Отсутствует предмет спора гпк

Рубрики Вопрос юристу

Арбитражный суд Кировской области

Н. П. ХЛЮПИНА, «К вопросу о праве на защиту при «исчерпании» спора» . в судебной практике встречаются случаи, когда на момент вынесения решения спор исчерпан (отсутствует предмет спора), хотя на момент обращения заинтересованного лица в суд положения статьи 4 АПК РФ были соблюдены

Наши публикации

К вопросу о праве на защиту при «исчерпании» спора»

Хлюпина Надежда Петровна, помощник судьи арбитражного суда Кировской области

В соответствии со статьей 1 АПК РФ правосудие в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности осуществляется арбитражными судами путем разрешения экономических споров и рассмотрения иных дел, отнесенных к их компетенции Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации и другими федеральными законами, по правилам, установленным законодательством о судопроизводстве в арбитражных судах. Согласно части 1 статьи 4 АПК РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном настоящим Кодексом.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что судопроизводство в арбитражном суде возможно только в случае спора о праве. Тем не менее, в судебной практике встречаются случаи, когда на момент вынесения решения спор исчерпан (отсутствует предмет спора), хотя на момент обращения заинтересованного лица в суд положения статьи 4 АПК РФ были соблюдены. При таких обстоятельствах в практике арбитражных судов выносятся судебные акты как о прекращении производства по делу по пункту 1 части 1 статьи 150 АПК РФ (1), так и об отказе в удовлетворении заявленных требований (2). Прекращение производства по делу при установлении факта отсутствия предмета спора по указанному основанию — спор не подлежит рассмотрению в арбитражном суде — создает некоторую двусмысленность при буквальном истолковании положения пункта 1 части 1 статьи 150 АПК РФ. А.Макаров, анализируя подобную ситуацию применительно к положениям ГПК РФ, считает, что отсутствие предмета спора должно быть указано в процессуальном законодательстве как самостоятельное основание для прекращения производства по делу (3).

Основания прекращения производства по делу связаны с предпосылками, на которых базируется право на обращение в суд, закрепленное статьей 4 АПК РФ. С.Ф.Афанасьев отмечает, что «право на обращение в суд представляет собой процессуальный институт, в результате воплощения которого в правовой реальности возникает судебная деятельность, связанная с отправлением правосудия по конкретному гражданскому делу, необязательно обладающему признаками спора» (4). При этом автор настаивает на необходимости дифференцировать такие понятия, как «право на обращение в суд» и «право на судебную защиту», поскольку последнее «в целом суть материальное». Признаваемая юридическая заинтересованность в судебной защите обратившегося в суд лица, не являясь предпосылкой права на предъявление материально-правового требования, связана с правом на обращение в суд и составляет процессуальное основание иска. Материальное основание иска связано с юридическим интересом, на котором базируется субъективное право на защиту, т.е. право на удовлетворение заявленных требований. Согласно статьи 150 АПК РФ прекращается данное субъективное право в материальном аспекте только при отказе от иска, что согласуется с положениями статьи 9 ГК РФ. Соответственно, прекращение материального права требует прекращения его процессуальной формы. Возникает же это право с момента, когда юридическая заинтересованность приобретает свойство объективности, становясь юридическим интересом. Одним из условий объективизации юридической заинтересованности является спорное состояние защищаемого субъективного права.

М.А.Рожкова отмечает, что «спор о праве представляет собой сложный юридический состав, который порождает правовые последствия только в случае наличия совокупности определенных юридических фактов при условии их возникновения в обусловленном порядке» (5). Соответственно категория спора о праве возникает только в случае осознания субъектом защиты факта нарушения (оспаривания) его субъективного права, предъявления требования к нарушителю об определенном поведении и неисполнение последним данного требования. При этом, как отмечает М.А.Рожкова, «свойство юридической категории спор о праве гражданском приобретает с момента, когда считается выраженным неисполнение требования субъекта защиты к нарушителю об определенном поведении. До этого момента все предшествующие обстоятельства имеют только фактическое значение» (6). Рассматривая досудебный и судебный порядок формирования спора о праве, автор отмечает, что «наиболее часто используемым является судебный порядок разрешения спора… на стадии обращения в суд субъекта защиты спор о праве фактически отсутствует, но на момент судебного разбирательства (при надлежащем уведомлении нарушителя-ответчика) он уже реально существует» (7).

По одному из дел ФАС Московского округа отменил решение первой инстанции и постановление апелляционного суда и прекратил производство по делу, мотивировав свое постановление тем, что суд, установив отсутствие предмета спора, должен был прекратить производство по делу применительно к пп. 1 п. 1 ст. 150 АПК РФ (8).

