Фото как доказательство административного правонарушения

Рубрики Процессы

ВС РФ: письменное объяснение инспектора ДПС не является допустимым доказательством по делу об административном правонарушении

Верховный Суд Российской Федерации прекратил дело против автомобилиста, лишенного водительских прав за выезд на полосу встречного движения, из-за отсутствия достаточных доказательств совершения правонарушения (постановление ВС РФ от 29 мая 2017 г. № 5-АД17-17).

Cуд указал, что письменные объяснения инспектора ДПС не могут считаться допустимым доказательством в силу того, что они написаны инспектором собственноручно и были получены от самого себя. Ведь инспектор предупредил об ответственности за дачу заведомо ложных показаний самого себя и сам себе же разъяснил права, предусмотренные Конституцией РФ и КоАП.

ВC РФ выразил позицию, что объяснения должностного лица ГИБДД не могут быть признаны в качестве допустимого доказательства по делу об административном правонарушении. В то время как нижестоящие суды выносили по этому делу решения о лишении водительских прав на основании объяснения инспектора ДПС, протокола об административном правонарушении и видеозаписи нарушения. Указанные доказательства также были отклонены ВС РФ.

Какие замечания вправе внести водитель в схему ДТП, составленную инспектором ГИБДД? Узнайте из материала «Фиксация доказательств на месте ДТП» в «Домашней правовой энциклопедии» интернет-версии си стемы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!

Также, отметил Суд, в протоколе об административном правонарушении не было указано, какие именно требования ПДД были нарушены и какие запрещающие выезд дорожные знаки действовали в месте совершения правонарушения. Отсутствовали сведения и о том, в каком порядке была получена фигурировавшая в деле видеозапись, была ли она произведена специальным техническим средством, имеющими функции фото- и киносъемки, видеозаписи, или средствами фото- и киносъемки, работающим в автоматическом режиме.

Прокуратура Московской области

Федеральным законом от 26.04.2016 № 114-ФЗ «О внесении изменений в статью 26.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ) в части обязательности отнесения материалов фото- и киносъемки, звуко- и видеозаписи к доказательствам по делу об административном правонарушении» внесены поправки в ч. 2 ст. 26.7 КоАП РФ, направленные на обеспечение равенства процессуальных прав участников производства, в особенности при рассмотрении дел об административных правонарушениях в области дорожного движения, предусмотренных главой 12 КоАП РФ.

Заменив слова «могут быть отнесены» словом «относятся» законодатель тем самым наделил статусом доказательств по делу об административном правонарушении различные фото- и видеоматериалы, а также иные носители информации например, записи видеорегистратора.

Ранее такие материалы в качестве доказательств по делу принимались только по усмотрению суда.

Кинопоказ в суде: когда видеозапись является доказательством

Не так давно Президент России Владимир Путин подписал закон о поправках в КоАП РФ, которые сняли неопределенность в вопросе об использовании материалов фото- и киносъемки, звуко- и видеозаписи, а также сведений, размещенных на иных носителях информации, в качестве доказательств по делам об административных правонарушениях (Федеральный закон от 26 апреля 2016 г. № 114-ФЗ). Так, теперь фактические данные, зафиксированные указанными способами, признаются документами и выступают в качестве доказательств по административным делам (п. 2 ст. 26.7 КоАП РФ). По задумке авторов закона эти изменения должны решить проблему, когда судьи определяли по своему усмотрению приобщать ли к делам записи видеорегистраторов и иные подобные свидетельства или нет. Правда, пока поправки коснулись только административного судопроизводства – в АПК РФ, ГПК РФ и УПК РФ действуют правила, согласно которым решающий голос в вопросе об использовании для вынесения решения по делу сведений, закрепленных при помощи различных технических средств, остается за правоохранительными органами и судом (ст. 64, ст. 89 АПК РФ, абз. 2 ч. 1 ст. 55 ГПК РФ, ч. 2 ст. 84 УПК РФ). Отметим, что в Госдуме в настоящее время обсуждаются аналогичные инициативы 1 , согласно которым суды могут обязать рассматривать материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи в качестве доказательств в судебном процессе.

На первый взгляд может показаться, что бесспорное отнесение законом видеозаписи к источникам, содержащим сведения по делу, позволит участникам судебного процесса, опираясь на сделанную запись, безусловно отстоять свою позицию. Однако такой подход не вполне справедлив. Проблема доказывания тех или иных фактов в суде напрямую связана с допустимостью используемых при этом доказательств. К примеру, ст. 60 ГПК РФ устанавливает запрет на использование доказательств, полученных с нарушением действующего законодательства – такие доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ч. 2 ст. 55 ГПК РФ). Аналогичные правила содержатся и в ст. 68 АПК РФ, и в ст. 75 УПК РФ, а также в ч. 3 ст. 26.2 КоАП РФ и ч .1 ст. 61 КАС РФ. Таким образом, произвести видеозапись того или иного события и отнести отснятый материал в суд – это только полдела. Самым главным условием легализации видеоматериала, то есть придания ему доказательственной силы, является соблюдение требований законов во время осуществления записи. Рассмотрим, в каких рамках должен действовать гражданин, собирая видеодоказательства.

