Кто больше зарабатывает юрист

Рубрики Вопрос юристу

Сколько зарабатывают юристы в Украине

Самыми востребованными в Украине являются универсальные специалисты – юристы-правоведы. На их долю приходится 76% вакансий. Вторыми по популярности считаются помощники (8%). Сколько зарабатывают юристы в Украине – читайте далее.

Об этом сообщает The Point.

Наиболее востребованы юристы в Киеве – две трети вакансий и почти половина резюме – от киевских работодателей. 8% предложений работы – для днепровских юристов и вдвое меньше – для одесских и харьковских.

По большинству специализаций запросы юристов гораздо выше предложений работодателей. Для руководителей подразделений и юристов-международников эта разница значительна – более чем в полтора раза, для специалистов разница составляет несколько тысяч гривен. Только для Legal secretary и специалистов по трудовому праву работодатели расщедрились на зарплату, превышающую пожелания профи.

Сколько зарабатывают юристы

В украинских неюридических компаниях зарплата юристов за последний год почти не изменилась — показывает статистика консалтинговой компании Staff Service.

украинских неюридических компаниях зарплата юристов за последний год почти не изменилась — показывает статистика консалтинговой компании Staff Service. Вера Тамко, руководитель направления подбора персонала Staff Service, объясняет это тем, что отечественные компании берут на работу в основном специалистов без знания английского языка. А таких соискателей на рынке труда достаточно. Работодателю есть из кого вы-бирать: не согласится один на предлагаемую заработную плату, найдут другого. «В компаниях с украинскими инвестициями политика пересмотра зарплат негибкая, — говорит Вера Тамко. — Поэтому зачастую они готовы принимать на работу юристов с небольшим опытом. Главное для таких компаний, чтобы зарплатные ожидания буду-щего сотрудника соответствовали бюджету компании».

«Да» — инициативным!

«Сегодня у нас работает около 30 юристов возрастом от 22 до 28 лет», — говорит директор департамента права ViDi Group Максим Макаров (компания специализируется на продаже автомобилей и предоставлении логистических услуг. — «ДЕЛО»). По его словам, в компании готовы брать на работу юристов с незначительным опытом и их самостоятельно обучать. «В ViDi Group действует программа стажеров, — говорит Макаров, — и часть нынешних сотрудников пришли к нам еще во время обучения в вузе».

Работодателя, который «сканирует» студентов на предмет потенциального сотрудничества, в первую очередь интересуют отметки в зачетной книжке. Свободное владение иностранными языками — большой жирный плюс.

Насколько стоит ожидать повышения зарплаты, по словам Макарова, зависит от инициативности юриста и его личного вклада в общие результаты работы. Это и есть главные составляющие карьерного роста. Максим Макаров приводит пример стремительного профессионального повышения одного из своих сотрудников: «Благодаря высокому профессионализму и желанию не останавливаться на достигнутом бывший юрист департамента права Юлия Майорова сейчас руководит проектами строительства крупнейших автомобильных центров в Европе».

Больше опыта — выше зарплата

Зарплаты сотрудников украинских юридических компаний, по данным Staff Service, выросли на протяжении года на 100-3000 долларов. В такой компании «потолок» для руководителя юридического департамента — 8 тысяч, против 5 тысяч долларов год назад. Наименее ощутимо выросли зарплаты, которые предлагают выпускникам, — теперь они стартуют с 700 долларов.

Отечественные юридические фирмы начинают воспитывать персонал со студенческой скамьи, подбирая претендентов из числа студентов-юристов 4-5 курсов. Ставку делают на молодых и талантливых. Неответственных отсеивают. «Личные качества выпускников впечатляют, — говорит адвокат-партнер юридической компании «Приоритет» Андрей Клименко. — К сожалению, впечатления эти во многих случаях невеселые. Нет необходимой для юриста ответственности. Многие из молодых соискателей хотят иметь большие заработки, особо не отягощая себя трудом».

В то же время при желании работать возраст не помеха. «Средний возраст наших работников — 25 лет, — говорит Максим Услистый, управляющий партнер юридической фирмы D&U Partners. По его словам, формулировка «сотрудники с опытом» в большей степени относится к юридической практике.