По данному делу в арбитражный суд г. Москвы обратилось Общество с заявлением о признании недействительным требования Инспекции МНС РФ об уплате налога. Решением суда, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда, в удовлетворении заявления отказано на том основании, что оспариваемое требование отозвано налоговым органом до принятия судом решения по существу спора. Суд счел, что в данном случае недействующий ненормативный акт не создает для заявителя юридических последствий, нарушающих его права и законные интересы.

В кассационной жалобе Общество настаивало на отмене решения суда первой инстанции и постановления апелляционного суда, поскольку на момент обращения в суд его права действительно нарушались, а действия налогового органа были незаконными поскольку не соответствовали фактическим обстоятельствам, указывая на несуществующую задолженность. Общество ставило вопрос о возврате госпошлины, поскольку обращение в суд было следствием неправомерных действий налогового органа. То, что оспариваемое требование было отозвано налоговым органом самостоятельно до принятия судом решения по существу спора, только подтверждает обоснованность позиции заявителя, обратившегося в суд за защитой своих прав и законных интересов.

Урегулирование формирующегося спора должно влечь прекращение производства по делу. Такая возможность существует только в случае, если субъект защиты отказался от иска. Отказываясь от иска, истец отказывается от процессуальной возможности удовлетворить свои притязания путем судебного разбирательства. Отказ от иска всегда адресуется суду. Если же эта процессуальная возможность истцом не использована, следует ли суду квалифицировать действия субъекта защиты по поддержанию в юридической силе удовлетворенного нарушителем материально-правового требования как злоупотребление правом по смыслу ст. 10 ГК РФ? М.А.Рожкова полагает, что обращение субъекта защиты, надлежащим образом извещенного о том, что нарушитель признал факт совершения им противоправного действия и принял на себя обязанность в разумный (конкретный) срок устранить последствия этого нарушения, в суд до истечения этого срока с заявлением, предметом которого является признанное нарушителем материально-правовое требование, свидетельствует о признаках злоупотребления правом. При этом сразу же дополняет, что «ни о каком злоупотреблении правом субъектом защиты не может быть и речи, если нарушитель, признав факт совершения им нарушения и приняв на себя обязанность устранить последствия этого нарушения, не приступает своевременно к исполнению этой обязанности» (9).

Можно ли квалифицировать поддержание иска после добровольного удовлетворения материально-правового требования как злоупотребление процессуальным правом?

Концепция злоупотребления процессуальным правом не находит серьезной поддержки в теории. Тем не менее, статья 111 АПК РФ предусматривает отнесение судебных расходов на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами. В частности, частью 2 статьи 111 АПК РФ предусмотрено, что арбитражный суд вправе отнести все судебные расходы по делу на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами или не выполняющее своих процессуальных обязанностей, если это привело к срыву судебного заседания, затягиванию судебного процесса, воспрепятствованию рассмотрения дела и принятию законного и обоснованного судебного акта. Таким образом, судебное разбирательство, в ходе которого будет установлен факт добровольного удовлетворения ответчиком заявленного материально-правового требования после подачи заявления и принятия его к производству суда, но до момента рассмотрения его по существу, завершается вынесением решения об отказе в удовлетворении требования истца согласно статьи 10 ГК РФ с возложением обязанности по несению судебных расходов согласно части 2 статьи 111 АПК РФ при отсутствии условий, предусмотренных частью 1 данной статьи.

При прекращении производства по делу в связи с отказом от иска суд обязан разрешить вопрос о возврате уплаченной госпошлины. Учитывая, что судебная практика пошла по пути расширительного толкования понятия «решение не в пользу участника» не как процессуального документа, а как процессуального действия суда, в таких определениях суд разрешает вопрос не о возврате госпошлины, а о распределении судебных расходов, взыскиваемых на основании части 1 статьи 110 АПК РФ с ответчика, добровольно удовлетворившего требование истца. Как частный случай, пункт 5 статьи 333.40 Налогового кодекса РФ предусматривает возврат уплаченной государственной пошлины в случаях, если решения судов приняты полностью или частично не в пользу государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц.

Возвращаясь к рассматриваемому постановлению ФАС Московского округа (8), позиция которого поддержана судами, о чем свидетельствует складывающаяся судебная практика, следует обозначить две позиции.

1. Поддерживая вывод М.А.Рожковой о том, что при добровольном удовлетворении нарушителем материально-правового требования субъекта защиты спор о праве гражданском не возникнет, следует отметить, что данный вывод неприменим к судебному порядку формирования спора о праве в силу наличия его процессуальной составляющей. Предъявление иска свидетельствует не только о предъявлении требования непосредственно нарушителю, но и требование к суду о совершении властных действий по поддержанию требования, предъявленного нарушителю. Вправе ли суд освободить себя от обязанности, возникшей в момент принятия заявления к своему производству? Поскольку данный акт затрагивает конституционное право граждан на судебную защиту, основания прекращения производства по делу должны быть установлены законом и не подлежат расширительному толкованию. Добровольное удовлетворение заявленного материально-правового требования после обращения заявителя в суд свидетельствует только об исчерпании материально-правового спора, в процессуальном аспекте данный спор будет исчерпан только при отказе от иска. Не следует забывать, что процессуальная форма достаточно подвижна в диалектической связке формы и содержания, в частности — это правило об изменении иска.