Все средства хороши?

Конституция РФ гарантирует гражданам России право «искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом», а также право на судебную защиту прав и свобод (ч. 4 ст. 29, ст. 46 Конституции РФ). При этом под информацией понимаются сведения (сообщения) независимо от формы их представления (п. 1 ст. 2 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее – Закон № 149-ФЗ). Кроме того, согласно п. 2 ст. 45 Конституции РФ, граждане вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Одновременно гражданское законодательство допускает самозащиту гражданских прав (абз. 8 ст. 12 ГК РФ). В то же время право на самостоятельную защиту прав не абсолютно. «Способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения», – говорит закон (абз. 2 ст. 14 ГК РФ). Между тем ГК РФ не ограничивает круг возможных действий гражданина, при помощи которых он может защитить принадлежащие ему права. Так, в качестве одной из форм самозащиты может выступать и видеосъемка, как способ доказывания факта нарушения права. При этом значение будет иметь лишь отсутствие несоразмерного вреда, причиненного нарушителю съемкой, и наличие оснований для применения данного способа защиты прав – нарушение принадлежащего гражданину права (постановление Суда по интеллектуальным правам от 25 сентября 2014 г. № С01-942/2014 по делу № А41-37813/2013).

Всеволод Аргунов, доцент кафедры гражданского процесса МГУ имени М.В. Ломоносова, адвокат Московской областной коллегии адвокатов (Филиал № 91 МОКА), к. ю. н.:

«Режим видеозаписи как средства доказывания различен в гражданском, арбитражном, административном и уголовном процессах. От этого напрямую зависит порядок их представления, исследования, оценки, хранения и возврата сторонам. В целом различия заключаются в разном подходе к природе видеодоказательств. К примеру, в ст. 89 АПК РФ они обозначены как «иные документы и материалы», в ст. 84 УПК РФ – как «материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи», что юристами трактуется как их отнесение к письменным или вещественным доказательствам. Однако наиболее ценный и перспективный подход, на мой взгляд, реализован в ГПК РФ и КАС РФ, где аудио- и видеозаписи имеют собственный правовой регламент. Такой подход позволил создать достаточно прозрачный и понятный механизм вовлечения таких записей в процесс в качестве доказательств. УПК РФ, КоАП РФ, АПК РФ в этом смысле следует признать «отстающими», так как, по сути, самостоятельного регламента этого вида доказательств они не содержат».

Как правило основную сложность при самозащите права путем создания доказательств вызывают случаи, когда объектом съемки выступает человек. Практика легализации таких материалов крайне противоречива. В первую очередь это связано с тем, что Конституция РФ защищает право на неприкосновенность частной жизни и не допускает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни граждан без его согласия (ч. 1 ст. 23, ч. 1 ст. 24 Конституции РФ). В частности, за нарушение неприкосновенности частной жизни предусмотрено наказание вплоть до двух лет лишения свободы (ч. 1 ст. 137 УК РФ). Кроме того, бытует мнение, что любая съемка человека является незаконной, если на это не было получено от него согласия. Так, согласно ГК РФ, изображение гражданина – это особо охраняемое и принадлежащее гражданину от рождения нематериальное благо (п. 2 ст. 150 ГК РФ). Право на охрану изображения гражданина закреплено в ст. 152.1 ГК РФ, в силу которой обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина допускаются только с согласия этого гражданина. В то же время, такое согласие не требуется в случаях, когда использование изображения осуществляется в государственных, общественных или иных публичных интересах – например, в ходе просмотра видеозаписи судьей, либо изображение гражданина получено при съемке, которая проводится в местах, открытых для свободного посещения (подп. 1-2 п. 1 ст. 152.1 ГК РФ, п. 44 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Таким образом, очевидно, что запись, сделанная при помощи камеры видеонаблюдения, установленной, например, в магазине, или автомобильного видеорегистратора, не нарушает прав граждан и скорее всего будет принята судом в качестве доказательства (постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 25 апреля 2016 г. № 08АП-1065/16, апелляционное постановление Псковского областного суда от 30 марта 2016 г. по делу № 22-174/2016).

