручителя отвечать на измененных условиях обязательства: такое согласие не может быть абстрактным, из него должно быть ясно, в каких пределах поручитель согласился отвечать за изменившееся обязательство. Именно такую правовую позицию Пленум ВАС сформулировал в п. 16 Постановления № 42, а затем поддержал законодатель в абз. 2 п. 2 комментируемой статьи.

Если поручитель абстрактно согласился отвечать за любое изменение обязательства, то есть, указанные пределы изменения обязательства в договоре поручительства не установлены, и при этом обеспеченное обязательство изменилось, то поручитель отвечает перед кредитором на первоначальных условиях обеспеченного обязательства (абз. 1 п. 2 ст. 367 ГК РФ).

2.7. Условие о заранее данном согласия поручителя отвечать за измененное обязательство, даже несмотря на жесткий стандарт содержания такого согласия, в случае навязывания такого условия слабой стороне договора может подвергаться дополнительной судебной проверке с точки зрения доктрины запрета несправедливых договорных условий, которая содержится в ст. 428 ГК РФ (см. также п. 18 постановления № 42).

3. Перевод долга согласно комментируемому пункту по общему правилу прекращает поручительство, если только поручитель не дал в разумный срок после направления ему уведомления о переводе долга согласие отвечать за нового должника.

Это связано с тем, что перевод долга фактически меняет имущественную массу должника, которая будет отвечать перед поручителем, исполнившим свое обязательство и приобретшим право кредитора в порядке суброгации, на другую имущественную массу – нового должника. При этом, разумеется, поручителя может ждать сюрприз в виде фактически неплатежеспособного нового должника.

3.1. Может ли согласие поручителя отвечать за нового должника при переводе долга быть предварительным (например, включено в договор поручительства)? Закон прямо об этом не говорит, но из толкования абзаца 2 п.3 комментируемой статьи это со всей очевидностью вытекает.

При этом подход, схожий с описанным выше в отношении предварительно данного согласия отвечать на измененных условиях, был предложен судами и поддержан законодателем и для этого случая заранее данного согласия поручителя отвечать за нового должника (см. п. 17 Постановления № 42 и абз. 2 п. 3 комментируемой статьи). Таким образом, законодатель устанавливает необходимость указать критерии лиц, при переводе долга на которых поручитель продолжает оставаться связанным поручительством. Такие критерии должны быть достаточно определенные (например, «родственники должника», «любые юридические лица, аффилированные с должником» и т.п.). В случае если в заранее выговоренном согласии поручителя такие критерии отсутствуют и долг был переведен, а согласие поручителя отвечать за нового должника получено не было, то поручительство должно считаться прекратившимся по п. 3 ст. 367 Кодекса.

3.2. Условие о заранее данном согласия поручителя отвечать за нового должника при переводе долга, даже несмотря на жесткий стандарт содержания такого согласия, при навязывании такого условия слабой стороне договора может подвергаться дополнительной судебной проверке с точки зрения доктрины запрета несправедливых договорных условий, которая содержится в ст. 428 ГК РФ (см. также п. 18 Постановления № 42).

4. Все сказанное выше о необходимость защищать поручителя от внезапного изменения имущественной массы, из которой тот будет удовлетворять требования, перешедшие к нему от кредитора, не имеет никакого отношения к изменению фигуры должника в результате универсального правопреемства (смерть должника и реорганизация юридического лица-должника). Это связано с тем, что при универсальном правопреемстве имущественная масса, которая потенциально ответственна перед поручителем, фактически не изменяется (наиболее очевидно это в случае наследственного преемства и реорганизации в форме преобразования, разделения и выделения; чуть более сложные случаи – это реорганизация в форме присоединения и слияния).

4.1. Практика Верховного Суда по вопросу о том, сохраняется ли поручительство при смерти должника, сформированная в 2006-2012 гг., давала следующий ответ на этот вопрос.