Впишется — не впишется

Охотно берут на работу в столице юристов из регионов.

«В последнее время приток специалистов среднего и высшего звена из регионов значительно увеличился, — говорит Анна Криворучко, директор департамента по подбору персонала международной юридической компании «Соломон-групп». — Приезжают молодые талантливые люди в поисках высокооплачиваемой работы. Для нас показателем является мотивация человека, его желание реализовать себя. При этом киевлянин он или нет, неважно». По словам Дудочкиной, за юридической практикой в Киев приезжают в основном из Луганска, Донецка и Закарпатья.

Компании, которые ориентируются на поиск «самых-самых» сотрудников, большое внимание уделяют изучению психологического портрета соискателя. По словам Натальи Можаевой, HR-менеджера юридической компании Magisters, на собеседовании она обязательно определяет, как впишется соискатель в корпоративную культуру компании. «Я уже седьмой год работаю в Magisters, поэтому хорошо знаю собирательный образ нашего сотрудника, — говорит Наталья. — Это человек высокопрофессиональный, очень ответственный, амбициозный. И в то же время активный, доброжелательный, умеющий работать в команде».

Высокие «потолки»

Самые тугие кошельки у столичных юристов, которые работают в иностранных юридических компаниях. Специалисту с опытом работы от трех лет в такой компании могут предложить рекордную юридическую заработную плату — 10 тысяч долларов. Это, по данным Staff Service, может быть на 2 тысячи долларов больше, чем получит его коллега из компаний такого же профиля, но без иностранного капитала.

Для претендентов на самые высокие зарплаты — самые жесткие требования. «Соискатели должны бегло говорить по-английски, — говорит Вера Тамко, — иметь высшее образование, полученное в лучших университетах. Из украинских вузов на особом счету Университет им. Шевченко и Национальная юридическая академия им. Ярослава Мудрого. Обязателен опыт работы в юридической компании».

Что в кошельке у наших адвокатов

Защитники просят по $25 тысяч за одно дело и получают миллионы долларов как посредники во взятках.

После того как стало известно, что советником в уголовном деле экс-президента Леонида Кучмы назначен американский высокооплачиваемый юрист Алан Дершовиц, якобы получавший в свое время в США, как адвокат, по 10 000 долларов в час, мы задались вопросом: сколько же зарабатывают украинские коллеги заокеанского мэтра? Чтобы ответить на этот вопрос, «Сегодня» опросила более десяти земляков-адвокатов, от самых «раскрученных» до скромных «середнячков». Оказалось, до супергонораров юристов типа Дершовица нашим весьма далеко, хотя и у нас есть люди, получающие очень много. Но основная масса им только завидует… Мы попробовали прояснить вопрос, из чего складываются доходы наших защитников. Вот что получилось (мы ведем в основном речь об адвокатах по уголовным делам, которые ближе всего к населению, о защитниках корпоративных прав — отдельно рядом).

Начнем с самой низкооплачиваемой категории адвокатов — защитников по назначению (то есть когда у арестованного нет денег на юриста, и обвиняемый просит государство назначить ему такового). Адвокат по назначению получает мизер, еще недавно — 19 гривен в день (сейчас 50). Но получить их можно только тогда, когда в госбюджете заложены деньги на это, что делается далеко не всегда. Технология такая: после приговора, где записана фамилия адвоката, судья выдаст ему справку о «трудоднях», потом надо обратиться в Минюст за деньгами, если они есть. Например, известный адвокат Мария Самбур уже 6 лет работает по назначению в деле «оборотней», защищая подсудимого Юрия Нестерова, но денег еще не ни разу не получала — до приговора пока далеко. Если же адвокат и платежеспособный клиент заключают договор, то расценки совсем другие. Там зачастую написано, что вопрос о гонораре решается отдельно (хотя бывает, что включают сразу).