Другое дело – материалы, полученные в результате скрытой съемки, не говоря уже о видеодоказательствах, полученных в приватной обстановке, например, в жилище. Судебная практика легализации таких видеоматериалов неоднозначна. Так, суды отмечают, что доказательства, полученные в результате видеосъемки скрытой камерой незаконны, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 7 августа 2013 г. по делу № 33-2948/2013). Вместе с тем нередко суды признают право на ведение скрытой съемки, как соразмерный и допустимый способ самозащиты, который отвечает признакам относимости, допустимости и достоверности доказательств, однако при условии, что при этом не была нарушена личная или семейная тайна (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31 августа 2013 г. № 15АП-11730/13 по делу № А32-12818/2013, апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 10 июля 2012 г. по делу № 33-8799/2012, определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Коми от 16 января 2012 г. по делу № 33-142/2012). Кроме того, не следует забывать, что не только факт скрытой съемки может свидетельствовать о нарушении закона, но и технические средства видеозаписи сами по себе могут быть незаконными. Более того, УК РФ предусматривает уголовную ответственность за приобретение, изготовление и продажу специальных технических средств, предназначенных для получения негласной информации (ст. 138.1 УК РФ). Например, состав преступления может образовать камуфлирование видеокамеры под пожарный датчик, зажигалку часы и т. д.

Слово за экспертом

Не менее важной для суда характеристикой видеозаписи, помимо допустимости, является ее достоверность. Как рассказал порталу ГАРАНТ.РУ эксперт-криминалист Центра по проведению судебных экспертиз и исследований АНО «Судебный эксперт» Георгий Черепенько, в случае, если у судьи возникли сомнения в том, что видеозапись не подвергалась монтажу и является подлинной, ее достоверность может быть подтверждена, например, заключением эксперта, полученным в результате исследования видеосвидетельства. Так, круг проблем, решаемых видеотехнической экспертизой, достаточно широк и включает в себя вопросы, связанные как с обстоятельствами, зафиксированными на исследуемой видеозаписи, так и с техническими особенностями самой видеозаписи, способом ее получения и т. д. Инициатор проведения такого исследования может вынести на разрешение эксперта любой вопрос, связанный с данной видеозаписью и имеющий значение для рассматриваемого судом дела. Кроме того, специалист, пользуясь правом экспертной инициативы, может переформулировать его наиболее подходящим образом. Сама процедура исследования, добавляет эксперт, обычно не занимает много времени – как правило эксперту требуется на ее проведение от трех дней до двух недель. При этом, уточняет Георгий Черепенько, стоимость видеотехнической экспертизы записи длительностью до 10 минут составляет обычно около 15 тыс. руб.

Если обстоятельства не позволяют оперативно передать видеозапись для проведения экспертизы, или непосредственно в суд, носитель с записью можно поместить на хранение в банковскую ячейку, впоследствии доступ к которой будет получен в соответствии с постановлением суда. Дата и время помещения записи на хранение будут зафиксированы сотрудниками банка.

Между тем вердикт специалиста зависит от множества факторов. По словам Георгия Черепенько, основными обстоятельствами, влияющими на выводы эксперта, которые впоследствии могут стать основой для признания видеоматериала судом подлинным, принято считать достаточность в представленных на экспертизу материалах. То есть продолжительность видеозаписи и ее качество и иные технические особенности должны позволить произвести исследование. Для максимального снижения вероятности неопределенного вывода, а также для того, чтобы заключение эксперта имело наиболее весомое обоснование рекомендуется представить всю имеющуюся по исследуемой видеозаписи информацию и проинформировать его об обстоятельствах дела. В некоторых случаях может потребоваться представить для исследования само устройство, на которое производилась видеозапись. Если же выполнить это требование невозможно, рекомендуется сообщить все имеющиеся сведения о его технических характеристиках. Кроме того, наличие необходимой технической базы также влияет на мнение специалиста. «При проведении таких исследований нередко требуется привлечение специалистов не связанных с криминалистикой: сотрудников киностудий, звуко- видеорежиссеров и т. д.», – добавляет эксперт-криминалист.

Георгий Черепенько, эксперт-криминалист Центра по проведению судебных экспертиз и исследований АНО «Судебный эксперт»:

«Нередко выводы эксперта об отсутствии признаков монтажа в исследуемых видеозаписях носят вероятностный характер. То есть эксперт не в состоянии однозначно ответить на вопрос о подлинности представленных ему на исследование видеоматериалов. Обычно это объясняется техническими особенностями исследования видеоматериалов, а также большим количеством способов и методов их фальсификации. В таких случаях эксперт не в состоянии ответить на поставленный вопрос и вынужден признать влияние на результаты исследования «неизвестного науке фактора.

Если эксперт все же затруднился дать однозначный ответ, можно ходатайствовать перед судом о назначении дополнительной экспертизы. Необходимость проведения именно дополнительной экспертизы продиктована тем, что, согласно требованиям закона повторная экспертиза проводится по тем же материалам, что и первичная, а этого недостаточно для более глубокого исследования (ч. 2 ст. 87 ГПК РФ, п. 2 ст. 87 АПК РФ, ч. 2 ст. 207 УПК РФ, ч. 2 ст. 83 КАС РФ). При проведении дополнительной экспертизы можно представить иные материалы в дополнение к имеющимся. Например, можно представить эксперту техническое устройство, на которое была произведена (или предположительно на которое была произведена) исследуемая видеозапись. Нередко наличие устройства записи становится важным обстоятельством для однозначного вывода эксперта».