Впервые проблема сохранения поручительства была затронута Судом в Обзоре законодательства и практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2006 г., утв. Постановлением Президиума Верховного Суда от 29 ноября 2006 г. от 29 ноября 2006 г. В данном Обзоре содержался следующий вопрос (№ 22): «Требуется ли получение согласия поручителя отвечать за нового должника в случае смерти должника по основному обязательству, обеспеченному договором поручительства, при наличии правопреемника, принявшего наследство? Вправе ли суд удовлетворить требования кредитора в случае отсутствия согласия поручителя отвечать за правопреемника должника при неисполнении или ненадлежащем исполнении обеспеченного поручительством основного обязательства и возложить в соответствии со ст. 363 ГК РФ такие обязательства на поручителя?». Отвечая на данный вопрос, Верховный Суд признал, что поручительство прекращается по следующим основаниям. В соответствии с п. 2 ст. 367 ГК РФ [в дореформенной редакции] поручительство прекращается с переводом на другое лицо долга по обеспеченному поручительством обязательству, если поручитель не дал кредитору согласия отвечать за нового должника. Поэтому в случае смерти должника по основному обязательству, обеспеченному договором поручительства, при наличии правопреемника, принявшего наследство, требуется согласие поручителя отвечать за нового должника, если договор поручительства не содержит в качестве условия согласие поручителя отвечать за исполнение обязательства перед любым новым должником в случае перевода долга по обеспечиваемому обязательству. Следовательно, при отсутствии согласия поручителя отвечать за правопреемника должника в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения им основного обязательства возложение на него такой обязанности неправомерно.

Непосредственное применение Судом норм, регулирующих перевод долга, к универсальному правопреемству, вызвало вполне ожидаемую и, в общем-то, правомерную критику. Однако важен сам принцип, сформулированный Верховным Судом: изменение фигуры должника может негативно сказаться на последующих возможностях поручителя по взысканию уплаченных кредитору сумм и потому поручитель может быть привлечен к ответственности за наследника должника лишь при наличии его, поручителя, согласия.

Впоследствии предметом рассмотрения в Верховном Суде стал следующий спор (Определение от 17 апреля 2007 г. № 45-В06-34). Поручитель дал поручительство за заемщика. Последний скончался, не оставив наследников, выморочное имущество отсутствовало. Верховный Суд посчитал, что что смерть должника прекратила обеспеченное поручительством кредитное обязательство (в силу п. 1 ст. 418 ГК РФ), является правильным. С прекращением указанного обязательства, по мнению ВС, прекратилось и поручительство ответчиков (п. 1 ст. 367 ГК РФ).

В другом деле (Определение от 29 августа 2007 года № 34-В07-12) Верховный Суд развил тезисы, высказанные в определении от 17 апреля 2007 г. Толкуя п. 1 ст. 418 ГК, Верховный Суд указал, что «из данной правовой нормы следует, что смерть гражданина-должника влечет прекращение обязательства, если только обязанность его исполнения не переходит в порядке правопреемства к наследникам должника или иным лицам, указанным в законе». Суд подчеркнул, что если в установленный законом срок заявление в нотариальный орган о принятии наследства после смерти заемщика подано не было, следовательно, обязательства заемщика прекратились. По мнению Суда, нормами ГК РФ о поручительстве не предусмотрен переход к поручителю в порядке правопреемства обязанностей по исполнению обязательств должника в случае его смерти. В связи с этим вывод нижестоящего суда о сохранении после смерти должника обязательства по кредитному договору и договору поручительства был признан противоречащим статьям 361, 367, 418 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Позицию Верховного Суда, выраженную в данных определениях можно описать следующим образом: отсутствие фигуры наследника влечет за собой безусловное прекращение заемного обязательства в соответствии со ст. 418 ГК РФ. Это, в свое очередь, влечет за собой и прекращение поручительства в силу п. 1 ст. 367 Кодекса.