2. Применение положений о формировании спора о праве гражданском не должно вызывать возражений с точки зрения публичной природы спора в рассматриваемом постановлении ФАС Московского округа. Согласно ст. 197 АПК РФ дела об оспаривании затрагивающих права и законные интересы лиц в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц (т.е. иные дела по отношению к экономическим спорам) рассматриваются арбитражным судом по общим правилам искового производства, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными в главе 24 АПК РФ.

Авторы статьи «О предмете административно-правового спора» определяют административно-правовой спор как выраженное в юридически значимых действиях разногласие между субъектами административного права по вопросу различно понимаемых прав и обязанностей и/или законности правовых актов управления, выделяя тем самым две основные разновидности таких споров: споры об объективном административном праве и споры о субъективном административном праве (10).

При рассмотрении спора об объективном административном праве для принятия судом решения разрешение вопроса о нарушении субъективных прав и законных интересов заявителя не является обязательным в отличие от рассмотрения спора о субъективном административном праве. Анализируя положения п. 3 ст. 252 ГПК РФ и п. 5 ст. 194 АПК РФ, авторы приходят к выводу о том, что отсутствие регулятивного правоотношения как основания заявленного требования в споре об объективном административном праве не дает оснований утверждать, что «при оспаривании нормативных актов нет спора как такового…объективным проявлением наличия такого спора является сам факт обращения заинтересованного лица с заявлением о признании акта противоречащим закону или недействующим» (11).

Безусловно, представляет интерес позиция авторов о допустимости внесения в российское законодательство положений аналогичных французскому административному праву об объективном иске по поводу превышения властных полномочий, где предметом спора выступает сам административный акт, оцениваемый только с точки зрения его соответствия позитивному праву. На сегодняшний день, проблема «меры» власти и, соответственно, превышение власти — это вопросы политической психологии. Требовать от суда, чтобы он признал, что на определенном этапе развития административного регулятивного отношения властный субъект превысил свои полномочия безотносительно к существующему содержанию субъективных прав и обязанностей заявителя, бессмысленно.

Спецификой спора о субъективном праве, по мнению авторов статьи, является то, «что в его предмет не всегда обязательно включается вопрос о правомерности акта или действия властного органа. Собственно вопрос о законности акта (действия) становится предметом спора лишь в том случае, когда есть связь между изданием какого-либо акта или совершением действия и субъективными правами и обязанностями частного лица» (12). На мой взгляд, из этого положения следует очень важный вывод, который, к сожалению, не закреплен в ст. 201 АПК РФ — объективно противоправные ненормативные акты, решения и действия (бездействие), не нарушающие субъективных прав и законных интересов заявителя, не могут быть признаны судом недействительными, поскольку, являясь индивидуальными актами, они не только порождают правоотношение, но и «растворяются» в нем в виде обязанности. Обращаясь в суд с требованием о признании ненормативного акта недействительным или действия незаконным, заявитель основывает его на существовании этой незаконной, по его мнению, обязанности, «исчезновение» которой на момент рассмотрения спора свидетельствует об исчезновении фактического основания заявленного требования. Безосновательное требование не подлежит удовлетворению.

С учетом обозначенных позиций вернемся к постановлению ФАС Московского округа (8).

Общество в кассационной жалобе настаивало на удовлетворении первоначально заявленного требования о признании отозванного налоговым органом требования об уплате налогов недействительным, желая увидеть в судебном акте фразу о незаконности действий властного субъекта. С политической точки зрения — требование обоснованное, с правовой — нет. Правовым следует считать требование заявителя о возврате госпошлины, как судебных расходов, понесенных в связи с необходимостью обращения в суд за защитой своих прав. Однако, решение данного вопроса судом зависит от того, каким образом распорядится своими процессуальными правами заявитель. При прекращении производства по делу в связи с отказом от иска в результате добровольного удовлетворения нарушителем заявленного требования суд на основании ст. 110 АПК РФ мог отнести судебные расходы на ответчика. При заявлении (в нашем случае — поддержании) безосновательного иска судебные расходы должен нести заявитель.