Для повышения вероятности признания судом записи подлинной важно, чтобы она попала в руки специалиста как можно раньше, то есть период времени, в течение которого видеозапись находится у заинтересованного лица, был как можно более коротким. Как пояснил Георгий Черепенько, это требование объясняется современными возможностями злоумышленников выполнить высококачественный монтаж. «Технически невозможно в течение одного или двух дней качественно смонтировать 20-минутную видеозапись с частотой кадра в 25 кадров в секунду, однако это становится возможным за больший отрезок времени, например за месяц», – объясняет эксперт. Так, самым распространенным видом модификации видеозаписей является «вырезание» отдельных фрагментов видеоматериала или изменении последовательности аудио- и видеоряда. Между тем некоторые современные средства видеофиксации позволяют встроить в метаданные видеозаписи электронную подпись, и это существенно повышает вероятность легализации самой видеозаписи судом, добавляет эксперт.

Анастасия Рагулина, директор Юридической группы «Яковлев и Партнеры», доцент МГЮУ имени О.Е. Кутафина, к. ю. н.:

«Чаще всего суд отклоняет видеодоказательства из-за плохого качества видеозаписи, поскольку невозможно установить лица и предметы, изображенные на них. Если суд отклонил видеозапись, следует привлечь эксперта к ее исследованию. По результатам экспертизы специалист сделает заключение, которое суд уже не сможет игнорировать. Однако не стоит думать, что привлечение эксперта – это панацея. Здесь все зависит от квалификации эксперта и учреждения, на базе которого проводится экспертиза. Например, в одном достаточно резонансном деле видеозапись, которая была цветной, экспертом признана черно-белой. Результатом этого стало признание судом видеозаписи «недопустимым доказательством», и, по мнению специалистов, невиновный человек был осужден».

С готовой записью в суд

Регламент представления видеозаписи в качестве доказательства по делу довольно четко прописан в ГПК РФ и КАС РФ (ст. 77 ГПК РФ, ч. 1 ст. 76 КАС РФ). Так, представляющая видеодоказательство сторона должна указать точные дату и время съемки, перечислить лиц, ответственных за ее проведение, условия съемки – наименование оборудования, при помощи которого произведена съемка, носителя данных, указать режим съемки, настройки оборудования. К примеру, для того, чтобы видеозапись автомобильного регистратора наверняка получила доказательственное значение по гражданскому делу о возмещении вреда, причиненного в результате ДТП, Всеволод Аргунов рекомендует представить ее на определенном материальном носителе, указав его конкретную марку и серийный номер (если имеется). Кроме того, юрист рекомендует сообщить суду следующие сведения: марку видеорегистратора, режим его работы (дневной, ночной, настройки цветопередачи, если использовались, режим записи – количество кадров в секунду); сведения о лице, производившем съемку; место установки регистратора в машине, время съемки, погодные условия съемки (ясно, дождь, снег и т. д.); обстоятельства, зафиксированные на записи, и имеющие значение для рассмотрения дела (например, номера транспортных средств, дорожную разметку, действия участников ДТП и т. д.). Также важно доказать факт соблюдения лицом, ответственным за съемку, прав иных лиц, попавших в поле зрения камеры – как правило, выполнить этот пункт сложнее всего, отмечает юрист. Только при наличии этих сведений суд сможет принять предъявленное видеодоказательство и объективно вынести решение по делу.

Доступность фото- и видеотехники для обычных граждан в последние годы возросла скачкообразно – сейчас довольно сложно найти человека, который не владел бы тем или иным записывающим устройством. Если еще в прошлом десятилетии случаи использования видеодоказательств в суде были единичными, то теперь ситуация в корне переменилась. Так, сейчас редкое дело о нарушении ПДД рассматривается без исследования видеозаписи, сделанной как сотрудником ГИБДД или стационарной камерой видеонаблюдения, так и самим нарушителем, либо другими участниками дорожного движения. Это же относится и к гражданским делам о взыскании ущерба, причиненного в результате ДТП.

В то же время ряд экспертов отмечает невысокую приспособленность процессуального законодательства для эффективного использования видеозаписей как судебных доказательств, в частности, по уголовным делам и делам об административных правонарушениях. В этом они видят, помимо прочего, и поле для злоупотреблений. Так, по мнению Всеволода Аргунова, последние поправки в КоАП РФ по сути не вносят ничего нового в правовой режим видеозаписей по делам об административных правонарушениях. «Отсутствие в КоАП РФ специального регламента собирания, предъявления и оценки видеозаписей, как и в уголовном процессе, отдает вопросы их процессуального вовлечения и использования в суде полностью на усмотрение конкретного судьи, что нельзя признать оптимальным. Поэтому оба эти кодекса требуют серьезной доработки по модели ГПК РФ и КАС РФ, где в отношении таких доказательств закреплен хотя бы минимальный набор объективных требований, которые понятны и необходимы не только участникам процесса но и суду», – полагает эксперт.