4.2. Между тем, подход, сформулированный Пленумом ВАС РФ по вопросу о том, что происходит с поручительством в случае смерти должника, был совершенно иным. По мнению Пленума ВАС РФ (п. 20 Постановления № 42) смерть должника не прекращает поручительство, за исключением случаев, когда обязательство прекращается смертью гражданина в соответствии со ст. 418 ГК РФ (т.е., когда личность должника имела принципиальное значение в обязательстве). При этом Пленум ВАС также довольно категорично отверг идею применения к описываемой ситуации положений п. 2 ст. 367 ГК РФ в дореформенной редакции (о необходимости получения согласия поручителя при переводе долга). Несмотря на то, что в самом тексте пункта обоснование этого подхода отсутствует, оно является очевидным – наследственное правопреемство является разновидностью универсального правопреемства, т.е., случая, когда фигура должника изменяется без какого-либо желания и участия кредиторов, а следовательно, и поручителей. Именно поэтому поручитель становится ответственным за исполнение наследниками, принявшими наследство, обязательств умершего должника.

В итоге законодатель поддержал подход ВАС РФ и прямо указал в комментируемом пункте, что смерть должника ни при каких обстоятельствах не прекращает поручительство; все описанные выше подходы ВС РФ в этой связи утрачивают свою актуальность и применению не подлежат.

4.3. Поручительство сохраняется и при реорганизации должника. Это можно объяснить тем, что, выдавая поручительство, поручитель принимает на себя подразумеваемый риск неплатежеспособности не только должника, но и его правопреемников.

Однако судебная практика довольно длительное время исходила из того, что поручительство за правопреемника реорганизованного должника сохраняется лишь в том случае, если поручитель дал согласие отвечать за нового должника.

Весной 2011 г. этот вопрос стал предметом рассмотрения в Президиуме ВАС (Постановление 15762/10). Предметом спора был вопрос о том, сохраняется ли поручительство в случае, если должник был подвергнут реорганизации в форме выделения, причем обеспеченный долг был передан выделенному юридическому лицу. Суды, рассматривая спор о признании поручительства прекратившимся, признали, что замена должника в основном обязательстве на юридическое лицо, вновь созданное в результате реорганизации правопредшественника путем выделения, влечет за собой прекращение действия договора поручительства.

Однако Президиум ВАС не согласился с таким подходом, обратив внимание на то, что согласие поручителя отвечать за нового должника требуется при переводе долга (т.е., переходе долга в силу договора); при реорганизации же долги переходят в силу закона, что исключается возможность применения п. 2 ст. 367 Кодекса в случае реорганизации должника.

Впоследствии именно такая правовая позиция была сформулирована в п. 19 Постановления № 42: реорганизация не прекращает поручительство.. Теперь этот подход прямо закреплен в комментируемом пункте.

Единственная возможность для поручителя освободить себя от договора поручительства в случае реорганизации должника – это включение в договор поручительства соответствующего отменительного условия. Положение п. 4 комментируемой статьи, хотя и не содержит оговорки о праве сторон согласовать иное, но своему смыслу и целям не может считаться императивным и является однозначно диспозитивным.

4.4. Разумеется, возможны ситуации, в которых реорганизация должника будет существенно нарушать интересы поручителя. Самый очевидный случай – это несправедливое распределение активов и пассивов реорганизуемого должника между правопреемниками в результате разделения или выделения. Например, одному из правопреемников были переданы все долги и неликвидное имущество, а другому, напротив, – все ценное имущество, но долги переданы не были вообще.

Теоретически, кредитор мог бы, имея возможность получить соответствующую информацию о планируемом распределении активов, предъявить требование о досрочном исполнении обязательства в соответствии с положениями ст. 60 ГК РФ, однако он по каким-то причинам мог этого не сделать, рассчитывая на то, что он может удовлетворить свое требование за счет поручителя. Поручитель же в такой ситуации не имеет законных оснований возражать против предъявленного к нему требования такого кредитора, ссылаясь на то, что кредитор не заявил реорганизуемому должнику требование о досрочном исполнении (за исключением, пожалуй, случая если кредитор действовал осознанно во вред поручителю, то есть, случаев злоупотребления правом, запрещенных ст. 10 ГК РФ). Таким образом, поручитель будет вынужден заплатить кредитору, но полученное им требование будет фактически неисполнимо в принудительном порядке, так как у нового должника нет никаких активов, на которые можно было бы обратить взыскание.