В Украине весьма раскрученные адвокаты (кроме суперэлиты) берут с клиента в среднем от 5 до 25 тысяч долларов за работу, как на досудебном, так и на судебном следствии (действия после приговора, например, апелляция, оплачиваются отдельно). В случае оправдательного решения оговаривается бонус, как правило, равный основному гонорару (то есть опять 5—25 тысяч). Если же это адвокат со «средним» именем, то берет 2—5 тысяч долларов за дело. То есть досудебное следствие — такая сумма, и за судебное — тоже такая. Апелляцию нередко подают бесплатно (ведь дело-то проиграно) или берут максимум 500 долларов. Однако есть адвокаты, действующие по другой схеме. Они сразу берут с клиента 2—3 тысячи долларов «на расходы», а потом устанавливают таксу на каждое посещение правоохранителей, тюрьмы или суда (100—200 долларов за посещение). И тогда в интересах адвоката затянуть этот процесс как можно дольше, соответственно, зарабатывая таким путем огромные, по итогам, суммы.

Впрочем, говорят адвокаты, 100 долларов в день (800 гривен), — это совсем немного. Из них, если честно платить налоги, примерно 500 грн. уйдет на уплату пенсионного и подоходного налогов. В год надо отчитаться 4 раза в Пенсионном фонде и 1 раз в налоговой. Однако чаще всего адвокаты-физлица вообще не платят налоги. Красноречивый пример: из ста получивших в прошлом году лицензию адвокатов в одном из районов Киева, на учет в налоговой встали аж… двое. Один известный адвокат сказал «Сегодня», что уже 5 лет не был в налоговой конторе. Но если и показывают в документах официально договор, то обычно ставят гонорар не более 5—10 тысяч гривен, с которых и платят налоги. Остальное — мимо кассы…

ЮРФИРМЫ — €200-500 В ЧАС

Говорит один из столичных адвокатов «с именем»:

— Сейчас клиент торгуется за каждую копейку. Даже вроде бы состоятельный. Я слышал, что когда экс-нардепу Виктору Лозинскому сказали, что один из его адвокатов просит 1000 долларов в месяц, он якобы ответил, что это дорого. Но, с другой стороны, у меня есть знакомый адвокат, который заявляет: я начинаю работать от 20 тысяч долларов. Мол, все знают, какой я дорогой, и находятся такие клиенты, готовые платить…

Бывают и исключительные случаи. Адвокаты вспоминают: не так давно клиент заплатил защитнику 120 тысяч долларов за… одно присутствие на обыске, который продлился всего час (причем, что характерно, обыскивали одного видного столичного чиновника). Конечно, имелась в виду более серьезная помощь: клиент боялся сесть в тюрьму, а адвокат гарантировал, по своим связям, «отмазать». Но потом клиента оставили в покое, и помощь этого адвоката не понадобилась. Другой случай: адвокат один раз посетил заключенного в тюрьме и получил 83 тысячи гривен…

Очень хорошо также зарабатывают юрфирмы, обслуживающие корпоративных клиентов, особенно иностранных. Те требуют, чтобы все было по закону, потому платятся все налоги, но и гонорары — огромные. И белые зарплаты большие: например, консультант-экономист (даже не адвокат и тем более не партнер) в одной из таких фирм получает от 40 000 грн. в месяц. Адвокаты известных юридических фирм (вроде «Василь Кисиль и партнеры» или «Ильяшев и партнеры») берут за свои услуги в среднем от 200 до 500 евро в час.

МИЛЛИОНЫ ПОЛУЧАЮТ ПОСРЕДНИКИ В ПЕРЕДАЧЕ ВЗЯТОК

Впрочем, говорят наши эксперты, основной заработок адвоката — вовсе не гонорар, а доля со взяток правоохранителям и судьям. Например, адвокат сказал клиенту, что для «решения вопроса» с подпиской о невыезде надо дать судье 20 тысяч долларов. А сам передал служителю Фемиды только 15 тысяч, остальное прикарманил. По оценкам экспертов, в год «раскрученный» адвокат в Украине может заработать таким образом (плюс гонорары) до 1 млн долларов и больше. Но средний адвокат — до 100 000 долларов. Причем хорошее дело, которое, как юристы говорят, «кормит», может попасться лишь раз в пару лет (когда сверх всех расходов остается хотя бы 20—30 тысяч долларов, например, на покупку новой машины). Потому адвокаты ведут одновременно до 10 дел, и это считается не очень много. Бывают и плохие времена. Один ныне известный адвокат вспоминал, как однажды в начале карьеры не было денег даже на трамвай. А иногда гонорар дают… натурой. Например, этот же адвокат как-то получил вознаграждение от ювелира перстнем с камнем. А когда два столичных адвоката защищали сельхозпредприятие, так им платили продовольствием: каждый раз давали пару уток, мясо, рыбу, по мешку гречки, сахар, масло…