При отказе в удовлетворении требования о признании недействительным отозванного требования об уплате налога суд первой инстанции счел, что в данном случае недействующий ненормативный акт не создает для заявителя юридических последствий, нарушающих его права и законные интересы. Незаконная обязанность произвести дополнительные платежи по требованию налогового органа нарушала право Общества по распоряжению принадлежащими ему денежными средствами в указанном в требовании размере. Соответственно, обращение в суд преследовало правовую цель — защитить принадлежащее заявителю субъективное право собственности на конкретное имущество. После того как налоговый орган отозвал незаконное требование, целью иска становится не столько защита субъективного права, сколько политическая превенция, выходящая за пределы субъективного права заявителя, на котором было основано его притязание. Безусловно, признаки злоупотребления правом на защиту усматриваются. Однако, суд, видимо, счел невозможным обратиться к п. 2 ст. 10 ГК РФ, ведь рассматриваемый им спор возник из административных правоотношений, к которым нормы ГК РФ применяются в случаях, когда это прямо предусмотрено законодательством. Я полагаю, что это теоретическое заблуждение.

Да, категория административно-правового спора — это реальный факт. Именно между субъектами административного регулятивного правоотношения возникают разногласия в связи с реализацией, применением или толкованием норм административного права. Однако, обязательным условием перенесения этого спора в суд является указание заявителем — какие его субъективные права и законные интересы нарушены возложением незаконной обязанности. Целью защиты является восстановление права собственности, т.е снятие незаконного налогового бремени с собственника. Именно собственник является управомоченным субъектом по отношению к государству, от имени которого действует налоговый орган, в статусе налогоплательщика он субъект обязанный. Восстановление законной обязанности это нонсенс. Поэтому ст. 197 АПК РФ указывает на то, что данная категория дел подлежит рассмотрению по правилам искового производства, применяемого при защите субъективных гражданских прав, с особенностями, предусмотренными для рассмотрения административно-правового спора. Последний, образно говоря, является верхушкой айсберга, основу которого составляет спор о праве гражданском.

Учитывая, что суду было адресовано требование о поддержке притязания, вытекающего из субъективного гражданского права собственности, применение ст. 10 ГК РФ в этой ситуации было бы оправданным. Тем не менее, суд указал на иное основание — оспариваемый ненормативный акт на момент рассмотрения дела является недействующим. По данному основанию, как указала кассационная инстанция, дело должно быть прекращено в силу того, что спор не подлежит рассмотрению в арбитражном суде. Правомерность такой позиции сомнительна.

Отменяя решение суда первой инстанции, кассационная инстанция указала, что, отказывая заявителю в удовлетворении его иска, суд, по существу, исходил не из наличия или отсутствия у заявителя подлежащего защите законного интереса или нарушенного права, а из обстоятельств, связанных с фактическим прекращением действия оспариваемого акта налогового органа на день рассмотрения дела… При таких обстоятельствах суд, установив отсутствие предмета спора, должен был прекратить производство по делу применительно к пп. 1 п. 1 ст. 150 АПК РФ. Эта позиция суда кассационной инстанции согласуется с разъяснениями, данными Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации в п. 6 Информационного письма № 80 от 13.08.2004, хотя и относящимися к рассмотрению споров о законности нормативных актов, но содержащих общие выводы относительно способа разрешения сходных по методу регулирования вопросов.

Полагаю, что аналогия в данном случае не совсем уместна, поскольку признание акта недействующим не влечет установления судебным решением обязанности по восстановлению нарушенного субъективного права, в отличие от признания акта недействительным. Более того, прекращение производства по делу при оспаривании недействующего нормативного акта связано в большей мере с судебной преюдицией, нежели с таким основанием как отсутствие предмета спора. Признание нормативного акта недействующим по заявлению заинтересованного лица порождает правовой результат в виде прекращения действия этого акта на будущее не только в отношении заявителя, но и всех третьих лиц. Поскольку предметом спора об объективном административном праве является требование о проверке самого акта на соответствие позитивному праву, то, как бы персонально не различались граждане и юридические лица, обращающиеся с данным требованием в суд, с момента этого обращение они приобретают единый процессуальный статус заинтересованного лица, что дает право суду считать, что в деле участвуют все те же лица. Соответственно, повторное рассмотрение дела по тем же самым основаниям с участием тех же лиц недопустимо.

Учитывая, что целью судебной защиты при оспаривании ненормативных актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц является восстановление нарушенного (оспариваемого) субъективного права заявителя, следует исходить из того, что, если заявитель не отказался от иска при добровольном удовлетворении нарушителем его материально-правового требования, считая, что его субъективное право не восстановлено (не признано), спор подлежит рассмотрению по существу. Тем более, что практика прекращения производства по делу в связи с отменой оспариваемого ненормативного акта без оценки вопроса о восстановлении субъективного права заявителя может породить процедуру «формальной» отмены: акт не действует, но права не восстановлены. Следует отметить, что акт властного субъекта об отмене оспариваемого решения адресуется субъекту защиты не непосредственно, а через оспариваемое решение, что свидетельствует о том, что акт отмены охватывается предметом заявленного требования об оспаривании незаконного решения. Соответственно, отмена оспариваемого акта должна быть оценена с точки зрения основания отмены (они могут быть и другими) и последствий, т.е. властный субъект должен признать нарушение именно защищаемого права и принять на себя обязанность по его восстановлению. В противном случае, оснований для отказа в удовлетворении требований заявителя в рамках предмета испрашиваемой защиты у суда не будет, даже если акт формально отменен.