Эта проблема решается следующим образом. Поручитель может воспользоваться теми же гарантиями при реорганизации должника, что и кредитор. К числу таких гарантий относится и право кредитора требовать от всех лиц, участвовавших в реорганизации, солидарного исполнения обязательства в случае если при реорганизации был нарушен принцип справедливого распределения активов и пассивов реорганизуемого юридического лица (п. 5 ст. 60 ГК РФ). Пленум ВАС признал, что такое требование принадлежит и поручителю (см. абз. 2 п. 19 Постановления № 42).

5. Поручительство прекратится, если кредитор отказался принять надлежащее исполнение, предложенное должником или поручителем. Некоторые суды полагали, что эта норма должна применяться и тогда, когда должник обращался к кредитору с просьбой предоставить отсрочку по исполнению обязательства, изменить предмет исполнения обязательства, предоставить отступное и т.п., но кредитор отказался удовлетворить просьбу должника. По сути, прекращая поручительство в описанной ситуации, суды «карали» кредитора за его неуступчивость в отношениях с должником.

Спрашивается, насколько такой подход оправдан? Можно ли лишать обеспечения настойчивого кредитора, который требует от должника исполнения того, к чему последний обязался и не соглашается на компромиссы? Ответ совершенно очевиден: ни в коем случае нельзя. Иной подход, основанный на крайне широком толковании п. 5 ст. 367 ГК РФ, является антикредиторским, он наказывает кредитора только за то, что тот требует исполнения того, что и так ему причитается по обязательству.

Пленум ВАС РФ в свое время не поддержал идею широкого толкования комментируемой нормы, признав, что она не подлежит применению в случае если должник или поручитель предлагает кредитору отступное (см. п. 23 Постановления № 42).

6. Довольно много проблем в судебной практике породило и такое основание прекращение поручительства как истечение сроков, установленных в п. 6 ст. 367 ГК РФ. В соответствии с названной нормой поручительство прекращается по истечении указанного в договоре поручительства срока, на который оно дано. Если такой срок не установлен, оно прекращается, если кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иска к поручителю. Когда срок исполнения основного обязательства не указан и не может быть определен или определен моментом востребования, поручительство прекращается, если кредитор не предъявит иска к поручителю в течение двух лет со дня заключения договора поручительства.

6.1. В этих нормах нельзя найти ответа на вопрос о том, в течение какого срока (если он, разумеется, не установлен договором поручительства) кредитор может предъявить иск к поручителю, обеспечившему уже просроченное обязательство (послесрочное поручительство). Пленум ВАС РФ, толкуя указанные положения, признал, что если поручительством обеспечивается обязательство, срок исполнения которого в момент заключения договора поручительства наступил и которое не исполнено должником, то при отсутствии иного указания в договоре поручительства оно прекращается, если кредитор в течение года со дня заключения договора поручительства не предъявит иска к поручителю. В результате к послесрочному поручительству был применен тот же подход, который законодатель предусмотрел для поручительств, вообще не содержащих срока действия: кредитор, обязательство перед которым просрочено, должен в течение некоторого времени явно выразить намерение воспользоваться правами по обеспечительной сделке (см. абз. 3 п. 33 Постановления № 42).

6.2. Еще одна интересная проблема, связанная с применением п. 6 ст. 367 ГК РФ – это вопрос о том, с какого момента кредитор, чьи требования защищаются не путем предъявления самостоятельного иска к поручителю, а иным образом, считается предъявившим требование по договору поручительства.