Тем не менее анализ законодательства и судебной практики говорит, что видеозапись все же является достаточно эффективной формой самозащиты прав и при правильном закреплении видеодоказательств, они признаются судом допустимыми, относимыми и достоверными.

Профессионально об актуальном: Порядок использования в качестве источников доказательств в административном процессе иных документов и других носителей информации

Материал подготовлен
с использованием нормативных
правовых актов по состоянию
на 1 декабря 2017 г.

Практика деятельности правоохранительных органов на первоначальном этапе выявления противоправных деяний зачастую не предусматривает возможности применения процессуальных средств и методов фиксации следов этой деятельности. Несмотря на то, что функции и задачи различных правоохранительных органов включают выявление и пресечение противоправной деятельности (административных правонарушений и преступлений), для ее выявления, предупреждения и пресечения достаточно часто применяются именно непроцессуальные средства и способы.

Если говорить о преступных деяниях, то здесь приоритет принадлежит оперативно-розыскной деятельности, осуществляемой в рамках действующего Закона Республики Беларусь «Об оперативно-розыскной деятельности», ведомственных и межведомственных нормативных правовых актов. Направленность ее на выявление, предупреждение и пресечение преступлений не устраняет, однако, возможности использования материалов оперативно-розыскной деятельности при доказывании в административном процессе (к примеру, после вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и направлении материалов для решения вопроса о начале административного процесса).

Вместе с тем достаточное количество преступлений и административных правонарушений выявляется правоохранительными органами в процессе повседневной служебной деятельности. Это осуществление охраны общественного порядка, пограничного, таможенного контроля, проведение проверок деятельности субъектов хозяйствования и др. Результаты этой деятельности зачастую первоначально оформляются служебными документами, значимость которых в качестве источников доказательств различно трактуется уголовно-процессуальным и административно-процессуальным законодательствами.

Так, ч.2 ст.88 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК) однозначно определяет, что иные документы и другие носители информации, для того чтобы стать источником доказательств в уголовном процессе, должны быть получены в порядке, предусмотренном УПК. Таким образом, несмотря на то, что служебные документы содержат информацию о противоправном деянии, они не имеют уголовно-процессуальной формы, предусмотренной как источник доказательств, и, соответственно, могут быть оценены органом, ведущим уголовный процесс, лишь в качестве поводов и оснований к возбуждению уголовного дела, а также в качестве ориентирующей информации в дальнейшем расследовании.

Несколько иной подход к источникам доказательств демонстрирует законодатель в нормах Процессуально-исполнительного кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее – ПИКоАП). Так, ч.2 ст.6.3 ПИКоАП определяет в качестве источников доказательств «объяснения лица, в отношении которого ведется административный процесс, потерпевшего, свидетеля, заключение эксперта, вещественное доказательство, протокол об административном правонарушении, протокол процессуального действия, документ и другой носитель информации, полученные в порядке, установленном настоящим Кодексом и иными законодательными актами». Обращаясь к ст.6.11 ПИКоАП, можно увидеть, что ее положения трактуют «иные документы и другие носители информации» еще более широко, позволяя вовлечь в процесс доказывания по делу об административном правонарушении широкий перечень непроцессуальных документов и носителей информации, полученных до начала и вне административного процесса (в последнем случае имеются в виду периоды приостановления подготовки дела об административном правонарушении к рассмотрению, когда ПИКоАП не предоставляет участникам административного процесса полномочий по собиранию доказательств).

В рассматриваемой статье ПИКоАП, кроме прочего, произведена и внутренняя группировка «иных документов и других носителей информации» в зависимости от следующих критериев:

  • характера (формы) носителя фактических данных об обстоятельствах административного правонарушения;
  • особенностей признания данного носителя допустимым в качестве источника доказательств.

В зависимости от указанных критериев внутренняя группировка подвидов источников доказательств, предусмотренных ст.6.11 ПИКоАП, может быть проведена следующим образом:

  • иные документы;
  • другие носители (материалы фото- и киносъемки, звуко- и видеозаписи, носители компьютерной информации и иные носители информации);
  • акт проверки.

Последний источник доказательств при оценке его значения в административном процессе может предусматривать в своей трактовке некоторые коллизии. Как известно, ст.6.14 ПИКоАП определяет следующие критерии оценки доказательств: относимость, допустимость, достоверность и достаточность. Относимость в данном случае предусматривает выявление в ходе проверки обстоятельств, указывающих на признаки административного правонарушения, что нашло отражение в акте проверки.

О допустимости, как представляется, следует сказать более подробно. Как уже отмечалось выше, ч.2 ст.6.3 ПИКоАП представляет возможность собирать иные документы и другие носители информации в порядке, предусматриваемом не только ПИКоАП, но и иными законодательными актами. Согласно абз.6 ст.1 Закона Республики Беларусь «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» (далее – Закон об НПА) законодательными актами являются Конституция Республики Беларусь, законы Республики Беларусь, декреты и указы Президента Республики Беларусь. Однако применительно к акту проверки ч.1 ст.6.11 ПИКоАП определяет его допустимость, если он составлен «в соответствии с требованиями законодательства». Абзацем 5 ст.1 Закона об НПА термин «законодательство» определяется как «система нормативных правовых актов, регулирующих общественные отношения», что позволяет говорить о том, что акт проверки может регламентироваться любым, в том числе локальным нормативным правовым актом, изданным в рамках компетенции того либо иного государственного органа.