Однако часто адвокаты, передающие взятки, жалуются: дескать, им мешают так называемые решалы. Это, как правило, бывшие сотрудники МВД или прокуратуры. Они приходят к клиенту сразу после возникновения проблем и тут же предлагают их решать (якобы передадут деньги следователям или судьям). На их услуги, говорят наши эксперты, соглашаются 99% всех, попавших в неприятную ситуацию. На самом деле они ничего не решают, а следят за развитием событий: если, например, человека выпустят из-под стражи на подписку о невыезде (по объективным обстоятельствам, а не за деньги), они тут же приписывают заслугу себе и часть денег «списывают» на решение проблемы. А когда в деле возникает настоящий адвокат и предлагает на самом деле решить проблему за деньги, то оказывается, что у клиента уже их нет.

Подводя итог разговору о гонорарах, мы попросили наших экспертов назвать топ-десятку самых, на их взгляд, высокооплачиваемых адвокатов по уголовным делам Украины. Этот вопрос вызвал определенное замешательство. Мнения разделились, называли в разной последовательности многих. Но расставить их «по ранжиру» никто не берется, дескать, это не очень этично, учитывая отсутствие подлинных данных о доходах (а их обычно скрывают).

У СОСЕДЕЙ. В России, говорят эксперты «Сегодня», «назначенцам» платят 20 долларов в день. Там есть специальные адвокатские фонды, откуда берут деньги. Причем в конце года каждому практикующему адвокату предлагают — будешь в новом году работать по назначению? Если нет, то внеси в фонд небольшую сумму, и тебя не будут трогать. Есть даже адвокатские фирмы, которые только этим живут: их юристы ходят в день на 2—5 судов, потому набегает до 100 долларов в день на человека, вполне неплохо.

И с налогообложением в России очень строго. Вовремя не заплатишь — арестуют счета. Но и гонорары там фантастические. Например, говорят, небезызвестный бывший олигарх Михаил Ходорковский заплатил одному из своих защитников 1 300 000 долларов за процесс…

Сколько готовы платить юристам в Киеве и в регионах

Киевские компании готовы платить квалифицированному юристу до 20 тыс. грн. В регионах зарплаты существенно ниже — не больше 8-10 тыс. грн

В новом бизнес-сезоне профессия юриста, в прошлом одна из самых популярных, перестает пользоваться таким ажиотажным спросом. Работодатели в свою очередь жалуются на отсутствие действительно квалифицированных специалистов. Именно поэтому многие компании готовы платить кандидату до 20 тысяч гривень, сообщает Международный кадровый портал hh.ua.

Зарплаты для юристов также предлагают очень разные. Старт, как и для многих офисных специалистов, начинается с 3—4 тыс. грн, а вот максимальные зарплаты даже сегодня могут удивить. Впрочем, такие предложений единицы: это скорее исключение, чем правило. Чаще всего зарплаты находятся на уровне средних офисных окладов.

Следует заметить, что зарплаты для юристов работодатели указывают неохотно: только около 10% вакансий содержат информацию о возможном уровне компенсации. Чаще всего это вакансии для рядовых, иногда ведущих юристов. Зарплаты для юристов в крупных международных компаниях или консалтинговых фирмах, для руководителей в юридической сфере указывают крайне редко.

В регионах ситуация обстоит следующим образом: небольшое количество вакансий в целом, и еще меньше с указанием реальных зарплат. Как и в столице, коллекторские фирмы или соответствующие отделы компаний/банков — лидеры и по количеству предложений, и по частоте указания уровня зарплат.

В юридической сфере наблюдается та же тенденция, что и в других профессиональных сферах, — разница в столичных и региональных зарплатах находится на среднем уровне.