Для упорядочения судебной практики в разрешении этих споров было бы целесообразно изменить содержание части 3 статьи 201 АПК РФ, изложив ее в следующей редакции: В случае, если арбитражный суд установит, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решения и действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц не нарушают права и законные интересы заявителя, суд принимает решение об отказе в удовлетворении заявленного требования.

1 — См.например: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 17.02.2005 № А79-6908/2004-СК1-6737; Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 18.04.2005 № А11-4223/2001-К1-14/205; Постановление ФАС Московского округа от 08.08.2005 № КА-А40/7450-05

2 — См.например: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 21.12. 2004 № А11-2229/2004-К2-Е-1990; Постановление ФАС Московского округа от 04.10.2005, 27.09.2005 № КА-А40/9492-05

3 — А.Макаров Отсутствие предмета спора — основание прекращения производства по делу// Российская юстиция, 2004, № 2/ КонсультантПлюс//Комментарии законодательства

4 — С.Ф.Афанасьев О соотношении конституционного права на судебную защиту и юридического интереса в цивилистическом процессе//Арбитражный и гражданский процесс, 2004, № 12/ КонсультантПлюс//Комментарии законодательства

5 — М.А.Рожкова Понятие спора о праве гражданском// Журнал российского права, 2005, № 4// КонсультантПлюс/Комментарии законодательства

8 — Постановление ФАС Московского округа от 08.08.2005 по делу № КА-А40/7450-05 /КонсультантПлюс

9 — М.А.Рожкова Указ.соч.

10 — А.Б.Зеленцов, Ф.Ф.Яхин, О предмете административно-правового спора//Юрист, 2003, №11//КонсультантПлюс/Комментарии законодательства

Разница между предметом иска и предметом спора

Чем различаются предмет иска и предмет спора?

В теории процессуального права под предметом иска понимается материально-правовое требование истца к ответчику, относительно которого суд должен постановить решение. То есть это то, что истец требует в иске. Например, признать право, признать сделку недействительной, выполнить обязанность в натуре, расторгнуть договор, возместить убытки, признать незаконным решение, действие или бездействие органа власти и прочее.

В то же время предметом спора является объект спорного правоотношения, благо, относительно которого возникает спор между истцом и ответчиком. Например, движимое или недвижимое имущество, деньги, акции, корпоративные права, права и обязанности лица, решения, действия или бездействия органов власти и прочее.

Впрочем, такое понимание разницы между предметом иска и предметом спора можно считать лишь доктринальным. Оно отображено во многих учебниках, касающихся процессуального права1, а также в научно-практических комментариях к процессуальным кодексам (например, см. комментарий к ст. 22 ХПК и к ст. 26 ХПК), но в законодательстве отсутствует. На практике же суды довольно часто смешивают понятия «предмет спора» и «предмет иска», называя материально-правовые требования, заявленные истцом, – предметом спора. Причем допускают такое смешивание даже суды высших инстанций и даже в документах, которые должны быть примером для других судей.

1 См., например: Васильєв С. В. Цивільний процес: Навчальний посібник. – X.: ТОВ «Одіссей, 2008. – С. 195, Господарське процесуальне право України: Підручник / За ред. О. І. Харитонової. – К.: Істина, 2009. – С. 183, Цивільний процес. Штефан М. Й. Підруч. вищих закладів освіти: для юрид. спеціальностей – К.; Ін Юре. – 1997. – С. 284.

Например, в п. 3 информационного письма ВХСУ от 06.08.2008 года № 01-8/471 указывается, что «предметом спору у справі було визнання недійсними наказів органу державної влади, які стосуються передачі у власність нежилих приміщень. Тобто зазначена позовна вимога ґрунтувалася на праві власності, що має приватно-правовий характер». Таким образом, суд определил предметом спора само исковое требование, а не решение органа власти, относительно которого оно возникло. Схожее смешение допускает и ВСУ в письме от 01.08.2007 года, посвященном практике рассмотрения судами корпоративных споров, называя предметом спора признание недействительным решения общего собрания участников (акционеров). И таких примеров достаточно много даже на самом высшем уровне судейства.

Тем не менее, такое смешение понятий нельзя считать правильным. Ведь процессуальное законодательство некоторые права и обязанности сторон связывает именно с предметом спора, а некоторые – с предметом иска.