Таким образом, имеется определенная коллизия в оценке допустимости акта проверки как источника доказательств с точки зрения порядка вида нормативного правового акта, которым регламентируется его получение. Указанная коллизия, как видится, должна разрешаться в пользу регламентации правового акта именно законодательством Республики Беларусь (а не ПИКоАП и другими законодательными актами), поскольку нормы ст.6.11 ПИКоАП регулируют более узкий круг общественных отношений, чем нормы конкурирующей ч.2 ст.6.3 ПИКоАП. Такими локальными актами являются, к примеру, различные методические рекомендации, информационные письма и т.п., которые хотя и не порождают новых норм права, но могут устанавливать (рекомендовать) различный порядок проведения проверок и оформления таких актов и др.

Оценка достоверности и достаточности акта проверки в качестве источника доказательств не содержит, как представляется, каких-либо особенностей по сравнению с иными видами источников доказательств. Очевидно, что акт проверки должен быть подписан и удостоверен в установленном законодательством порядке. Свободной оценке подвергается качественная значимость акта проверки в установлении обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела об административном правонарушении.

Другие носители (материалы фото- и киносъемки, звуко- и видеозаписи, носители компьютерной информации и иные носители информации) в качестве источника доказательств должны оцениваться с учетом различных аспектов. Первый из них – способ включения их в доказательственную базу по делу об административном правонарушении, а второй – время закрепления фактических данных, имеющих значение для дела об административном правонарушении, на данном носителе.

Часть 2 ст.6.11 ПИКоАП определяет, что другие носители информации должны быть в порядке, предусмотренном ПИКоАП, получены, истребованы или предоставлены.

Несмотря на то что союз «или» есть только между вторым и третьим способами появления этих источников доказательств в деле об административном правонарушении, представляется, что толкование воли законодателя с точки зрения той цели, которой он хотел достигнуть указанной нормой, предполагает альтернативную трактовку каждого из способов в качестве самостоятельного. То есть «или получены, или истребованы, или предоставлены». Вместе с тем не в полной мере однозначно можно трактовать то, чем же являются эти способы появления других носителей в деле об административном правонарушении в контексте процесса доказывания.

Определение понятия «получение доказательств» в ПИКоАП отсутствует. Однако указанный термин является достаточно распространенным для административно-процессуального законодательства. Так, принцип законности устанавливает критерии допустимости при получении доказательств. О получении фактических данных указано в определении доказательств, изложенном в ст.6.3 ПИКоАП. В ст.6.13 ПИКоАП имеется указание на получение других доказательств в качестве элемента проверки доказательств. Получение как способ действия является основным содержательным элементом такого процессуального действия, как получение образцов для сравнительного исследования (ст.10.18 ПИКоАП). О получении объяснений эксперта говорят и положения ст.10.21 ПИКоАП.

Общий анализ этих норм свидетельствует о том, что получение доказательств представляет собой практически любой законный способ появления доказательств в деле об административном правонарушении. Это касается прежде всего проведения процессуальных действий (в рамках ПИКоАП). Так, необходимая видеозапись на соответствующем носителе может быть получена в ходе осмотра, личного обыска задержанного, что предусматривает определенные тактические приемы ее изъятия. Представляется, что не исключено получение других носителей информации в виде фото- и видеоприложений (в порядке ст.10.4 ПИКоАП) к протоколам процессуальных действий. Как видится, такие приложения могут иметь самостоятельное значение в качестве других носителей информации, если, к примеру, они содержат больше доказательственной информации, чем указано в протоколе процессуального действия, либо если эти носители используются по другому делу об административном правонарушении.

Истребование доказательств являет собой отраженное п.3 ч.2 ст.6.12 ПИКоАП полномочие суда, органа, ведущего административный процесс, требовать от физических и юридических лиц представления предметов, документов, в том числе информации, имеющих значение для дела. Это полномочие реализуется путем официального направления требования (запроса) адресату, у которого находится такой носитель информации. Однозначность трактовки указанного правомочия не означает, однако, что при его реализации наличествует лишь процессуальный аспект. В организационно-тактическом плане истребование представляет собой ряд мероприятий подготовительного характера:

  • установление точного места нахождения объектов и адресата направления запроса;
  • установление степени значимости информации, содержащейся у адресата;
  • разрешение возможных вопросов по обеспечению сохранности коммерческой и иной охраняемой законодательством тайны, если фактические данные обладают такими характеристиками, и др.