Обсуждаемый вопрос может встать в следующих ситуациях: во-первых, это случай, когда юридическое лицо-поручитель находится в состоянии ликвидации, и, во-вторых, случай банкротства поручителя. В первом случае требование кредитора защищается путем подачи требования ликвидатору поручителя, во втором – путем подачи заявления об установлении требования в деле о банкротстве поручителя. По своей природе оба эти действия ничем не отличаются от подачи иска – их совершение свидетельствует о том, что кредитор заинтересован в реализации своих прав по обеспечительной сделке. Соответственно, сроки, установленные п. 6 ст. 367 ГК РФ должны считаться соблюденными кредитором, если он до истечения этих сроков заявил требование ликвидационной комиссии в ходе процедуры ликвидации поручителя-юридического лица или подал заявление об установлении требований в деле о банкротстве поручителя (абз. 4 п. 33 Постановления № 42).

6.3. Довольно длительное время в судебной практике обсуждался вопрос о природе сроков, установленных в п. 6 ст. 367 Кодекса: являются ли они пресекательными сроками, установленными законом для существования права кредитора требовать исполнения поручителем своего обязательства, или же это срок для защиты этого права, то есть, срок исковой давности.

Различия между правовыми последствиями квалификации этих сроков довольно значительны. Так, течение срока исковой давности можно быть прервано, приостановлено или возобновлено после истечении; пропущенный по уважительной причине срок исковой давности может быть восстановлен судом; о применении исковой давности должно быть заявлено стороной в деле. К пресекательным срокам все эти правила не применяются.

Формулировки п. 6 ст. 367 Кодекса недвусмысленно свидетельствуют в пользу того, что установленные им сроки являются сроками существования поручительства, а не сроками исковой давности. Это следует из употребляемых законодателем выражений: в законе сказано, что«поручительство прекращается», а не «иск должен быть предъявлен поручителем в течение…». Если бы в законе фигурировала последняя формулировка, это свидетельствовало бы о том, что этот срок является сроком исковой давности. На это обратил внимание Пленум ВАС в абз. 5 п. 33 Постановления № 42, также присоединившись к взгляду на сроки поручительства как на сроки существования прав кредитора по отношению к поручителю, а не как на сроки исковой давности.

6.4. Еще одна проблема, связанная с применением правил ГК о сроках существования поручительства, это сочетание возможности кредитора потребовать досрочного исполнения обязательства от должника и требований к поручителю.

Здесь следует различать несколько ситуаций. Первая из них – когда поручительство содержит срок, в течение которого кредитор должен предъявить иск к поручителю. В этом случае Пленум ВАС в абз. 1 п. 34 Постановления № 42 пришел к выводу о том, что предъявление досрочных требований к должнику не изменяет порядок течения срока поручительства, оно существует до срока, установленного в договоре поручительства. Например, долг должника, возникший 1 марта 2008 года, должен был быть исполнен 1 марта 2013 года, срок поручительства был установлен до 1 марта 2015 года. В марте 2011 года возникло основание для досрочного исполнения обязательства и кредитор предъявил к должнику соответствующее требование, которое не было удовлетворено должником. К поручителю требование было предъявлено в мае 2012 г. Поручитель не может ссылаться на истечение годичного срока для предъявления к нему требования, установленного во втором предложении п. 4 ст. 367 Кодекса, так как срок существования поручительства определен договором поручительства и кредитор может предъявить иск к поручителю до 1 марта 2015 года. Способом защиты интересов поручителя в описанной ситуации значительного разъединения срока исполнения основного долга и обязательства поручителя может быть заявление им в соответствии со ст. 364 ГК РФ принадлежащего должнику возражения о применении исковой давности по основному требованию.

6.5. Иным должно быть решение для ситуации, когда срок действия поручительства не установлен. В этом случае срок существования поручительства тесно связан с моментом возникновения у кредитора возможности требовать от должника досрочного исполнения обязательства. И тогда можно обнаружить почву для применения второго предложения комментируемого пункта ст. 367 Кодекса, устанавливающего годичный срок (со дня наступления срока исполнения обеспеченного обязательства) для предъявления требования к поручителю. Именно такое разъяснение и содержится во втором абзаце п. 34 постановления № 42.