Например, участниками искового производства согласно ст. 34 и 35 ГПК, ст. 26 и 37 ХПК, ст. 53 КАС могут быть третьи лица, которые заявляют или не заявляют самостоятельных требований на предмет спора. Определить, какие лица это могут быть, можно только в том случае, если понимать, что является предметом спора. Очевидно, что это не могут быть лица, которые заявляют требования к требованиям, заявленным истцом, которые суды иногда называют предметом спора. Они могут касаться только определенного объекта, относительно которого возник спор. Например, в споре относительно раздела имущества третье лицо может предъявить требование не относительно предмета иска (требования о разделе имущества), а относительно его предмета – имущества (например, о признании права собственности на это имущество).

На то, что предмет спора – это не требование истца, а объект, относительно которого это требование предъявлено, указывает и ст. 152 ГПК, определяющая в качестве вида обеспечения иска передачу вещи, являющуюся предметом спора, на хранение другим лицам, и ст. 976 ГК, устанавливающая требования к хранению вещи, являющейся предметом спора. Это, конечно, вовсе не означает, что предметом спора может быть только вещь. На самом деле предметом спора могут быть и нематериальные вещи. К примеру, права и обязанности лиц, подтверждением чему является ч. 2 ст. 32 ГПК, допускающая участие в деле нескольких истцов и (или) ответчиков, если предметом спора являются общие права или обязанности нескольких истцов или ответчиков. Но в любом случае предметом спора является благо, относительно которого заявлено требование, а не само это требование.

При этом предметом спора является объект спорных правоотношений, а не само правоотношение, как его иногда обозначают суды (например, правоотношения, в том числе договорные, ВСУ называет предметом спора в письме от 07.10.2010 года, а ВАСУ – в п. 9 письма 02.02.2011 года № 149/11/13-11).

Что же касается предмета иска, то, как было отмечено, им является материально-правовое требование истца. И поэтому, например, право истца на изменение предмета иска до начала рассмотрения дела по существу, предусмотренное ч. 2 ст. 31 ГПК, означает возможность изменения требования, а не объекта, которого оно касается.

Предметом спора является объект правоотношений, благо, относительно которого возник спор, а предметом иска – материально-правовые требования истца к ответчику относительно блага, являющегося предметом спора.

ОТСУТСТВИЕ ПРЕДМЕТА СПОРА — ОСНОВАНИЕ ПРЕКРАЩЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВА ПО ДЕЛУ

А. Макаров, адвокат, коллегия адвокатов «Львова и Партнеры» (г. Москва).

Совершенных законов не бывает. Не составляет исключения и Гражданско-процессуальный кодекс РФ, действующий с февраля 2003 г.
Несмотря на непродолжительный срок его действия, сама жизнь диктует необходимость внесения изменений в этот сложный нормативный акт.

Об обстоятельствах, установленных вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу

Определенные сложности вызывает ст. 61 ГПК, где предусмотрено, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица. При этом не раскрывается содержание понятия «те же лица».

В судебной практике нет единства в понимании этого вопроса. Одни полагают, что для преюдиции необходимо полное совпадение всего круга лиц по обоим делам, другие же исходят из того, что если в разных делах участвует хотя бы одно и то же лицо, то этого достаточно для возникновения преюдиции. В отношении первой позиции следует отметить, что такой подход может привести и рано или поздно обязательно приведет к тому, что суды будут по-разному устанавливать и оценивать одни и те же обстоятельства; а в отношении второй позиции (возникновение преюдиции, если в разных делах участвует хотя бы одно и то же лицо) можно возразить, что это приведет к тому, что суды смогут устанавливать обязательные для других судов обстоятельства даже при отсутствии в деле лица, которого они касаются, а, следовательно, он будет лишен возможности представить свои доводы и возражения. И тот, и другой вариант развития событий может привести к злоупотреблениям.

А как быть в тех случаях, когда иск предъявляется в защиту неопределенного круга лиц. Может ли по этим делам возникать преюдиция? Закон не решает однозначно поставленную проблему.

Ясность в данный вопрос попытался внести Пленум Верховного Суда РФ, указав в п. 9 своего Постановления N 23 от 19 января 2003 г. «О судебном решении», что исходя из смысла ч. ч. 2 и 3 ст. 61 ГПК РФ лица, не участвовавшие в деле, по которому судом общей юрисдикции или арбитражным судом вынесено соответствующее судебное постановление, вправе при рассмотрении другого гражданского дела с их участием оспаривать обстоятельства, установленные этими судебными актами. В указанном случае суд выносит решение на основе исследованных в судебном заседании доказательств.

В то же самое время совершенно иной подход можно увидеть в практике Верховного Суда РФ. Так, по целому ряду дел Верховный Суд РФ занимал позицию, согласно которой под понятием «те же стороны» (те же лица) следует понимать не персонально одних и тех же граждан или организации, а таких же по своему процессуальному статусу участников процесса. Фактически суд сказал, что если один гражданин или одно юридическое лицо однажды обратились в суд за защитой своих нарушенных прав и их дело было рассмотрено, то другие лица уже не вправе выходить в суд и оспаривать те же самые обстоятельства. Правда, эти примеры касаются дел, возникших из публичных правоотношений, что, возможно, могло бы оправдывать такой подход исходя из соображений целесообразности, однако закон не содержит каких-либо специальных оговорок в указанной части в отношении дел, вытекающих не из публичных правоотношений.