Несколько более сложным в трактовке может представляться такой способ появления других доказательств, как их предоставление. Правовой статус всех заинтересованных участников административного процесса (лица, в отношении которого ведется административный процесс, потерпевшего, защитника и др.) предусматривает наличие лишь такого права, как представление доказательств, но не их предоставление. Этимологически «предоставить» означает «дать возможность обладать, распоряжаться, пользоваться чем-либо» 1 . А представить – значит «доставить, предъявить кому-либо».

Использование этих различных терминов является закономерным, если рассматривать их в контексте логики процесса доказывания по делу об административном правонарушении. Право участника административного процесса представить доказательства еще не означает, что они в обязательном порядке будут приобщены к материалам дела об административном правонарушении. Лишь после оценки их судом, органом, ведущим административный процесс, в качестве имеющих значение при доказывании эти доказательства приобщаются к материалам дела об административном правонарушении, т.е. поступают в пользование и распоряжение субъекта доказывания.

Второй аспект оценки других носителей информации, как уже отмечалось, – время получения фактических данных, содержащихся на других носителях информации. Эти данные в большинстве случаев бывают получены вне связи с осуществляемым административным процессом по делу об административном правонарушении, поэтому к их содержанию не может быть применен критерий допустимости (он используется только в отношении других носителей как форм существования этой информации). Таким образом, установление допустимости других носителей информации можно осуществить лишь посредством оценки их формы получения, но не содержания. К примеру, информация на камере наблюдения о совершении административного правонарушения фиксируется еще до начала административного процесса и существует в непроцессуальной форме до момента ее изъятия органом, ведущим административный процесс в установленном ПИКоАП порядке.

Обращаясь к иным документам как к источнику доказательств, следует указать, что ПИКоАП предъявляет к ним ряд требований, прежде всего относимость: сведения, изложенные в них, должны иметь значение для принятия решения по делу об административном правонарушении, чем в определенной степени были продублированы положения ч.2 ст.6.14 ПИКоАП, относящиеся к оценке всех видов доказательств. Кроме того, эти сведения должны быть удостоверены физическим лицом или должностным лицом юридического лица.

При составлении документа в контексте ст.6.11 ПИКоАП физическим лицом к порядку его составления законодательство не предъявляет никаких иных правил, т.е. процесс составления такого документа, кроме указанного удостоверительного аспекта, законом не регулируется. Таким документом, к примеру, может являться обращение гражданина, составленное вне рамок административного процесса (заявление, жалоба и др.).

На составлении документа должностным лицом юридического лица представляется уместным остановиться более подробно, особенно в отношении документов, составляемых должностными лицами правоохранительных органов. Это обусловлено тем, что в этом случае составленный документ, если он соответствует требованиям, указанным в ПИКоАП, может служить не только в качестве источника доказательств, но и в качестве повода к началу административного процесса.

При этом он будет содержать в себе основания – достаточные данные о наличии признаков административного правонарушения, а также может содержать информацию об обстоятельствах, которые в дальнейшем получат процессуальное закрепление. Так, обнаружение тех либо иных предметов, ограниченных или запрещенных к перемещению, при таможенном досмотре будет являться не только основанием к началу административного процесса, но и повлечет проведение процессуальных действий (осмотр, изъятие вещей и документов, назначение экспертизы и др.), позволяющих обеспечить вовлечение обнаруженных предметов в доказательственную базу по делу об административном правонарушении.

Каждый из правоохранительных органов имеет среди своих полномочий право на осуществление ряда непроцессуальных действий для обеспечения выполнения возложенных на него функций, на что уже указывалось выше. Эти действия направлены на выявление, предупреждение и пресечение противоправных деяний, и по их результатам зачастую составляются различные служебные документы. Именно они и являются в данном случае предметом интереса.

Так, Закон Республики Беларусь «Об органах внутренних дел Республики Беларусь» в ст.25, Закон Республики Беларусь «Об органах пограничной службы Республики Беларусь» в ст.19, Закон Республики Беларусь «Об органах финансовых расследований Комитета государственного контроля Республики Беларусь» в ст.14, Закон Республики Беларусь «О таможенном регулировании в Республике Беларусь» в ст.15 и некоторые другие нормативные правовые акты дают право должностным лицам на осуществление следующих юрисдикционных действий:

  • досмотр (личный, вещей, транспортных средств),
  • осмотр (зданий, сооружений, участков местности, транспортных средств),
  • получение проб и образцов, получение объяснений от граждан.

Как можно отметить, эти действия в определенной степени схожи по порядку своего проведения с отдельными процессуальными действиями, производимыми в порядке, предусмотренном ПИКоАП. В каких же случаях результаты этих юрисдикционных действий могут приниматься в качестве источников доказательств? Представляется, что общие правила оценки доказательств, указанные в ст. 6.14 ПИКоАП, нуждаются здесь в более глубоком анализе.