6.6. Иногда на практике стороны договора поручительства определяют срок действия поручительства таким образом: «поручительство действует до полного исполнения должником своих обязательств перед кредитором».

В свое время Президиум ВАС довольно жестко высказался по поводу подобного рода условия: условие договора о действии поручительства до фактического исполнения обеспечиваемого обязательства не может рассматриваться как устанавливающее срок действия поручительства, поскольку не соответствует требованиям статьи 190 Кодекса (см. п. 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 20.01.1998 № 28).

Этот подход был дважды применен ВАС РФ при рассмотрении конкретных споров в порядке надзора. В первом из дел (Постановление Президиума ВАС от 31 октября 2000 г. № 261/00) Президиум ВАС по сути исключил возможность установления в договоре поручительства срока «до исполнения должником обязательства», признав, что «удовлетворяя иск продавца векселей к поручителю, судебные инстанции ошибочно исходили из того, что поскольку срок действия договора купли-продажи установлен до его полного исполнения, то и поручитель несет ответственность перед кредитором также до полного исполнения основного обязательства. В соответствии со статьей 190 ГК РФ установленный сделкой срок определяется календарной датой или истечением периода времени, который исчисляется годами, месяцами, неделями, днями или часами. Срок может определяться также указанием на событие, которое должно неизбежно наступить».

В более позднем деле (Постановление Президиума ВАС от 8 июня 2010 г. № 2751/10) Президиум ВАС подтвердил приверженность этой позиции, сочтя, что «предусмотренное в договоре поручительства условие о действии поручительства до фактического исполнения основного договора не может считаться условием о сроке». Логика дальнейших рассуждений Президиума ВАС довольно очевидна: коль скоро условие договора поручительства о сроке отсутствует, то подлежит применению общее правило ст. 367 Кодекса о том, что поручительство прекращается, если кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иск к поручителю.

Наконец, тот же строгий вывод воспроизводится и в абз. 3 п. 34 Постановления № 42.

Такой подход игнорирует явно выраженную волю сторон договора поручительства, т.е., существенно ограничивает свободу договора, и потому требует не только формального догматического объяснения, но и подкрепления его политико-правовыми соображениями.

Строго говоря, конечность срока поручительства призвана защищать поручителя от неопределенно длительного пребывания в состоянии обязанного лица. Именно поэтому закон предоставляет поручителю либо возможность точно договориться о сроке, на которое будет выдано поручительство, либо устанавливает для него гарантию в виде годичного срока существования поручительства после просрочки (либо двухлетнего срока со дня заключения договора поручительства по обязательствам, не содержащим указание на срок). Из совокупности этих правил можно сделать вывод о том, что период существования поручительства не может быть неопределенным, так как «вечные» обязанности противоречат идее свободы воли, являющейся центральной в частном праве.

Однако условие о существовании поручительства «до полного исполнения должником обязательства» вносит в отношения кредитора и поручителя элемент неопределенности, причем этот элемент связан не с действиями или бездействием самих сторон договора, а поведением третьего лица. Следовательно, такая неопределенность носит неустранимый самими сторонами договора поручительства (в первую очередь – поручителем) характер и потому она не укладывается в существующую идеологию всегда определенного срока существования поручительства.

Конечно, можно попытаться возразить следующим образом: если обеспеченное обязательство не будет исполняться должником в течение очень длительного времени, то поручитель, хотя и оставаясь связанным поручительством, может, тем не менее, прибегнуть к защите путем заявления возражения об истечении исковой давности по основному требованию. Однако этот довод может быть опровергнут, к примеру, таким соображением: должник может периодически совершать действия, свидетельствующие о признании долга, и поручитель в результате окажется в состоянии неопределенной связанности обязательством перед кредитором. Поэтому, по всей видимости, с точки зрения устранения такой неопределенности подход, не допускающий поручительство, действующее «до полного исполнения должником всех обязательств», является верным.