Представляется, что законодатель должен внести определенность в данный вопрос с тем, чтобы исключить противоречивую судебную практику.

Об основаниях прекращений производства по делу

На мой взгляд, есть объективная необходимость дополнить ст. 220 ГПК, предусматривающую основания прекращения производства по делу, таким основанием, как отсутствие предмета спора.

В судебной практике возникают случаи, когда лица обращаются в суд за защитой своих прав при отсутствии фактического и юридического спора между сторонами либо когда на момент вынесения решения спор исчерпан. При этом суд вынужден рассматривать такое дело по существу, так как такого основания для прекращения производства по делу, как отсутствие предмета спора, ст. 220 ГПК не содержит, а, как известно, перечень оснований, предусмотренный этой статьей, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

Приведу пример. Гражданин К. обратился в суд общей юрисдикции с исковыми требованиями о признании за ним права собственности и об обязании регистрирующего органа выдать ему соответствующие правоустанавливающие документы на квартиру, которые на момент подачи иска заявителю не выдавались. Пока шло судебное разбирательство, истцу были выданы на руки необходимые документы на жилое помещение, подтверждающие право собственности, но от иска он не отказался, заявив, что, несмотря на зарегистрированное право и полученные документы, настаивает на вынесении решения.

Возникает ситуация, при которой сторона настаивает на удовлетворении требований, которые уже были реально удовлетворены. Как должен поступить суд в этой ситуации? Возможны четыре решения: 1) прекратить производство по делу; 2) рассмотреть дело по существу и отказать в удовлетворении иска; 3) рассмотреть дело по существу и удовлетворить заявленные требования; 4) оставить заявление без рассмотрения.

Полагаю, что ни один из этих вариантов в настоящий момент не соответствуют либо букве, либо духу закона. Суд не вправе прекратить производство по делу, поскольку такого основания для прекращения, как отсутствие предмета спора, ст. 220 ГПК не предусматривает. У суда нет оснований и для удовлетворения иска при рассмотрении дела по существу, так как такое решение противоречило бы ст. 2 ГПК, согласно которой задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов соответствующих лиц. При рассмотрении дела суд неминуемо должен прийти к выводу о том, что в данном случае права, свободы и законные интересы истца не нарушаются и не оспариваются, а следовательно, нет оснований для удовлетворения его требований. Но в то же самое время вряд ли было бы правильно отказывать заявителю в иске, поскольку такое решение может создавать «опасную» и двусмысленную квазипреюдицию, способную реально нарушить права истца. В нашем примере истец является титульным владельцем квартиры, имеет зарегистрированное право и соответствующие правоустанавливающие документы, но в случае отказа судом ему в обязании выдать правоустанавливающие документы, возникнет ситуация при которой, если собственнику потребуется в будущем обратиться в суд с иском аналогичного содержания (например, в случае утраты документов), ему может быть формально отказано в принятии заявления на основании п. 2 ч. 1 ст. 134 ГПК, так как имеется вступившее в законную силу решение суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям. По этим же самым основаниям и вынесение решения суда об удовлетворении исковых требований при отсутствии спора способно в будущем создать ту же двусмысленность.

Таким образом, оптимальным является следующее решение проблемы — в целях недопущения подобных казусов в ст. 220 ГПК необходимо внести такое дополнительное основание для прекращения производства по делу, как отсутствие предмета спора.

О судьбе вынесенного судебного решения, не составленного в окончательной форме

В соответствии со ст. 199 ГПК составление мотивированного решения суда может быть отложено на срок до пяти дней со дня окончания разбирательства дела. Ни для кого не секрет, что на практике срок составления мотивированного решения составляет и месяц, и два, и даже более.

Однако закон не говорит, что делать в том случае, когда суд объявил в судебном заседании резолютивную часть решения, удалился для составления мотивированного решения, но до его изготовления судья или один из судей, например, лишился своих полномочий, либо умер, либо находится в состоянии, лишающим его возможности изготовить и подписать решение. Конечно, к счастью, это происходит не каждый день, но может произойти и иногда происходит. Возникает ситуация когда, с одной стороны, решение уже фактически вынесено, но с другой стороны, оно не подписано, а следовательно, не отвечает требованиям ст. 197 ГПК.

Возможны два подхода в решении данного вопроса. Первый — вынесенное оглашенное краткое решение (его резолютивная часть) сохраняется, но в отсутствие умершего или недееспособного судьи оно отписывается по имеющимся материалам дела другим судьей, при этом он связан вынесенным решением. Второй подход — такое решение подлежит безусловной отмене. Думается, что второй вариант развития событий более правильный.