ТОП-10 зарплат для юристов в Киеве (сентябрь 2013)

Сколько зарабатывают самые дорогие корпоративные юристы США

В США журналисты «заглянули в карманы» самых успешных корпоративных юрисконсультов, подсчитав и сравнив их доходы за 2011 и 2012 годы. В поле зрения также оказались тенденции в размерах заработной платы и бонусов, причем колебания в суммах премиальных выплат «топов» определенно не обрадуют. Журнал Corporate Counsel подготовил для августовского номера таблицы, в которых наглядно продемонстрировал тренды последнего десятилетия (смотрите интерактивную версию здесь).

Самой стабильной категорией стал базовый оклад главных юрисконсультов. Его размеры медленно ползли вверх, сделав два резких скачка в 2004-м и 2009-2010 годах. В 2011 году рост прекратился, кривая графика сменила направление и пошла вниз. Пока, впрочем, обошлось без существенных колебаний – зарплата в среднем уменьшилась только на 1,8% до усредненного значения $611411 (в годовом исчислении, до уплаты налогов).

Показатель Total cash, то есть общая сумма выплат, которая складывается из базового оклада, а также различных бонусов и премий, в 2000 году стартовала на отметке чуть выше $1 млн в среднем по рынку, упала на 6% годом позднее, а затем резко увеличивалась на протяжении девяти лет, пока не достигла пика в $1,8 млн в 2010 году. В 2011 году, как и в случае с окладом, кривая «тотал кэш» опустилась на 5,7% до отметки в $1,736 млн. Подобное снижение специалисты связывают с экономической ситуацией в мире.

Что касается премиальных в виде опционов на покупку акций, то тут картина противоположная. Такие выплаты напрямую зависят от того, насколько успешным был год как для компании в целом, так и для самого юриста, поэтому эта категория оказалась самой нестабильной. 2000 год определенно стал для топ-юристов успешным – цифры стартовали на отметке в $4,2 млн. Уже на следующий год руководство одумалось и уменьшило размеры опционов на 32%, до $2,8 млн, а в 2003 году – и на все 58%, в среднем передав лучшим юрисконсультам право на выкуп пакета акций эквивалентного $1 млн. На протяжении 2004-2009 годов график оставался практически неизменным, однако потом все же свалился ниже отметки $1 млн. В 2010 году опционы на 39%, но так и не преодолели $1 млн рубеж, остановившись на $900000, а к 2011 и вовсе уменьшились до $700000.

Статистика нашла свое отражение и в суммах, которые получили по истечении года 100 самых высокооплачиваемых корпоративных юристов.

Так, например, Чарльз Калил (Charles Kalil), вице-президент и главный юрисконсульт The Dow Chemical Company, в прошлом году занимал 12 строчку рейтинга, получив почти $2 млн бонус и заработав в общей сложности еще $2,6 млн. Однако в 2012 году Калилу выплатили лишь половину прежней премии. Руководство компании увязало выплату бонусов с успешной работой сотрудников, а поскольку в этом году вице-президент и его подчиненные не достигли заданного объема прибылей, то потеряли и в премиальных. В этом году Калил занял только 39 место.

На самой вершине юридического Олимпа оказался Луис Брискман (Louis Briskman), работающий в CBS Corporation. За 2012 год Брискман пополнил свои счета в общей сложности на $14,6 млн. За ним идут Дэвид Берник (David Bernick) из Philip Morris и Рассел Дейо (Russell Deyo) из Johnson & Johnson (доход каждого — около $6 млн). Пятерку замыкают Майкл Фриклас (Michael Fricklas) из Viacom Inc и Пол Каппуччио (Paul Cappuccio) из Time Warner Inc, получившие по $4,5 млн.

В общей сложности всего 39 юристов получили бонусы свыше $1 млн – на два меньше, чем в прошлом году. Лидирует здесь также Бриксман – за 2012 год он получил свыше $5 млн в качестве поощрительной премии.

Впрочем, несмотря на все попытки корпораций-гигантов удержать талантливых сотрудников, всегда будет место, где «трава зеленее». Так, например, шесть из 20 самых высокооплачиваемых юрисконсультов за 2011 год в этом году оставили занимаемые должности. Как минимум трое из них вернулись к частной практике, другие же примкнули к крупным юридическим фирмам.

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).