Относимость как критерий оценки доказательств в указанном случае имеет ряд аспектов. Первый аспект – оценка относимости обнаруженных признаков административного правонарушения, если они обнаружены должностным лицом органа, уполномоченного вести административный процесс по признакам выявленного административного правонарушения. В данном случае относимость достаточно легко констатируется, и оценка доказательств по данному критерию не вызывает особых затруднений.

Второй аспект – выявление признаков административного правонарушения, в отношении которого данное должностное лицо государственного органа не уполномочено составлять протокол об административном правонарушении. В отличие от УПК применительно к органам уголовного преследования ПИКоАП в гл.3 не предусматривает общей обязанности органов, ведущих административный процесс, начинать административный процесс при выявлении признаков любого административного правонарушения. Существует жесткая система определения подведомственности. Значение такой информации о выявленных признаках административного правонарушения возможно оценить лишь через призму ст.9.3 ПИКоАП как сообщение должностного лица государственного органа (в качестве повода к началу административного процесса).

Достаточность иных документов, имеющих служебный характер, для доказывания обстоятельств, имеющих значение по делу об административном правонарушении, как правило, оценивается лишь в совокупности с процессуальными средствами доказывания. Но именно они в некоторых случаях могут указывать на источник появления в административном процессе той либо иной информации, послужившей основанием к его началу, а также производству процессуальных действий доказательственного характера (осмотра, изъятия, опроса и др.).

Еще более важным в контексте оценки доказательств является решение вопроса о допустимости результатов непроцессуальных действий при решении вопроса о начале административного процесса. Здесь наиболее показательным является пример о результатах досмотра. Данное юрисдикционное действие отмечено в более чем двух сотнях нормативных правовых актов Республики Беларусь. Большинство из них упоминает о полномочии тех либо иных государственных органов по осуществлению досмотра.

С учетом положений ч.2 ст.6.3 ПИКоАП, чтобы результаты досмотра могли быть оценены как допустимое доказательство по делу об административном правонарушении, регламентация полномочия на его осуществление должна быть либо в законе, либо в декрете или указе Президента Республики Беларусь. В ином случае действия по досмотру однозначно следует трактовать как незаконные.

Однако и этого недостаточно. Анализ правовых актов, регулирующих полномочия на осуществление досмотра, показывает следующие особенности в его регламентации:

  • отсутствие не только единого подхода к содержанию досмотра, но зачастую даже его определения во многих правовых актах;
  • различные основания, цели и задачи досмотра у различных государственных органов, что обусловлено спецификой их функции;
  • наличие большого количества ведомственных актов, регламентирующих порядок его осуществления (в том числе с грифом ограничения пользования);
  • различный порядок оформления факта, хода и результатов проведения досмотра.

Указанные особенности не охватывают всей вариативности в производстве данного юрисдикционного действия. Озабоченность вызывает прежде всего то, что досмотр ограничивает конституционное право на неприкосновенность личности. Это не может не требовать особых правовых гарантий по его осуществлению. Особенно это касается ограничения доступа граждан к правовым актам, регламентирующим его проведение, и порядку оформления.

Отдельный аспект – необходимость в некоторых случаях фиксировать организационно-тактические особенности его проведения (часто имеющие и важное доказательственное значение): добровольность выдачи предметов, место их обнаружения, применение физической силы, специальных или научно-технических средств, вскрытие запирающих устройств, изменение или нарушение целостности досматриваемого объекта и др. Здесь вопросы допустимости результатов досмотра тесно переплетаются с вопросами их достоверности. Решить их однозначно без единых подходов к оформлению результатов досмотра не представляется возможным. Но очевидно, что при проведении досмотра его факт, ход и результаты должны найти отражение в каком-либо служебном документе.

Подобные вопросы, как видится, должны единообразно решаться и при досмотре, получении проб и образцов, если указанные действия осуществляются в непроцессуальной форме.

Наиболее эффективным способом правового регулирования данного вопроса, как представляется, была бы разработка единого нормативного правового акта, который бы регламентировал прежде всего порядок осуществления мер юрисдикционного характера, ограничивающих неприкосновенность личности (это наиболее характерно для досмотра). Возможно, имеет смысл обратить внимание и на правовую унификацию получения проб и образцов от физических и юридических лиц, объяснений. Именно такой подход позволил бы подойти к единым критериям оценки результатов этих действий в качестве источника доказательств в административном процессе.

1 Скворцов, Л.И. Большой толковый словарь правильной русской речи: 8000 слов и выражений / Л.И.Скворцов. – М.: ООО «Издательство Оникс»: Мир и Образование, 2009. С.254.

Асаенок Б.В.,
начальник цикла гражданско-правовых и
уголовно-правовых дисциплин кафедры юридических
дисциплин факультета внутренних войск
УО «Военная академия Республики Беларусь»,
кандидат юридических наук, доцент

С иными материалами правоприменительной практики можно ознакомиться в системах «ЭТАЛОН» и «ЭТАЛОН-ONLINE»

Материал предоставлен Национальным центром правовой информации Республики Беларусь
При использовании материала ссылка на Национальный центр правовой информации Республики Беларусь обязательна!