Если один суд (судья) составил только резолютивную часть решения и по объективным причинам не может подготовить мотивированное решение, то другой судья теоретически может написать целое решение и подвести его под оглашенную резолютивную часть решения, но вряд ли оно будет отвечать критериям законности и обоснованности, как того требует ст. 195 ГПК. Ведь новый судья может и не согласиться с принятым по делу решением. В силу ст. 196 ГПК при принятии решения суд, в частности, оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены. При этом, как следует из содержания ст. 67 ГПК, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению. А как быть, если внутреннее убеждение судьи не совпадает с таким же убеждением другого судьи или один судья считает установленными определенные обстоятельства, а другой нет?

В любом случае поднятый вопрос должен быть прямо урегулирован законом, поскольку иное может привести к тому, что в разных судах он будет решаться по-разному.

Также необходимо законодательно разрешить вопрос о том, кем должен подписываться протокол судебного заседания, если в период с момента окончания судебного заседания и до момента изготовления и подписания протокола возникают обстоятельства, исключающие такую возможность для председательствовавшего в судебном заседании или для секретаря.

О сроках вступления заочного решения в законную силу

Проблема заложена, как представляется, в ст. 237 ГПК, согласно которой ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии этого решения. В свою очередь, согласно ст. 244 ГПК заочное решение суда вступает в законную силу по истечении сроков его обжалования, предусмотренных ст. 237 ГПК.

На практике нередко ответчик скрывается от суда, умышленно уклоняется от явки в суд и от получения судебной корреспонденции. Если точно следовать букве закона, то до тех пор, пока у суда отсутствуют доказательства вручения копии заочного решения ответчику, оно не может вступить в законную силу, так как в этом случае не начинают течь, а следовательно, и не истекают сроки его обжалования. Такое положение дел может длиться неопределенно долгое время.

Очевидно, что если решение не может вступить в законную силу по «техническим причинам», то утрачивается смысл вынесения такого решения. Конечно же, в России зачастую неудачная формулировка закона компенсируется его неисполнением, и можно встретить случаи, когда при отсутствии данных о вручении заочного решения, суды выдают их заверенные копии с отметкой о вступлении в силу. Однако это всего лишь очередное нарушение закона.

Видимо, все-таки оправданно использовать «старую привязку», которая действовала до принятия нового ГПК, а именно к моменту вынесения заочного решения. Тогда ч. 1 ст. 237 ГПК могла бы выглядеть следующим образом: «ответчик, не присутствовавший в судебном заседании, вправе подать в суд, вынесший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней после его вынесения и надлежащего направления ответчику».

О возможности отказа истца от иска и заключения мирового соглашения в апелляционной инстанции

Производство в суде второй инстанции состоит из апелляционного и кассационного обжалования (раздел III ГПК), которые имеют свои особенности. Однако совершенно непонятно, почему закон при производстве в суде кассационной инстанции предусматривает возможность отказа истца от иска и заключения мирового соглашения (ст. 346 ГПК), а в апелляционном производстве по обжалованию решений и определений мировых судей — не предусматривает.

Очевидно, в ходе апелляционного рассмотрения также должна существовать указанная возможность, в противном случае права заинтересованных лиц на этой стадии неоправданно ограничиваются.

О единстве круга лиц, имеющих право обжалования решений в апелляционном, кассационном, надзорном порядке

ГПК предусматривает процедуру апелляционного, кассационного и надзорного обжалования судебных актов. С жалобой в порядке надзора могут обратиться лица, участвующие в деле, и другие лица, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями (ст. 376 ГПК). Апелляционную и кассационную жалобы могут подать только стороны и другие лица, участвующие в деле (ст. ст. 320, 336 ГПК). Очевидно, что в надзорном производстве круг лиц, имеющих право обжалования судебных постановлений, шире, чем в суде апелляционной и кассационной инстанции.

Полагаю, что другие лица, чьи права и законные интересы нарушены, должны иметь возможность обжаловать судебные акты не только в надзорном, но и в апелляционном и кассационном порядке. Ведь в этом случае появляется возможность отмены незаконных и необоснованных судебных постановлений на более ранних этапах, а не дожидаясь вступления постановлений в законную силу и их реального исполнения.

О сроках надзорного обжалования

Статья 376 ГПК устанавливает, что судебные постановления могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции в течение года со дня их вступления в законную силу. Понятно, что, устанавливая годичный срок обжалования, законодатель стремился, прежде всего, придать гражданскому обороту стабильность и определенность.

Однако столь короткий срок неоправданно сужает возможности заинтересованных лиц на отмену или изменение судебных актов, вынесенных с существенными нарушениями норм материального или процессуального права. Уже сейчас такое положение дел приводит к серьезным злоупотреблениям, которые в будущем, по всей вероятности, приобретут массовый характер.